Валерий Столыпин – Капризы и сюрпризы романтического воображения (страница 22)
В сумочке тревожно зазвонил телефон. Это мама.
Рита начала с ней нервный диалог. В сердцах что-то доказывала, яростно жестикулировала.
У соседнего подъезда сидела девочка Мишкиного возраста, Леночка, его подружка по играм.
Скорее всего, ожидала маму. Ей ведь тоже нужно в садик.
Мальчику Леночка очень нравилась.
Мишка оглядывался по сторонам, где на клумбе росли роскошные садовые ромашки огромного размера.
Мальчуган, пока мама занята разговором, быстро сорвал несколько цветков, подарил подружке.
Леночка на скамейке увлечённо болтала ножками, с наслаждением зажмуривая глаза от утреннего яркого солнышка.
На ней жёлтое атласное платьице, белые босоножки. На голове Огромный бант под цвет платья.
Мишка радостно подкрался, поцеловал Леночку в щёку и подарил букет
– Дурак ты, Мишка. У меня такие картинки классные в глазах крутились. Ты всё испортил. Больно нужны мне твои цветы.
– Вот и нужны. Папа всегда маме ромашки дарил. Пока не ушёл от нас.
– Ладно, садись. Я уже не сержусь. Ты что, влюбился?
В это время подбежала мама, надавала ему по попе, снова схватила за руку и потащила.
Растерянная девочка не могла понять, что Мишка сделал не так.
А мамы всё не было.
У неё молния на платье сломалась. Другое платье гладить пришлось.
Леночка вспомнила, что на ромашках можно гадать. Она положила два цветка рядом с собой, у третьего начала отрывать листики.
Любит. Не любит. Любит.
Как назло на последний лепесток выпало, что не любит.
Она капризно выбросила оставшуюся часть ромашки, взяла следующую.
На втором цветке выходило то же самое.
Ребёнок сидел, насупившись, держал в руке последний стебелёк, на жёлтой сердцевине которого трепетал один единственный белоснежный лепесток.
Всего один, последний лепесток.
Её удивлённо-разочарованные, обиженные глаза, медленно наливались влагой.
– Не любит. Он меня не любит, – разревелась девочка.
Горе было настолько безграничным, что остановить его было невозможно.
В это время мимо пробегала Мишина мама. Что-то заставило её остановиться.
– Что случилось, девочка, – учительским тоном спросила она.
– Он меня не любит! – Ещё громче заголосила Леночка.
– Кто не любит?
– Мишка, Мишка меня не любит!
– Откуда ты знаешь, что не любит.
– Вот, ромашки, – девочка протянула стебелёк с белым лепестком.
– Глупости, предрассудки. Кто тебе букет подарил? Ты его самого спрашивала?
На этой фразе Рита споткнулась, закрыла рот двумя руками, схватила ребёнка на руки, принялась целовать, гладить по головке.
– Любит. Я точно знаю, что любит!
Леночкина мама, выйдя из подъезда, застала странную картину: взрослая женщина и её дочь, прижавшись щеками, ревели во всё горло.
По лицу Риты разноцветными потёками стекала косметика, платье было вымазано сандаликами девочки.
Успокаивать теперь пришлось и ту, и другую.
На это понадобилось время.
Мама повела Леночку мыться и переодевать. Рита отправилась домой, приводить себя в порядок.
Она никуда уже не спешила.
Разрозненные, скачущие кузнечиками мысли, неожиданно начали выстраиваться в ряд.
Женщина присела на краешек стула, прислушалась к внутреннему собеседнику, который разговаривал с ней менторским, поучающим, даже обвиняющим тоном.
Спорить у неё не было ни сил, ни желания.
Рита достала из сумочки телефон, набрала номер мужа. Он поднял трубку сразу, словно ждал этот звонок.
– Я тебя слушаю.
– Приходи домой. Пожалуйста. Я тебя очень люблю. Я всё-всё поняла. Честное слово – ты мне нужен.
Женюсь! Какие могут быть игрушки…
Венька Суровцев, мужчина двадцати шести лет, жил с родителями.
Где же ещё, если всё шло наперекосяк: в институт после школы на бюджетное отделение не поступил, баллов не хватило. Пришлось идти в колледж.
Выучился, как большинство юношей его возраста, на менеджера. Не успел найти работу – загремел в армию.
Отслужил на дальней заставе на берегу Баренцева моря. До ближайшего населённого пункта только на вертолёте лететь. Жили маленьким коллективом, как медведи, при полном отсутствии следов цивилизации.
Пока служил, утратил квалификацию. На работу без практики никто брать не захотел. Мало того, все знакомые девчонки и друзья успели пережениться.
Пошёл работать сантехником в жилищное управление.
Зарплата мизерная, условия труда ужасные – cтарый жилой фонд: коммуникации изношены, сантехники, как один, пьют горькую беспробудно.
Скука смертная, тоска. На его заработок не разгуляешься.
Дискотек теперь нет, на ночной клуб средств не хватает.
Одиночество гложет.
Раньше хоть с ребятами можно было общаться. Теперь и этот канал закрыт: жёны, как наседки, следят, чтобы благоверные хвостом не вильнули.
Женаты мужики пару-тройку лет, а уже по горло в семейных проблемах погрязли.
Странная у них любовь. Молодые, а глаза унылые.
Тем не менее, Венька день и ночь мечтал о любви.
Возраст такой. Гормоны, темперамент, воображение.