Валерий Столыпин – О Луне, о звёздах, обо всём… (страница 26)
Кто начнёт?
Похоже, девочка решила упорствовать до конца. Ладно.
– Лизонька, любимая моя девочка, ты всё молчишь и молчишь. Я так соскучился по твоему мелодичному голосу. Улыбнись, радость моя. Может, нам пойти, прогуляться? Или давай к будущим молодожёнам сходим. Ты в курсе, что мы у них свидетелями на свадьбе будем? А то давай махнём шампанского да в постельку. Разве ты не хочешь этого?
Лиза засопела сильнее, но мимика лица слегка оттаяла, стала подвижной,
Лёд отчуждения и обиды вот-вот тронется.
Осталось лишь слегка подогреть ситуацию, чтобы растопить колючие льдинки в её изумрудных глазах.
Встаю, подхожу к ней, обнимаю, целую в голову.
Какой великолепный запах!
Новые духи или моё воображение?
Как мне нравится вдыхать этот божественный аромат.
Она сегодня особенно прелестна.
– Да!!! Сам так кричал на меня…
Лиза складывает замком руки на груди, надувает губы, подтягивает живот, выпячивает грудь, старается стать заметнее и значительней.
– Знаешь, как я обиделась! Меня ещё никто так не оскорблял. Подумаешь, брюки в муке. Сама и отстирала. Теперь лучше прежнего стали. Завтра поглажу и хоть на свадьбу свидетелем. Между прочим, у меня на свадьбу идти не в чем. Мне туфельки надо купить на вот таком каблучке, – пальцами показывает сантиметра три-четыре, – ещё платье, обязательно светло-зелёное, прозрачное, с коротким рукавчиком… нижнее белье в цвет, брошку. Стрекозу или бабочку. Тоже зелёную.
– Где же мы столько денег возьмем, мой ангел? Мы весь заработок проедаем. Остаются крохи.
– Значит, я должна, по-твоему, идти на свадьбу к Раечке в телогрейке и валенках? Значит, никуда не пойду. Я должна там быть самая красивая. Ты что, не намерен мириться?
– Разве мы ссорились? Просто решали вопрос – как дальше жить. Даже не думал, что ты такая обидчивая. Ладно – что-нибудь придумаем. Хотя, обещать всё же не буду.
Какое счастье вернуться после хорошего спектакля домой, переполненным увиденными событиями, переживанием, с глубоким эмоциональным подъёмом, встретить понимающую, любящую тебя родственную душу…
Немыслимое наслаждение получаешь, прижимаясь к любимой, лежащей рядом в костюме первобытной Евы.
Какое счастье ощутить всю прелесть прикосновений, запахов, чувств.
Ты ещё не совсем остыл от событий минувших, а уже окунулся в водоворот новых, которые нарастают лавиной и вот-вот сорвутся с горной вершины, поглотив тебя под своей толщей.
Насколько же приятны ласки после нечаянной размолвки, когда через объятия и поцелуи приносишь свои немые извинения, стараясь не только ублажить партнёра, но отдать себя целиком, раствориться в нём, чувствуя внутри и снаружи необъятную, просто огромную радость единения.
Каждое прикосновение становится безголосой репликой, поэтической строкой, посланием, в котором закодированы потайные и зримые страсти, коих не можешь передать словами, поскольку не остыл ещё окончательно от мнимой обиды, которую нечаянно или намеренно нанёс.
В такую минуту не особенно важно, кто прав, кто виноват – необходимо нежно общаться, используя любовный танец вместо пикировки словами.
– Я люблю тебя!
– И я тебя люблю!
Наверно это и не ты говоришь вовсе, а тот концентрированный расплав гормонов, что незримо носится по кровеносной системе, дирижирует нашими чувствами, заставляя стонать, выгибаться и погружаться в таинственные глубины.
В такие сладкие минуты нас посещают ангелы, которым служебными обязанностями предписано ведать отправлением на Землю новой жизни.
Мы испытываем невыразимый экстаз от соприкосновения плоти и жизненных
соков, призванных усиливать многократно острые ощущения, пока не накроет всё пространство вокруг волшебный оргазм.
Это финал.
Влюбленные уже простили друг друга.
Лишь потные тела, распростёртые на мокрых простынях, да прерывистое дыхание, напоминают нам о том, где мы только что были.
Теперь необходимо отдохнуть.
Вот она какая, эта самая любовь.
Нет для компромисса преград, пока находимся под её наркотической властью, определяющей наше поведение, да и всю последующую жизнь на годы вперед.
– Любимая!
– Любимый!
Спустя минуты мы безмятежно засыпаем в полном изнеможении, исполненные чувством неземного блаженства под мерный звук лёгкого дыхания и урчание в животе, приклеенные намертво липкими телами, связанные в тугой узел будущих отношений.
Просыпаясь, мы всё ещё чувствуем трепетную благодарность за подаренную любовь, готовые делиться и отдавать взамен этой неземной благодати.
Наверно и правда, если ты говоришь, что сходишь с ума от любви – так оно и есть.
Только не спеши никому признаваться в этом. Позже узнаешь, что и от любви есть лекарство.
Правда, пока, до поры, оно тебе не поможет, да и не нужно выздоравливать раньше срока, становясь равнодушным эгоистом – как все.
Иногда болезнь краше здоровья. Подумайте об этом.
– Я тебя очень люблю, – говорит, не очень-то веря себе Лиза, – очень, очень, очень!!! Ты у меня самый лучший.
– А ты у меня. Я тоже тебя обожаю. Очень, очень!
Мы опять бросаемся в водоворот страстей, забывая про день, про обязанности, про всё на свете.
Я впервые в жизни опоздал на работу.
Интересно, что слышали соседи, проходя мимо нашей утлой двери, пока мы задыхались от страсти?
Должно бы быть стыдно, но мы начинаем хохотать в один голос, словно живём не в старом доме с никуда не годной звукоизоляцией, а в отдельном, частном.
Нам сейчас всё равно.
Пускай слушают, говорят, сплетничают – всё это мелочи жизни.
Важна для нас только любовь. И мы, барахтающиеся беспомощно в её бурном потоке.
А проблемы – они непременно будут.
Просто надо учиться решать их сразу, не откладывая на потом, не зарывать в глубины своего эго, чтобы не было соблазна холить и лелеять обиду и ненависть, накручивать эмоции, которые рано или поздно способны разрушить фундамент отношений до основания.
Я счастлив, я всё помню!
Взаимная неосознанная симпатия мгновенно погрузила мужчину и женщину в непривычное состояние умиротворённой стабильности.
Это была странная, непривычная удовлетворённость жизнью, даже тем, что ещё совсем недавно бесило и раздражало.
Только что голова была наполнена до краёв бурлящим водопадом проблем и невзгод, как у всех в это непростое, быстротекущее время, и вдруг привычное течение остановилось, стало похожим на спокойное море ранним солнечным утром в полный штиль: как во время проведения медитации – полное расслабление, никаких отвлекающих мыслей.
Только она и он. Он и она.
Без тягостного состояния вины и сомнений. Так бескорыстно, с полной самоотдачей, дружат в детстве.
Оба не поняли, как это с ними произошло.
Они учились на курсах повышения квалификации.
Сегодня группу повезли на какой-то объект, где была внедрена опытная система научной организации труда.
Обычная рутинная экскурсия, ничего интересного. Но она была щедро оплачена, считалась обязательной.