Валерий Столыпин – Капризы и сюрпризы романтического воображения (страница 33)
Эмоции девушка выпускала наружу лишь дома, в полной тишине и гнетущем одиночестве, которое усугубляла плотно зашторенными тёмно-коричневыми окнами.
Она садилась за стол, не включая свет, выпивала стопку ликёра и укладывала голову на сложенные, как у школьницы, руки.
Мысли её в это время начинали движение, словно в разгонном реакторе, оборот за оборотом набираля силу и скорость.
Немного погодя Света взрывалась истерикой, дрожала всем телом, извергала водопад слёз.
Ей было до чёртиков обидно, досадно и горько. Только ничего нельзя было с этим поделать.
Антон таков, какой есть. С тех пор, как они начали встречаться, он нисколько не изменился.
Он не был даже хорошим любовником. Можно сказать, что сильной половиной в отношениях была, как ни странно, именно Света.
Иногда ей казалось, что если не приедет, для него ничего не изменится.
Антон может несколько дней ничего не есть. Если проголодается, закажет чего-нибудь по интернету, как и прочие услуги.
Быт его не трогает.
К сексу он равнодушен.
Моется и переодевается лишь тогда, когда это заставляет сделать Света.
Вместе их свели довольно необычные обстоятельства, о которых она никогда никому не рассказывала: Антон заблудился в городе, где родился и вырос. Даже не мог толком объяснить, где живёт, хотя паспорт с адресом прописки лежал у него в кармане.
Вне дома он был полностью беспомощен.
Теперь-то всё стало иначе. Света водила его по городу, в самые необходимые для него места, научила ездить на транспорте.
Она просто не могла его бросить, не умея даже себе объяснить причину этого.
Конечно, они целовались, обнимались и время от времени имели тесную интимную близость.
Поначалу Антон даже увлёкся процессом плотской любви, но вскоре охладел.
Сейчас Света ластилась к Антону, целовала в шею, от чего мужчина только ёжился, пытаясь освободиться.
Ей хотелось любви и конкретики.
Дома девушка твёрдо решила поставить вопрос ребром: да или нет.
Здесь, в обстановке его дома, чужого в принципе дома, уверенность и решимость сделать это, улетучилась.
– Антон, скажи, ты меня хоть немножечко любишь?
По стене и потолку ползли зловещие тени.
Воздух, напротив, превратился в тягучий гель, который стало сложно проглотить.
Было слышно, как тикают часы, как противно жужжит где-то рядом муха, как вразнобой колотится раненое сердечко Светланы.
Антон напрягся, перестал тюкать по клавишам, сбросил с плеч её руки, встал, отряхнулся.
– Пожалуй, чайник поставить нужно. Ты принесла чего-нибудь к чаю?
– Антон, я спросила…
– А? Ах, да, ну, о чём ты говоришь, девочка. Ты у меня одна, словно в ночи Луна. Нету другой такой ни за одной рекой. Ты – моё вдохновение, мой талисман. Этого достаточно?
– Нет, я хочу знать, хочу быть уверена…
– Не доставай ерундой, я такое задумал – закачаешься. Получится – оригами из банкнот сможем делать, в шампанском купаться, а ты про любовь.
На этом диалог закончился.
Света выпила несколько обжигающих глотков в полной тишине, затем начала собираться домой.
– Поздно уже. Темно совсем. Мне, пожалуй, пора.
Антон закурил, начал виртуозно пускать в воздух кольца дыма, ловко одевая одно на другое или пропуская следующее внутрь.
– Я пошла, Антон.
– Ты же чай не допила. Пирожное, вот… сама же купила. Посиди чуток. Закончу – провожу.
– Не стоит. Ты же так занят.
На улице было холодно, ветрено, неуютно, но Света вздохнула с облегчением, отметив отменный вкус чистого воздуха.
Она всё для себя решила: больше никогда, ни за что сюда не приедет. Молчание – тоже ответ, причём довольно конкретно и ёмко оформленный.
Несколько минут до остановки парочка шла на расстоянии двух корпусов друг от друга: щуплая, почти невесомая фигурка женщины и большой, почти вполовину больше её, мужчина.
Со стороны казалось, что это поссорившиеся любовники.
Пошёл нудный моросящий дождь. Зонта не было. Автобуса тоже.
Антон курил одну сигарету за другой, глядя куда-то в темноту.
– Может, такси поймаем?
– У меня денег нет, я на продукты потратила.
– А-а-а. У меня, кажется, тоже пусто.
Автобус подошёл неожиданно, словно подкрался. Зато двери отворились очень шумно.
– Когда тебя ждать?
– Ждать? Зачем? Я позвоню, – как-то неуверенно, после паузы, с сомнением в голосе сказала Света.
Неожиданно Антон её развернул и поцеловал. Неловко, слишком громко.
Света шагнула в тёплое чрево автобуса. Мужчина окликнул её.
Девушка обернулась вполоборота, вопросительно поглядев на позвавшего её мужчину.
– Я реально тебя люблю!
В это мгновение двери захлопнулись, автобус тронулся.
Девушка почему-то не подошла к окну, не выглянула, хотя Антону очень почему-то этого захотелось.
Добежав до дома, не раздеваясь, он уселся за компьютер. Там была вся его жизнь.
Сигарета, выкуренная в две затяжки, немного успокоила нервы.
“Чёрт бы её побрал со своей глупой любовью. Какого лешего я ей соврал? Ладно, придёт в следующий раз – видно будет. Хочет – пусть любит. Мне не жалко”
Теперь он не вернётся
Первая любовь, как и всё, к чему прикасаешься, соорудив предварительно замок из фантазий и снов, обманчиво сладкая. До приторности.
Ты остро, каждой клеточкой тела чувствуешь малейшие нюансы, оттенки предвкушения чего-то поистине чудесного, восхитительного, волнующего.
Не понимая, что на самом деле происходит, ожидаешь с нетерпением неизведанного познания.
Не отпуская ни на мгновение, тебя преследуют приступы томления, хмельной аромат воспалённого желания, блаженная суета, жажда прикосновений, вожделение, трепетные муки нежности, которую не знаешь, как выразить; волнение, беспокойство.