Валерий Столыпин – Причудливые виражи (страница 24)
Внутренняя борьба не понадобилась: всё было ясно без слов.
Ева решительно отпустила руку Дениса, даже не посмотрев на него, и приникла к Егору.
Распорядители и гости ахнули.
К Егору тут же подскочили друзья Дениса, желая проучить наглеца.
Несостоявшийся жених с горькой усмешкой остановил их запрещающим жестом.
Лицо жениха стало пунцовым, скулы свело судорогой, кулаки сжаты до хруста, глаза медленно наливались влагой.
— Стойте! Для меня это тоже сюрприз. Весьма неприятный. Силой любить не заставишь. Ева, ты хорошо подумала? Ещё не поздно всё исправить. Я обещаю никогда не напоминать об этом инциденте.
— Прости, Денис.
— Не хочешь объяснить, что было вчера, и сегодня? Мне показалось, ты меня любишь.
— Это была моя благодарность. На долгую память. Ещё раз прости.
— А если…
— Забудь. Этого не случится. Во всяком случае, ты никогда не узнаешь об этом, Денис. Посмотри сколько вокруг невест. Выбирай любую. Я своё уравнение решила в пользу Егора.
— Надо же. Всего пара минут, и мы чужие. Напрасно ты разрушила состоявшуюся уже семью. У нас могли получиться очень красивые дети.
— Ты ещё будешь счастлив.
— Постараюсь. Гостей прошу не расходиться. Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло. Если нет повода веселиться, будем пить вино и петь песни без повода, просто так. Ева, к сожалению, не стала моей женой. Зато я определённо стал её мужем. И этот факт стоит отметить. Для меня это событие большой значимости.
Невеста в белом платье упорхнула с любовником, оставив вместо себя быстро тающий флёр очарования, поселив взамен досаду и горечь, заполняющую всё внутреннее пространство тела.
Сразу и вдруг Денису стало душно.
Сердце колотилось возмущённо, скорбно, разбивая на мелкие брызги мысли, превращая их в тягучую эмульсию с привкусом касторки.
Все до единого рассуждения хотелось выблевать, потому, что казались они не совсем настоящими, слишком противными, чужеродными.
Сокрушительной силы эмоции закручивали чувствительную душу в морской узел, выдавливая остатки романтических грёз.
Яркие видения пылких трогательных сцен, ещё свежих, ощутимых душой и телом, кружились перед глазами, пропадая мгновенно за пределами ментального экрана, где с характерным хрустом измельчались виртуальным шредером в лапшу, чтобы никогда больше не тревожить очарованием фальшивых чувств.
Голова Дениса кружилась, противно подступала тошнота, досаждая болезненным, навязчивым желанием остановить, прекратить нереальную реальность.
Он щипал себя, силой воли отгоняя расплывающиеся иллюзии, проступающие предательской влагой в глазах, першением и спазмами в горле, мелкой противной дрожью во всём теле и горечью унижения.
Денис отчего-то винил себя, выдумывая несуществующие причины, пытался хотя бы мысленно повернуть события вспять.
Поверить в жестокий и подлый поступок невесты было выше его сил.
Вокруг с кислыми физиономиями сидели чужие люди: сочувствующие, возмущённые, растроганные, любопытные, утешающие.
Они наперебой пытались высказаться, чем неприятно раздражали.
Свидетели позора лезли в душу, давали советы.
Юноша хотел лишь одного: чтобы мираж рассеялся, а тамада объявил, что это был розыгрыш.
Увы, сознание возвращалось, предъявляя реальные факты необратимого события.
Дениса банально кинули.
Ева цинично и нагло осуществила изощрённый хитроумный план возвращения своего любимого, в котором Денис играл роль декорации и дешёвого статиста.
Неловкость за банкетным столом прошла быстро.
Уже после второго тоста кто-то расхваливал твёрдый характер обманутого жениха, его несгибаемую стойкость. Гости зашикали на говоруна, лишили его слова, понимая, насколько это не к месту.
Дальше гости сидели и тупо напивались под живую музыку, пока одному из друзей не пришла в голову мысль, — молчать нужно на кладбище. Ведь никто никого не хоронит, так можно сойти с ума. Что такого криминального произошло? Два мужика невесту не поделили. Велика беда. Да пошла она…
— У меня тост. Точнее вызов. Неужели мы не можем найти Денису достойную замену строптивой невесте-предательнице? Смотрите сколько на праздничном банкете стильно одетых, элегантных, стройных, молодых, жизнерадостных девушек. Лично я любую зацеловал бы допьяна и измял как цвет.
Глаза разбегаются. Так бы и… ладно, шучу, не берите в голову, девчонки, берите между ног. Выбирать новую невесту будем тайным голосованием. Претенденток, которые сумеют доказать свою любовь и преданность…короче, объявляется конкурс на замещение вакантной должности невесты. Участие всех красавиц обязательно. Замужних дам это тоже касается. Кого-то из женихов и мужей будем продвигать, кого-то отодвигать на второй план. Многоженство не поощряется. Вот тогда и посмотрим, чего наши мужики стоят…
А жениху придётся идти осваивать супружеское ложе с той претенденткой, которую утвердит абсолютное большинство. Отказы не принимаются. Правила всех устраивают?
Гости зашумели. Кто-то возмущался, другие дружно аплодировали.
Основательно подпившего Дениса посадили на импровизированный трон, который поставили на стол, где должны были сидеть жених с невестой.
Честно говоря, ему было безразлично. Шум больше не раздражал, его вообще не было на этом празднике жизни.
Самозваные организаторы выстроили женщин, разыграли номера.
Конкурсы предлагали сходу. Большинство гостей побывало не на одной свадьбе, насмотрелись всякого.
Кто-то свои шутки выдумывал.
Непристойные остроты, вульгарные частушки, розыгрыши на грани фола с эмоциональным эротическим подтекстом, возбуждающие похоть состязания, скромный стриптиз, без картинок.
Гулянье медленно, но верно разошлось во всей своей циничной красе.
В игру незаметно втянулись все. Даже Денис принимал участие в некоторых забавах. Конечно, его не отпускало тошнотворное настроение: на душе мерзко и пусто, но лучше так, чем тревожные и необратимые мысли.
Юноша крепился из последних сил, не желая признавать поражение. Не было с его стороны причин, способных вызвать желание так коварно воспользоваться его искренней невинной наивностью.
Влюблённость и все сопутствующие ей проявления не позволили неопытному юноше увидеть очевидные маркеры, указывающие на отсутствие у подруги взаимного влечения.
Его душа в тот циничный момент, когда Ева озвучила свой выбор, летала где-то высоко, в недосягаемом просторе безбрежного океана счастья.
Каково было в один миг кувыркнуться оттуда на самое дно, даже не ущелья — кратера, уходящего остывшим от недавних страстей жерлом, в котором вместо кровеносных сосудов и живых клеток с невероятной быстротой вырастали острые кристаллы?
Денис, как ни пытался, не мог самому себе объяснить возможность подобного поведения потенциальной невесты: хладнокровное, лицемерное, жестокое, злое.
Для чего Еве понадобилось превращать предыдущую ночь в эротический аттракцион невиданной щедрости, если в нём не было необходимости?
А ведь она не скупилась.
Страсть выглядела естественной, реальной.
Разве можно притворяться столь эмоционально: отдаваться самозабвенно, увлечённо, многократно доводить себя щедрыми ласками до полуобморочного состояния? А чувственный взгляд проникающих вглубь души выразительно-серых глаз, разве такое сыграешь?
Конечно, сексуального опыта у Дениса в помине не было, разве что в грёзах, поэтому он не мог отличить подделку от истинных чувств.
Видения, раскрашенные воображением юноши в воспалённых мечтах, оказались на практике фантастически нереальными. Действительность ошеломила.
Теперь картинки, созданные некогда возбуждением во время ночных чувственных бдений, вызывали нервный смех, а тогда, во сне, нередко приводили к разрядке.
Денис был настолько сильно взволнован неожиданной развязкой многомесячных притязаний, совсем безуспешных, тщетных, что каждый новый свергаемый в ту нереальную ночь барьер ощущался как участие в мультике.
Незнакомая информация переполняла каверны в хранилищах мозга практически моментально. Сознание отказывалось воспринимать происходящее, камуфлируя его мистическим трансом.
Тело во время любовного танца действовало само по себе: видимо подобные знания были заложены в него изначально, ещё до рождения.
Ничего не приходилось искать, выдумывать, спрашивать: всё происходило само собой, словно действовал Денис по заранее заученной инструкции, усвоенной до автоматизма.
Смешно воспринимается на слух, но действовал он реально “методом тыка”, утопая с головой в неизведанном пространстве, теряя сознание, задыхаясь от бесконечного потока острых ощущений, превративших его в послушного неведомым приказам извне ненасытного монстра.
Ему хотелось познать и испробовать всё сразу, не теряя ни секунды, повторяя усвоенные движения и действия бесконечно, без существенной потери свежести и остроты впечатлений.