Валерий Стрижов – ИСТОРИИ ПРО ЧЕТЫРЕХ ЗЛЫХ КОЛДУНОВ (страница 4)
А только, знаете, панове, странное дело: иногда, темной ночью, когда небо чернее дегтя, а месяц прячется за тучи, в степи можно увидеть огоньки. Блуждают они, переливаются, танцуют под неслышимую музыку. Старые люди говорят — это души чернокнижников, которым не нашлось места ни в аду, ни в раю, так и бродят они по земле, маются, ищут себе учеников, чтобы передать им свое проклятое знание.
Если увидите такие огоньки — креститесь и идите прочь. А лучше — идите в корчму, выпейте чарку-другую доброй горилки, послушайте добрых песен, обнимите жену, приласкайте детей. Ибо, панове, как бы ни был силен чернокнижник, нет ничего сильнее простой человеческой любви, теплого хлеба и тихой молитвы на сон грядущий.
А я с вами прощаюсь. Не поминайте лихом. И если доведется нам встретиться на этой грешной земле — угостите меня люлькой табаку, да расскажу я вам еще одну быль. Страшнее этой. Но это — уже в другой раз.
Примечание рассказчика: Я, панове, эту историю услышал от одного старого бандуриста, который сам ее, в свою очередь, перенял от деда того самого Ильяша. Правда ли все это — не ведаю. Но знаю одно: в наших краях и по сей день не любят, когда кто-то слишком много знает, слишком много умеет и слишком громко смеется по ночам. Ибо нечистая сила, хоть и побеждена Господом, но, как тараканы за печкой, прячется в щелях и ждет своего часа. Дай-то Бог, чтобы мы с вами до этого часа не дожили. Аминь.
Часть первая
РОДОВОЕ ПРОКЛЯТИЕ
Глава 1. От автора: О том, с чего начинается всякая беда
Колдунов боялись на Руси издавна. Страх этот — старый, дремучий, крепче дуба корнями в землю уходящий. Боялись не просто злобы — боялись порчи, боялись сглаза, боялись «хомута», когда навалится на человека неведомая хворь, и никакой лекарь не поможет, потому как не болезнь то, а наговор колдовской. Боялись, что выйдет на дорогу чёрный всадник — и поминай как звали. Боялись, что сорвёт колдун с петель ставни в полночь, влетит в избу огненным змеем к красавице-вдове и насыплет ей в подол нечистых денег — за душу, разумеется. Боялись, как самого лютого зверя, и в каждом селе знали своего колдуна: кто на краю живёт, кто с чертями знается, кто и вовсе человеческим духом не пахнет, а смердит от него серой и полынью.
Были колдуны разные. Иной — от скуки, от одиночества, от обиды на мир, что не оценил его великой мудрости. Были и такие, что продали душу не ради корысти, а из любопытства: «Дай, думают, погляжу, что там, по ту сторону?» А глянули — и назад дороги нет. Привыкла душа к чёрному, притерпелась. Один такой колдун и живёт в этой книге. Не придумал я его, не насочинял — слышал о нём от деда своего. А дед сказывал, что застал его ещё в преклонных летах, когда колдун уже давно не выходил из дому и только изредка маячила в ночном окне его горбатая тень.
Чернокнижник был известный. Звали его — Антип Захаров, по прозвищу Жук.
Кличка пристала к нему ещё в молодости, когда ходил он в истопниках на господской мельнице. Низкорослый, коренастый, весь какой-то чёрный — волос чернее сажи, глаза маслянистые, без единого светлого пятнышка, и взгляд тяжёлый, липкий, как дёготь. Мельник говорил: «У этого парня за душой ни Бога, ни чёрта — одна пустота». Ошибался мельник. Чёрт у Антипа как раз был, да ещё и не один.
Однако не сразу пришёл Антип к чёрному делу, не родился колдуном, а сделался. И сделался он через дьявольскую хитрость, через поругание чистоты и через смертный грех, от которого у святых отцов в житиях волосы дыбом встают.
Глава 2. О мельнике Игнате, первом учителе Антипа
Мельник Игнат жил на отшибе, в крепкой избе рубленой, не то что прочие мужики — в курных избёнках. Был он вдов, детей не имел, с людьми не водился, а если и выходил на люди, то только по нужде великой. Боялись его в округе как огня. Мало того, что мельники искони с водяными знаются, — так Игнат и вовсе, поговаривали, напрямую с нечистой силой торговал.
Дед мой рассказывал, что однажды загорелась у Игната изба. Люди сбежались, а помочь никто не решается — страшно. А мельник стоит на пороге, покрикивает: «Не надобно мне вашей помощи!» И плюнул в сторону пламени. И погас огонь! Сам собой погас, как свеча, которую задули. После того случая окончательно уверились крестьяне, что Игнат — колдун, и стали обходить его двор десятой дорогой.
Игнат не обижался. Ему этого и надо было. Жил он припеваючи, при деньгах, при еде, в избе тепло, скотина жирная, девки деревенские к нему не бегали — ну и ладно. Говорили, что служат ему чертята-помощники, приносят чего ни пожелает. Только работа у них тяжёлая, и чтобы чертята не заленились, Игнат давал им задания невыполнимые: верёвки из песка вить, рассыпанную муку по ветру собирать. Замучит их до полусмерти, они и перестанут шалить.
Вот к этому-то Игнату и привёл Господь Антипа. А привёл — слово-то какое! — сам Антип пришёл, ноги его принесли. Было ему тогда лет восемнадцать. Родители померли от лихорадки, родня открестилась, шел он от села к селу, просился в работники, да никто не брал — видом не вышел. Мрачный был, нелюдимый, да к тому же ещё шепелявил немного, так что разговор с ним не в радость.
Игнат посмотрел на него, прищурился — глаз у него был острый, профессиональный, магический, что ли, — и согласился. «Оставайся, — говорит, — будешь мне за старшего помощника. Только жить будешь не в избе у меня, а в амбаре, чтобы не мешал мне колдовать». Амбар был тёмный, сырой, пахло в нём плесенью и сушёными травами. На полу валялись какие-то коренья, на полках стояли баночки со странным содержимым, похожим то на смолу, то на засохшую кровь.
Антип не испугался. Ему даже понравилось. Он был из тех людей, которых тьма не отпугивает, а притягивает. Он быстро привык к запаху плесени, к скрипу мельничных жерновов, к ночным визитам Игната, который приходил в амбар затемно, приносил с собой холодный воздух и запах могилы.
Глава 3. Где Антип подглядывает за колдовством
Первый год Игнат не учил Антипа ничему. Использовал его как чёрного работника: чистить конюшню, носить воду, подкидывать зерно в жернова. Антип терпел. Но по ночам, когда мельник уходил в свою избу и запирался там с какой-то особой, не русской книгой, Антип пробирался к щели в стене и подглядывал.
Увиденное поначалу его ужаснуло, но потом — странное дело — начало казаться ему забавным. Игнат чертил на полу круги и знаки, похожие на сплетённых змей. Он шептал что-то на языке, которого Антип не понимал, и от этих слов свечи в комнате начинали гореть зелёным пламенем. В углах комнаты, в щелях, в печной трубе копошились какие-то тени — маленькие, шустрые, с искривлёнными ножками. Чертята, понял Антип. Те самые, что служили Игнату.
Однажды — это был крещенский сочельник — Игнат вызвал кого-то посерьёзнее чертят. Антип глянул в щель и обмер: посреди комнаты стоял человек, только не человек, а так — облик человеческий, а суть звериная. И глаза у него горели жёлтым огнём. «Здравствуй, хозяин, — сказал гость голосом, похожим на скрип несмазанной телеги. — Давно я к тебе не захаживал. Что за нужда?» Игнат бухнулся на колени, залопотал что-то, засуетился, полез в карман за какой-то свёртком. Антип смотреть дальше не стал, отполз от щели и долго сидел в углу амбара, трясясь мелкой дрожью. Но не от страха — от любопытства.
Он понял тогда главное: колдовство — это не выдумки бабок на лавочке, а самая что ни на есть реальная работа. И если работать умело, можно получить от этой жизни всё, чего душа ни пожелает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.