Валерий Столыпин – Мелодия дождя (страница 8)

– О чём мы будем разговаривать, ведь мы настолько разные? Вас, кроме любви и собственной привлекательности что-нибудь интересует?

– Для начала, хочу просветить, чем отличается одна самка от другой, кроме тех внешних признаков, которые ты озвучил.

– Интересная тема. И чем же?

– Воспитанием, интеллектом, развитием, здоровьем, духовностью, внешним видом. Этого достаточно? Могу продолжить.

– Убедили. Я и не утверждал, что природа ваяла женщин по одному лекалу. Однако, отличия минимальны. Разве что в размерах и форме. Те критерии, что вы обозначили, невозможно оценить визуально. Но на уме у вас только любовь, деньги и шмотки.

– У твоей матери тоже?

– Моя мама особенная. У неё тяжелая судьба. Ей было не до этого.

– Выходит, не все женщины одинаковы? Одно исключение мы уже имеем. Она красивая?

– Если судить по фотографии в молодости – да. Для меня она лучшая. Независимо от её внешней привлекательности.

– Значит, ты достаточно хорошо знаком с прочими её качествами?

– Естественно. Я ведь знаю её всю жизнь.

– Чем она отличается от других женщин, за что ты её любишь?

– Она добрая, нежная, умная, щедрая. Ещё, замечательная мама, хорошая хозяйка, рукодельница. От неё всегда вкусно пахнет. Умеет привлекательно выглядеть.

– Выходит, её ты сможешь отличить по запаху?

– Ну, да. Она же моя мать.

– Тем не менее, она тоже женщина. Но для тебя она совсем другая. Не походит на всех нас, одинаковых, как деревянные стулья. А для меня моя мама особенная. И подруги у меня все разные. По внешнему виду, по привычкам, характеру.  Я даже со спины многих узнаю. И по голосу.

– Ну, ладно. Просто мне хотелось быстрее от тебя отделаться. Если присмотреться внимательно, ты вполне симпатичная. Глаза, например, у тебя… просто… да не знаю. Вот привязалась. Глаза, как глаза.

– Ага, уже на ты, это прогресс. Глаза заметил. Опиши, какими ты их видишь: маленькие, тусклые, косые?

– Красивые, глубокие, серые, большие. Зачем ты меня пытаешь, не всё ли равно, какие у человека глаза? Каким внешним видом природа наделила, с таким и живём.

– Вот видишь, Лёня, мы уже научились договариваться. Ты признал, что и я не такая, как все, а очень даже ничего, вполне себе симпатичная. И глаза мои тебе понравились. А ты говоришь, самка. Прежде всего я милая девушка. Посмотри, какая стройная. Моей фигуре многие девчонки завидуют. Попробуй обхватить талию. Руками. Не стесняйся. Ты же биолог, исследователь. Изучай, трогай. Крепче бери, не отломишь. Правда, приятно? Да не убирай так быстро. Неужели ничего не чувствуешь! Мне, например, понравилось ощущение от прикосновения, а тебе? Ты такой мужественный, такой сильный, а руки нежные.

– Ты со всеми так?

– Как?

– Похвали, потрогай, обними. Всех так приручаешь? Я же не подопытный кролик.

– Не смущайся так, глупенький. Зачем так упорно сопротивляться? Понравился ты мне. Да и я тебе тоже. Если скажу, что всю жизнь такого искала, поверишь? Другие парни ужом вокруг меня вьются, а я тебя словно ребёночка малого уговариваю. Посмотри на меня добрый молодец. Оцени красу ненаглядную. Что мне ещё сделать, чтобы твоё спящее либидо расшевелить? Хочешь, станцую, или спою, а может стриптиз?

– Лучше займись чем-нибудь полезным. Иди танцевать, а я подремлю.

– Тогда и я с тобой.

– Ну, вот, начинается. Я тебя приглашать в свой сон не намерен.

– Я не имела в виду, что хочу лечь с тобой. Просто, тоже пойду спать. Раз тебе со мной неинтересно.

– Я этого не говорил.

– Так скажи. Так, мол, и так, можно я тебя поцелую, долго тебя ещё уговаривать? Вижу ведь, как тебя моя талия возбудила. А ведь у меня и кроме полно сюрпризов.

– Прямо так сразу возбудила, дай поцелую… а если ещё чего-нибудь попрошу, тоже не откажешь?

– Если не прямо сразу, ты реально спать уляжешься. Потом всю процедуру уговоров повторять придётся.  Прикажешь мне за тобой до последнего курса бегать? Насчёт остальных просьб: за спрос, не бьют. Откажу или нет, узнаешь, когда вопрос задашь.

– Ну, что ты за человек, нечего мной манипулировать, неинтересно. Да и не умею я целоваться.

– Верится с трудом. Впрочем, если так, ещё интереснее. Не боги горшки обжигают. Чего сложного-то, губки слоником и чмок-чмок. Я даже глазки закрою, чтобы ты не стеснялся. Выдохни и вперёд.

Лёнька решил уступить, чтобы отделаться. Чмокнул в щёчку.

– Ну, вот. А то, не умею. Ох, и шельмец же ты, братец. Очень даже не плохо у тебя получается. Теперь я просто уверена, что у тебя с любовью не сложилось. Понравилось целоваться? Мне тоже. Правда, у меня кожа бархатная, нежная? Что за мальчишки пошли? Три часа уговаривать пришлось, чтобы он решился удовольствие получить. Мычал, мычал, теперь присосался. Сам сказал, инстинкт размножения не дремлет. Раз так, значит, природа всему обучила нас ещё до того, как мы родились. Теперь на меня смотри. Внимательно. Ну, как я тебе?

– Я же уже сказал, симпатичная.

– Как стул?

– Нет. Как девушка.

– Надо же! Признал. А приглянулось-то во мне что?

– Глаза понравились.

– Смелее. Я не кусаюсь. Смотри внимательнее, это даром.

– У тебя губы жаркие. Такие… дай ещё попробую.

– Сначала скажи.

– Запах… аромат. Не знаю почему, для меня самая важная информация в ароматах кроется. Домашний такой, уютный. Сенокосом пахнешь, земляникой. Лесной фиалкой.

– Значит, теперь ты и меня в темноте по запаху узнаешь? Выходит, разглядел.

– Конечно, узнаю. И на вкус, тоже.

– Оказывается, настырная незнакомая самка очень даже ничего. Завтра-то тебя ждать, или уже до одури нанюхался?

– Чего завтра-то, можно и сегодня, – встрепенулся Лёнька, – что-то мне спать совсем расхотелось. Давай лучше целоваться.

– Ну, блин, разогнался. Теперь не остановить будет. Тогда давай признавайся.

– В чём?

– Ну, вот/ опять, двадцать пять, в любви, конечно. Не всё же мне одной за тебя делать.

– Может, в другой раз? Я ещё не готов.

– Целоваться, значит, готов, а признаваться, нет? Ладно! Когда дозреешь, тогда и продолжим. А пока спать пойдём.

Мелодия дождя Глава 6

Как ни сопротивлялся Лёнька, Алина шаг за шагом завоёвывала пространство общения, навязывала ему нить и содержание диалога. Он сам не заметил, как в голове появились другие мысли и иные желания.

–Алина, ну чего ты, правда, – начал оправдываться юноша, не желая прерывать разговор, – я же не знаю, люблю тебя или нет. Мы практически не знакомы. Мне никогда не приходилось беседовать с девушками на подобную тему.

– Ах, так! Считай, что ничего у нас с тобой не было. Ты совсем непробиваемый. Не было, так не было.

– Было. Точно было. Сейчас. Минуточку. Значит, так, Алина, ты самая красивая девчонка на этой вечеринке. Я тебя обожаю.

– Ладно, зачёт принят, но тему, как следует, не раскрыл. Обожают конфетки, мороженое, землянику. Вторая попытка. Время пошло. Что-то меня в сон клонит.

– Ну не могу я так запросто сказать слово люблю. Я не уверен.

– Не расслышала. Чего мнёшься, как нашкодивший первоклашка? Разве ты не рад со мной познакомиться? Ты же понимаешь, что сладкое нужно заработать.

– Сам не ожидал, что захочу с тобой разговаривать. Ты меня гипнотизируешь? Возможно, ну, правда, я даже не знаю, возможно, я тебя люблю, – осипшим голосом прошептал Лёнька.

– Шёпотом любишь… или вообще не понимаешь, о чём речь? Я, конечно, не Станиславский, но скажу, как он – "не верю". Эмоций не вижу. Таким тоном обычно говорят – "ну, я пошёл". А любовь, это… когда голова кружится, когда сердце поёт. Когда скакать хочется от радости, весь мир обнимать, когда нет на свете ничего важнее и дороже. Вот! Если есть желание с кем-то или чем-то сравнивать, то это не любовь, а так – желание. Может быть, даже похоть. А это ненадолго.

– Так я и говорю, что вроде как люблю. И голова кружится. Крикнуть, что ли… я тебя люблю! Люблю, люблю, люблю, – не понимая сути того, что говорит, заводился юноша.