Валерий Смирнов – Тень берсерка (страница 18)

Тон его слов явно не допускал возражений. Тем не менее я откровенно зевнул и спросил:

— Тебя учили стучаться, прежде чем входить в комнату?

На мое замечание амбал ответил откровенной улыбкой, которая сделала бы честь кандидату в дебилы с пожизненным диагнозом.

— Шевели мосалыгами, — посоветовал незваный визитер. — Тебя хозяин ждет. Там повыступаешь.

Наверняка самый грозный боец местной бригады. Такой даже несколько приемов рукопашного боя знает, его стулом не возьмешь. Только поэтому я не стал портить казенную мебель, а капризно спросил:

— А что, у меня наконец-то хозяин объявился? Он случайно не дирижер вашего оркестра Дворца бракосочетаний?

О времена, о нравы, до чего вы измельчали. Этот считающий себя блатным полудурок даже не понял, что его великому хозяину нанесли одно из самых грязных оскорблений.

— Слышишь, дефективный, когда будешь выходить, прикрой поплотнее дверь, — брезгливо бросаю в его сторону. — Здесь с отоплением не все ладно.

Вместо того чтобы выполнить доброе напутствие, амбал в мгновение ока сгреб меня в медвежьи объятия и с силой придавил голову к полу.

— Ты не понял? — вполне миролюбивым тоном продолжал, в свою очередь, мое воспитание посланец неведомого хозяина.

Я окончательно дал ему почувствовать себя Ильей Муромцем и лишь затем плаксиво пробормотал:

— Понял-понял...

Стоило гостю заметно ослабить хватку, как я, не встав с колен, подтвердил слова делом, нанеся резкий короткий удар в пах. Бычок повел себя не менее традиционно, чем его четырехногие собратья на бойне, а затем попытался поднять свое громадное тело на четвереньки. Мне пришлось помешать этому благому намерению хорошо поставленным ударом с левой ноги. Ума не приложу, отчего все, с кем приходится иметь дело, обращают особое внимание моей правой руке. Приходится доказывать людям, что иногда они могут заблуждаться в своих рассуждениях.

— Я понял, тебя надо научить стучаться, — бормочу, не без труда отрывая визитера от пола.

Воспитательный процесс состоялся после того, как я убедился: коридор пуст, словно закрома родины в урожайный год. За спиной скрипнула дверь, я мгновенно выпустил из рук гостя. Красная Шапочка с любопытством смотрела на амбала, в очередной раз стукнувшегося мордой о пол.

— Что случилось? -— нежным голоском полюбопытствовала сказочная девочка.

— Дядя переутомился от стахановских будней, — поведал я, бережно приподнял быка с пола и отправил его к новым трудовым свершениям вниз по лестнице. В том, что амбал не по своей воле научился стучаться, сомневаться не приходится, до того активно его башка билась о ступеньки.

Красная Шапочка вместо бурного восхищения моей доблестью испуганно закрыла свою дверь. Из вестибюля донесся истошный крик администратора «Метелицы». «Реагировать таким образом можно на появление хорошо знакомого человека», — усмехнулся я, вернувшись в номер. Да, ситуация пока складывается не самым лучшим образом. Тем более, о всяких разных будяках-грифонах размышлять почему-то не хочется. Слава Богу, Рябов где-то шляется, о моих дурных мыслях не подозревает. Он бы верно проанализировал ситуацию и понял: среди всех моих устремлений на первом месте уже стоит острое желание разговеться с помощью Красной Шапочки.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

То, что курс моего лечения окончательно и бесповоротно прерван, стало ясно еще до того, как я очутился на сиденье явно списанного в эпоху перестройки «козла» из райкомовского гаража.

Вместо того, чтобы окунуться в остро необходимую подорванному здоровью радоновую ванну, пришлось не без помощи добрых людей занырнуть в косятинский эквивалент джипа «Паджеро» с удобными деревянными сиденьями, еще раз подчеркивающими простоту местных нравов..

На сей раз мне не довелось продемонстрировать умение работать руками по весьма прозаической причине. Когда на тебя с двух сторон смотрят стволы, корчить из себя Шварценеггера может только претендент на исполнение главной роли фильма «Идиот», поставленного исключительно по мотивам Достоевского.

Никакой достоевщиной в «газике» не пахло, ну разве что чертовщиной, а также табаком низкого качества и отменным перегаром. Черти были, как на подбор, мало уступающие в параметрах тем, которых я пытался приучить к хорошему коньяку и стучаться в двери. В неземных способностях моего нынешнего мордатого окружения я как-то сомневаюсь, хотя понимаю — это самые настоящие черти. Именно таким словом с незапамятных времен в моем родном Южноморске именуют деревенских жителей.

Зато в остальном ошибся. Мне казалось, что наше свидание с Будяком состоится в каком-то клубе, перепрофилированном в новых исторических условиях в амбар, где хозяин Косятина попытается научить гостя города уму-разуму с собственной точки зрения. Вместо этого я очутился на самой настоящей свадьбе в качестве опоздавшего, которому налили такую штрафную! О подобной таре не смеет мечтать алкоголик с двадцатилетним стажем, в ней вполне могла найти отдохновение от пресыщенности жизнью пара гипербореев.

Ради счастья совершенно незнакомых молодых пришлось пойти на максимальный риск, опорожнив посудину с выпивкой. Делая последние глотки, я отчего-то с нежностью вспоминал о запахе «Огненного» и без подсказок со стороны самого Будяка созрел принести свои извинения изобретателю этого коктейля.

Несмотря на то, что Будяк торчал на свадьбе в качестве посаженого отца, крестный папа Городка сидел рядом со мной и отчего-то совершенно не боялся, что вместо густого холодца я попытаюсь проколоть вилкой его глаз. Штрафная подействовала очень быстро, активно гоня по жилам застоявшуюся со вчерашнего дня кровь. Стало предельно ясно, почему некоторые люди норовят опаздывать на торжественные мероприятия. Только для того, чтобы им наливали штрафные.

Будяк мне понравился, несмотря на качество выпитого. Простой мужик, крепкий вовсе не задним умом, с легкой хитринкой, привыкший все делать обстоятельно, не торопясь, а главное, умеющий принимать верное решение из множества вариантов. Именно эта природная мудрость помогла безобидным хлебопашцам сохраниться во время коллективизации, а впоследствии — захватить все ключевые позиции в государстве, наивно пытавшемся выкорчевывать их с корнем. Правда, до истинно гиперборейских высот, в отличие от других современных князей, ведущих родословную от сохи, Будяк не добрался. Да и вряд ли он когда-то задумывался о чем-то большем, чем быть первым парнем на селе. И не прогадал, по крайней мере с собственной точки зрения.

Вот и сейчас хозяин города выдерживает длинную паузу, словно у него нет никаких забот, кроме поразить капризного гостя Косятина местным хлебосольством. В моем положении только и оставалось копировать его поведение, усиленно исполняя вид: мне очень приятно находиться на банкете в честь торжественной сдачи вагины в эксплуатацию.

— Чего ты добиваешься? — как бы невзначай спросил Будяк, после того как я уже потерял всякую надежду на разговор до подачи сладкого.

— Счастья ищу, — отвечаю неопределенно и вгрызаюсь в великолепно приготовленный окорок.

— Счастье — оно разное бывает, —с философским видом заметил Будяк. — Кому — баба. Кому — кулаками махать. Но на такое счастье и несчастье случается.

— Это да, — просто невозможно не согласиться с подобным глубоким житейским опытом. — Только иначе мы бы не встретились.

— Я сразу понял. Потому и Ваську к тебе послал. Одного, — Будяк добрым глотком опорожнил фужер, занюхал корочкой и аккуратно положил ее на край тарелки. — Допускаю, ты человек серьезный. Или дурак набитый. Таких тоже хватает. Афганец?

— Чеченец, — хихикнул я, находясь под воздействием штрафной.

Будяк слегка нахмурился и благодушно сказал:

— Ты с мальчонками моими так говори.

— Если хочешь иметь со мной дело, привыкай, — оскаливаюсь в ответ. — Допускаешь, что я человек серьезный? А мне кажется — ты это просто знаешь. И не из-за недоразумения в «Эльдорадо».

Хозяин Косятина сосредоточенно надкусил моченое яблоко, тщательно прожевал и лишь затем заметил:

— Так какое у тебя дело?

— Заработать. И тебе предлагаю.

— Спасибо, — с серьезным видом произнес Будяк. — А то, понимаешь, без тебя с голоду пухну.

— Заметь, — благодушно улыбаюсь в ответ, — я тебя не укоряю. Мол, так с мальчонками говори. Умные люди должны понимать друг друга. Но если честно, такое предложение может быть лишь однажды в жизни. Если весь город с молотка продашь — столько не заработаешь.

Будяк усмехнулся, видимо, представил себе, как лупит деревянным молотком по трибуне, привлекая внимание к фигуре аукционатора тех, кто явно сошел с ума и приперся на такую чересчур дешевую распродажу. Да и то верно, какой нормальный человек при существующем законодательстве станет легально покупать лежащие предприятия?

— Сколько? — лаконично спросил божок местного значения.

— Триста тысяч долларов, — небрежным тоном замечаю в ответ и доверительно сообщаю:

— А свинина даже очень хорошо приготовлена. Рекомендую.

Мой милый собеседник ничего не ответил. Он дожевал моченое яблоко, о чем-то задумался и задушевно поведал:

— Жирное, оно вредное. Много жрать нельзя.

Бедняга, скорее всего, ошалел от моего предложения. Быть может, решил: за эти деньги требуется перестрелять весь город или еще хуже — возглавить районную администрацию и доблестно продолжать опыты над людьми по выживанию в экстремальных условиях, именующихся жизнью.