Валерий Сидоров – Способность жить (страница 12)
Силы иссякли, мои руки тяжело полетели вниз, голова накренилась в сторону, ноги отказали. Я упал в воду, все глубже проваливаясь в пустоту.
**********
– ¡Levántate! ¡Levántate! ¿Oír? ¡Despierta111[1]!
Тяжело подняв голову, я медленно открыл глаза. Все плыло, однако смог разглядеть фигуру гида, метавшуюся по всему этажу.
– Qué… ¿Qué pasó112[1]? – спросил я.
Он резко подпрыгнул к дивану, хватая меня за плечи.
– Vide, – он отошел в сторону. – ¿Entiendes ahora? Revisé todo113[1].
Я лениво поднял глаза, желая снова погрузиться в сон.
Увиденное повергло меня в шок, тут же заставив встать с дивана. Сон как рукой сняло.
Уилла в кровати не было.
Глава 13.
В полном смятении, я накручивал круги, пытаясь сообразить, что нам делать дальше. Мне не верилось, что Уилл мог так запросто бросить нас, сбежав посреди ночи. Должно быть какое-то объяснение его побегу.
Надо успокоиться. Я присел на диван, где так недавно пускал слюни, видя седьмой сон и устало взглянул на гида.
– ¿Estás seguro de que revisaste todo114[1]?
– Sí, eso es todo. varias veces115[1] – ответил гид, не поднимая голову.
Он сидел за кухонным столом, погруженный в свои мрачные мысли, похлебывая чай. Казавшийся мне неотъемлемый оптимизм гида – испарился, оставив лишь жалкую горстку пепла. Всегда больно смотреть на грустного человека, который практически всегда по жизни пытается сохранять позитивный настрой, нежели на того, кто каждодневно остается угрюмым.
– Tenemos que pensar en ello116[1].
Значит так, думал я, сейчас десять минут шести утра, в восемь нас ждет человек, который отправит нас к Андам. Но без Уилла поездка срывается. Ситуация и впрямь щекотлива. Необходимо восстановить хронологическую цепочку последних событий: мы легли спать примерно без двадцати час ночи, в пять утра меня будит гид и сообщает, что Уилл пропал. Я явно что-то упускаю.
Ничего в поведении моего нового друга не наводило на мысль, что он собирается бежать. Когда он ушел? Как только я заснул? Дождался подходящего момента и дал по газам, как говорится. Струсил совершить опасную поездку в горы и тихо ушел, подумал я, это самое логичное объяснение, пока что. Может, испугался, что братья гида действительно захотят его убить ночью. Порой Уилл и правда вел себя как параноик, но не до такой же степени, чтобы ночью убегать из дома в неизвестном направлении.
Внезапно, я стал очень зол на горе дезертира. Кем надо быть, чтобы, никого не предупредив, покинуть тех людей, которые дали ему пищу и крышу над головой, тем самым разрушив их планы? Так не поступают. Кажется, я упоминал, что Уилл показался мне человеком, имеющим довольно бунтарский и строптивый характер, в котором хорошо угадывался классический ущемленный эгоизм, однако, даже для него это выходило за всевозможные границы дозволенного.
Знаете, мне надоело бегать за ним. Довольно. Сама судьба будто бы против моей поездки. Я не собираюсь целыми сутками выслеживать больного параноика эгоиста, уговаривая его отправиться со мной на горы.
– El viaje se cancela. Este es el final117[1].
Гид удивленно взглянул на меня, поверх своей кружки:
– ¿Por qué?
Я вскочил с дивана, настолько быстро, что у меня потемнело в глазах:
– ¿Crees que es normal? Huyó como el último cobarde, habiendo arruinado todos nuestros planes. ¿Y ahora tenemos que buscarlo de nuevo, corriendo por el pueblo118[1]? – я указал на спальное место Уилла.
Гид не без интереса посмотрел на указанное мною место, чуть приподнимаясь со стула:
– Escucha, no se llevó toda la mochila119[1].
Резко крутанувшись на сто восемьдесят градусов, я посмотрел на сдвинутые кресла. В углу лежал чуть затасканный рюкзак Уилла. Меня инстинктивно потянуло к нему. Быстрым шагом подойдя к находке, я удручено осмотрел ее. За моей спиной стоял гид, который рассматривал спальное место сбежавшего туриста.
– Vide, – сказал он, потянувшись вперед.
Внимательно следя за его действиями, я увидел, как гид ухватился пальцами за угол листа, выглядывающего из-под подушки.
– ¿Qué es esto? – спросил я, пока мой приятель раскрывал сложенный пополам лист бумаги.
– Mensaje, – ответил он, растерянным взглядом уставившись на записку. – Aquí en inglés120[1].
Я забрал у него лист, направляя его к окну. Гид чуть ли не подпрыгивая, выглядывал через мое плечо.
Уилл
– ¿Qué dice121[1]? – не унимался гид.
Мне пришлось несколько раз перечитать эту лаконичную записку, оставленную Уиллом, чтобы свыкнуться с реальностью.
– ¿Qué dice? – уже повысив голос, повторил свой вопрос гид.
Устало опустив руку с листом, я посмотрел в окно, через которое уже можно было угадать первые лучи солнца, неторопливо наполнявшие жизнью новый день.
– Вот же идиот.
Глава 14.
Гид выхватил лист, снова пытаясь разобрать написанное. Вместо того, чтобы ответить на интересующий его вопрос, я медленно покачивал головой, все так же уставившись в окно. Казалось, что оставленная записка развеет туман сомнений и волнений, заложив в нас надежду. Напротив, этот лист напрочь убил во мне не только надежду, но и сами мысли о поездке, не говоря уже о том, что злоба на Уилла увеличилась раза в два.
Делать нечего. Оставалось лишь ждать Уилла, теша себя тем, что он, возможно, успеет в назначенный час. Верилось с трудом, скажу я вам. Этот человек отобьет всякое желание отправиться в путешествие —вдруг где-нибудь в Аргентине или, допустим, Франции, жизнь сыграет с вами злую шутку, подкинув такую личность как Уилл. Можете быть уверены – ваш отпуск превратится в выживание, а вместо утренних променадов по центру Парижа, вас ждут нескончаемые погони за этим монстром.
Пока я мысленно представлял, каким пыткам подвергну своего земляка, братья гида спустились к нам на первый этаж, усаживаясь за кухонный стол.
– ¿Qué son las personas tristes122[1]? – спросил один из братьев, доставая валянное мясо из холодильника.
– El segundo turista escape, – ответил гид. – Y dejó una nota123[1].
Если братья пытались сделать вид, что они не рады этой новости, то у них вышло ужасно. Один из них даже хлопнул в ладони, радужно улыбаясь.
Я сказал, что Уилл написал в своем сообщении, ожидая получить слова поддержки, что он успеет к нам до восьми утра.
– Bueno, que no tenga prisa124[1], – с издевкой произнес один из братьев, начав наливать всем в кружки кофе.
Их реакция была ожидаема, ничего другого ждать не стоило. Все-таки, пару часов назад они хотели убить его. Была мысль, что гид заразит меня своим хроническим оптимизмом, но он гордо хранил молчание, видимо, боясь пойти наперекор всеобщей радости братьев. Так что, его можно было понять.
Пока братья уплетали мясо, фрукты, не забывая про горячее кофе, а гид сидел рядом с ними, я пошел к рюкзаку Уилла. Да, мне пришло в голову порыться в его вещах. Разумеется, многие возьмутся читать сентенции, призывая сохранить лицо джентльмена, однако, по какой-то неизведанной мне причине, я был уверен, что смогу лучше узнать Уилла, найдя ответы на вопросы касаемо его таинственного поведения и ночному побегу.
Искоса глянув на кухонный стол, где сохранялась все такая же беззаботность, я, как сапёр, аккуратно открыл рюкзак, ожидая увидеть приведенную в действие бомбу. Сверху лежало пару футболок, шорты, солнцезащитные очки и шпагат. Ничего особенного. Расстроившись, я начал вынимать одежду, кладя ее на кровать Уилла, постепенно добравшись до дна рюкзака.
В самом внизу лежало пару фантиков от батончиков, крошки и, чему я был несколько удивлен, карта Нью-Джерси. Когда я раскрыл карту, оттуда выпал плотный пожелтевший чуть меньше размером самой карты лист бумаги. Такая бумага обычно очень старая, подумал я. Подняв ее с пола, меня резко обкатило волной страха, что обнаруженную мною находку никто не должен видеть. Быстро убрав вещи обратно в рюкзак, я направился к выходу, решив рассмотреть лист на улице.
Не успев сделать и пару шагов в направлении двери, как гид, пристав со стула, грозно посмотрел на меня:
– ¿Qué tienes ahí125[1]?
Я быстро спрятал лист за спину.
– Dónde es? ¿Esto es? – мои ладони чуть вспотели. – Mapa de América. Iré a dar un paseo126[1].
Гид ничего не ответил, тяжело присев обратно на стул.
Быстром шагом, я вышел на улицу, где меня тут же встретили слегка согревающие солнечные лучи. После чего завернул в сторону, осторожно посмотрел в окно дома гида, убеждаясь, что они не следят за мной. Кажется, я становлюсь таким же параноиком, как Уилл. Братья все так же сидели на своих местах, заканчивая завтракать, только лицо гида выглядело чересчур угрюмо. Может, он понял, что его обманывают.
Уже успокоившись, что за мной никто не следит, я отошел на пару шагов от дома, на ходу разворачивая хрупкий лист бумаги. Подумать только – как Уиллу хватило мозгов так небрежно хранить такой ветхий лист. Если он, конечно, представляет из себя хоть какую-то ценность.
Не буду врать, что, когда я развернул лист, у меня дрожали руки. Однако, это был не предел, потому что, увидев содержимое на бумаге, у меня начались трястись все члены моего тела. Я, как человек пересмотревший множество фильмов, знал, что именно в таких моментах происходит западня, где главного героя убивают и забирают у него интересующие врагов вещи. Я импульсивно осмотрел улицу. Никого.