Валерий Столыпин – Капризы и сюрпризы романтического воображения (страница 25)

– Несомненно, – ответил я, – молодость – это прекрасно. Где мои семнадцать лет. Увы, красота, привлекательность и невинность, это приятный сюрприз от судьбы, но подарок этот выдают не всем и на очень короткий срок. Можно сказать – в аренду. Всего на несколько лет.

Разговор с пассажиром – это отдельная тема. Он необходим для тонкой настройки отношений. Если контакт найден, значит, рейс будет лёгкой и приятной прогулкой.

Зачем я обмолвился о невинности и прочих глупостях – ума не приложу. С языка сорвалось. Возможно, очарование юности чего-то навеяло.

– Ты страдаешь от тоски и одиночества?

Юная пассажирка непринуждённо сказала “ты” человеку, приблизительно втрое её старше и невинно посмотрела мне прямо в глаза.

В её взоре плескалось море синевы, задорно, весело плясали озорные чертенята. Молодость!

– Почему вы так решили?

– Всё просто. У тебя рубашка мятая, щетина на щеках и уныние во взгляде.

– У меня двое детей и ни минуты свободного времени. Всё логично и правильно. Хотя… относительно неприкаянного одиночества, похоже, вы угадали.

– Зачем так официально? Меня Ирочка зовут. Мне восемнадцать, между прочим. Возраст согласия. Уже можно. А тебя как зовут?

– Извините, девушка, близкое знакомство с пассажирами не входит в мои обязанности, хотя я рад услышать прекрасное имя. Посмотрите на лобовое стекло. На визитной карточке обозначена фамилия, имя и отчество водителя.

– Действительно. Какая я невнимательная, Антон Петрович. Антошка-Антошка – сыграй нам на гармошке. Прикорльно. Можно я тебя так буду называть? Ты симпатичный. И ещё совсем не старый. Даже привлекательный.

– Давайте лучше без панибратства. Вы пассажир, я – водитель. Договорились?

Девочка кивнула, закрыла лицо ладонями и тяжко вздохнула.

Я внимательно посмотрел на пассажирку: с чего бы ей вести такой диалог?

– Я ведь тоже одинокая. Совсем. Не могу найти с предками общий язык. Можно я закурю?

– Я некурящий. Лет семнадцать, как бросил. И вам советую. Потом зависимость появится, сложно будет.

– Не хочу долго жить. Вот, смотри… те, Антон Петрович, – девочка поднесла к моим глазам правую руку, на запястье которой был тонкий рваный шрам. На её глаза наворачивались слёзы.

Ирина замахала кистями рук, как делают, когда больно, принялась часто-часто моргать. Этими действиями быстро восстановила обычное состояние, посмотрелась в зеркальце и снова стала прежней задавакой.

– Ты же не откажешься, если я предложу себя в качестве твоей женщины?

– Мы почти приехали. Осталось совсем немного. Потерпите, милая. Это пройдёт, поверьте.

– Зачем ты меня уговариваешь? Да или нет? Мне много не нужно. Я мало ем и одеваюсь  скромно. Мои родители совсем не богачи. Эту одежду мне подарила сестра. И ещё, я не заразная, можешь проверить. С мужчинами ещё не была.

– Какие глупости. Ну, о чём ты говоришь, девочка? Предлагаешь мне заняться растлением малолетних девочек? Моей дочке, между прочим, лет на десять больше, чем тебе. Вот видишь, я начинаю нервничать. Уже на ты перешёл. Что мне с тобой сделать, что? Приласкать, по заднице нахлопать, к родителям за ухо оттащить, что?

Я начал закипать, остановил машину. Нервы расшалились, начало трясти не по-детски.

Девчонка упала мне на грудь, разрыдалась, обхватила за шею.

Такого паршивого душевного и физического состояния я не испытывал даже тогда, когда первый раз узнал про измену жены.

Шок не позволял двигаться.

Девчонка говорила и говорила. О том, как мы заживём, как она будет мне верна, как научится любить.

В голове стоял дурман, всё вокруг расплывалось.

Скажу честно, на мгновение душа моя дрогнула, взыграло ретивое, захотелось такого…

Чего же мне захотелось, чёрт возьми, чего?

Как поступил бы другой мужчина на моём месте?

Что если девочка повторит попытку с кем-либо другим?

Что можно предпринять в такой ситуации?

Пришлось закрыть смену.

Мы просидели с Ириной в машине часа два.

Сначала говорил я, долго, сбивчиво. Рассказывал ей о свое первой, довольно трагической, но прекрасной любви, про ошибки молодости, про сложности общения с сыном и дочкой.

Я не педагог, не психолог. Моя профессия на данный момент времени – водитель такси.

В моей речи было слишком много поучений, чего никто не любит.

Девочка спорила, доказывала, рыдала, порывалась убежать.

Я лихорадочно соображал – чем могу помочь. Выхода не видел.

Когда Ира немного успокоилась, начала рассказывать о своей жизни.

Оказалось, что все проблемы скорее надуманы, чем действительно трагичны.

Любой подросток проходит через подобные вехи.

Мы разбирали с ней эпизод за эпизодом.

Девочка нервничала, иногда кричала.

Был момент, когда она чуть не вцепилась мне своими жёлтыми коготками в лицо.

Единственно, чего Ирина хотела – чтобы её выслушали и поняли.

Родителям было банально некогда, только и всего. А она приняла их бытовую и профессиональную загруженность за нелюбовь и чёрствость.

Решение созрело само собой.

Я отвёз девочку к себе домой, оставил её с сыном и дочкой, поставил машину на стоянку, вызвал такси, купил две бутылки водки, этакий коммуникационный ключ к любому русскому мужчине и отправился к её отцу.

Визит оказался удачным. Правда, пришлось идти ещё за одной бутылкой.

А с девочкой мы потом подружились.

Мужчина в подарок

После продолжительного и яркого, попросту волшебного рандеву в темпе аллегро или престо даже у сорокалетних мужчин всё ещё остаются силы на романтические иллюзии, хотя, если быть до конца честным, хочется всех и всё послать, как можно дальше, кроме…

Внутри тебя всё еще звучит гипнотическая, завораживающая музыка, подчиняя каждую клеточку тела неведомому движению, задающему ритм и желание стремиться вперёд.

 Любовь имеет прямые родственные связи со вторым дыханием.

Природа предусмотрела всё, предупреждая даже малейшее стремление покинуть территорию, где она развесила соблазнительные приманки.

Всё очень просто: прикосновение практически к любой точке тела понравившейся тебе женщины, пусть даже мысленное, гипотетическое, включает где-то внутри клавишу Play (игра), и ты моментально получаешь призовую порцию адреналина, рождающего сильнейший импульс первоклассного возбуждения.

Кнопка, которой всё равно, какие планы ты строил предварительно, какие обязанности на себя возложил, какой опыт побед и ошибок имел прежде. Её задача – замкнуть эмоциональные контакты, посылающие командный импульс.

Тебя, как марионетку, дёргают за невидимую связующую нить банальные химические процессы, и ничего более не остаётся, только покориться сверхъестественной силе, вливающей в возбуждённые чрезмерным давлением вены инъекцию энергий влечения, с которыми невозможно спорить, потому, что мир под их всемогущим влиянием становится объёмным и ярким несмотря ни на что.

Выбор невелик: подчинился команде – и ты счастлив, пытаешься сопротивляться – испытаешь невыносимую душевную и физическую боль.

Геннадий Петрович Постников на свою беду… или на счастье, влюбился.

На пятом десятке, воспитывая в одиночку двух детей, впал в детство.

Внезапность данного состояния, чувственный азарт, наслаждение нахлынувшими неожиданно эмоциями, стирающими сразу и вдруг возрастные проблемы и ограничения, ошеломила его не на шутку.