Валерий Шмаев – Смерть карателям! (страница 47)

– В деревне на той стороне с дедушкой одним поговорили, он нам о тропе рассказал, вот по ориентирам и вышли. Мы целый день у него на сеновале просидели. Было время ориентиры заучить, и так по этому болоту почти двое суток шли, думал, уже не выберемся. – В это время из дома, где располагалась операционная медсанбата, вышел врач в забрызганном кровью некогда белом халате, и все бойцы группы с надеждой повернулись к нему. Врач молча отрицательно повёл головой и опустил глаза.

Стоящий с левого края невысокий, щупленький мальчишка вдруг навзрыд заплакал, закрыв лицо руками, и тот высокий, статный, женственно красивый боец, повернувшись к нему, прижал его к себе. Врач, спустившись с крыльца, подошёл к полковнику и доложил:

– Ножевое ранение в живот. Как он до нас дожил, не знаю. Мальчишка совсем. – Голос врача был тих и печален, а национальность была видна невооружённым глазом. Странно, но все разведчики тоже были евреями, капитан только сейчас сообразил это.

– Четырнадцать лет ему, пятнадцать только в ноябре будет. Брату его пятнадцать, погодки они. Тамиру шестнадцать, мне восемнадцать, Саре двадцать, она самая старшая. Был ещё один, погиб, и группа сопровождения. Они остались нас прикрывать, тоже, наверное, все погибли, – неожиданно, ни к кому не обращаясь, как будто в пустоту, глухо сказал старший группы. Все, кто это слышал, потрясённо молчали. Высокий снайпер оказался девушкой, да и возраст бойцов, прошедших по лесам и болотам несколько сотен километров, вызывал у капитана изумление, граничащее с недоверием.

– Товарищ командир! Поесть бы нам, двое суток ничего не ели, и немцев покормить надо. Они тоже двое суток на одних ягодах, – попросил старший группы. Полковник приказал командиру медсанбата: – Майор, покормите бойцов, – и, обращаясь к разведчику, спросил:

– Как ты сказал твоя фамилия? – Разведчик спокойно ответил:

– Фамилию я вам не говорил, наши фамилии знает только командир отряда. Между собой мы общаемся только по боевым именам. Сделано это для того, чтобы никто не знал фамилий и званий бойцов и не мог их выдать упырям.

– Упырям? – удивлённо спросил командир дивизии.

– Немцам, карателям, егерям, полицаям – там всяких тварей хватает, – перечислил разведчик и добавил: – Наш отряд там сейчас все кому не лень ищут. За «Второго» в том году большую награду давали, так несколько районов нас ловили. Теперь ягдкоманды выслеживают, нас вот на переходе зацепили. Мы ушли, а группа прикрытия за собой их увела. Товарищ командир! Давайте отойдём, мне необходимо сообщить вам секретную информацию. – Командир разведгруппы и командир дивизии отошли в сторону. То, что произошло после этого, капитан никогда не видел до этого и никогда в жизни больше не увидит.

Через несколько минут, приказав капитану охранять разведчиков и пленных, полковник бегом убежал звонить в штаб армии, а ещё через три часа и разведчиков, и пленных, и всё, что они принесли, под усиленной охраной отправили в тыл.

Немногословные бойцы НКВД забрали даже убитого мальчишку вместе с его окровавленной одеждой и тоже увезли с собой на одной из машин охраны. Правда, во время ожидания командир разведгруппы, попросив у капитана его карту, нарисовал на ней тропу через болото, подробно обозначив на отдельном листе бумаги ориентиры.

Кто были эти необычные ребята, капитан так никогда и не узнал, а по болоту уже через трое суток прошла разведгруппа, притащившая двоих пленных и не потерявшая при этом ни единого человека.

Начальник управления особых отделов НКВД комиссар Государственной Безопасности третьего ранга Виктор Семёнович Абакумов слушал доклад своего заместителя спокойно и внимательно. Долгие годы службы приучили его к сдержанности, хотя то, что он слышал сейчас, с каждым произнесённым словом удивляло его всё больше. Это могло бы показаться розыгрышем, чьей-то неумной шуткой или дезинформацией немцев, если бы у него на столе не лежали материальные доказательства, а в соседнем кабинете не находились люди, принесшие всё это.

Шестого сентября, то есть двое суток назад, в расположение 349-й стрелковой дивизии вышла разведгруппа, командир которой заявил, что обладает сведениями под грифом ОГВ. Командир разведгруппы утверждал, что является представителем диверсионного отряда «Второй», действующего в Латвии и уже в течение года уничтожающего живую силу, а в последние несколько месяцев железнодорожные пути в нескольких районах Латвии, Литвы, Эстонии и Псковской области.

О действиях этого отряда ходили самые невероятные слухи. Немецкое командование то объявляло крупное вознаграждение за любую информацию об отряде, то утверждало, что отряд уничтожен, то опять рассылало директивы о розыске неуловимого «Второй». Согласно информации подпольщиков, за любые сведения о нахождении отряда «Второй» немцы обещают сто пятьдесят тысяч марок. Причём по информации самих немцев отряд был специальным отрядом НКВД и полностью состоял из евреев, с особой жестокостью уничтожавших солдат противника.

Также командир группы настаивал на передаче его сведений в центральный отдел контрразведки. Доставленные в штаб фронта разведчики категорически отказались сдавать оружие, угрожая взорвать себя, они были обвешаны гранатами и только по счастливой случайности не были уничтожены. Только после того как к ним подошёл заместитель начальника особого отдела Северо-Западного фронта майор госбезопасности Михеев, командир разведгруппы согласился открыть один из принесённых контейнеров.

Перечень содержимого всех трёх контейнеров, сами контейнеры, оружие и часть снаряжения разведчиков лежали сейчас на столе. Михеев просто не мог не доложить о таком содержимом наверх.

Информация об уничтожении начальника разведывательно-диверсионной школы латвийского генерального штаба штурмбаннфюрера SS Вальтера Нойманна была невероятной, но неизвестный командир отряда утверждал, что им захвачен архив Нойманна, в котором были сведения о месторождениях алмазов на территории страны.

Только одна эта информация, окажись она правдой, могла очень сильно изменить обстановку во всём мире, а было ещё очень много различных, но не менее интересных сведений, которые уже сейчас изучали специалисты из технического отдела управления.

Удивительным был и состав разведгруппы. Все пятеро разведчиков, четверо живых и один умерший в медсанбате, оказались евреями в возрасте от четырнадцати до двадцати лет, с личными документами, которые тоже сейчас изучали в техническом отделе.

Прослушав доклад до конца, Абакумов отпустил подчинённых. Чтобы понять, что делать дальше, следовало дождаться заключения техотдела. Впрочем, начальник управления НКВД понимал, что докладывать Сталину всё равно придётся. «Хозяин» наверняка уже всё знает, но с пустыми руками идти к нему не стоило.

Ожидая заключения специалистов, Абакумов с интересом читал рапорт старшего лейтенанта НКВД Васильева, находившийся в одном из контейнеров. В рапорте указывались обстоятельства попадания старшего лейтенанта в отряд и структура самого отряда. Точное количество уничтоженных солдат противника и полицаев, подтверждённых документами. Действия отряда с июля прошлого года и перечень произведённых диверсий с датами.

Надо сказать, что рапорт старшего лейтенанта произвёл впечатление на начальника управления. Главным в нём было то, что всё это легко проверялось и документально подтверждалось во многих случаях самими немцами. Только одна полностью уничтоженная станция в городе Даугавпилс в ноябре прошлого года частично задержала снабжение немецких групп армий «Север» и «Центр» на несколько дней, пока грузопотоки не были перенаправлены по другим маршрутам.

Уничтоженные на станции грузы и полностью выведенный из строя транспортный узел тянули на награждение высокими правительственными наградами, которые на тот момент просто некому было вручать, а информация об убитых отрядом начальниках концлагерей имела важное политическое значение и могла быть использована в газетах. Да и само существование партизанского отряда, состоящего из евреев и уничтожающего оккупантов с потрясающей эффективностью, было сродни разорвавшейся информационной бомбе и могло быть использовано пропагандистами.

Кроме всего прочего, судя по данным разведки, десятого августа в городе Остров произошёл взрыв на станции, уничтоживший практически всю станцию и все эшелоны, стоявшие на ней, а несколько ранее на этой же железнодорожной ветке были взорваны два состава. Немцы просто не успевали восстанавливать железную дорогу. Судя по допросам разведчиков, как раз в это время разведгруппа начала самостоятельное движение в сторону линии фронта, а данные диверсии были произведены одной из диверсионных групп «Второго» с целью отвлечения внимания противника от маршрута движения группы.

Доклад начальника техотдела был не менее интересен. С такой информацией можно было идти к «Хозяину», но Абакумов впервые увидел своего подчинённого в таком состоянии. Начальник техотдела даже заикался от волнения. Техническая информация была невероятной и не менее ценной для воюющей страны.

Образцы вооружений, предоставленные неизвестным информатором, не использовались нигде в мире, но имели полное описание, схемы, чертежи и технические характеристики. В некоторых случаях чертежи и пояснения дублировались фотографиями, подлинность которых не вызывала никаких сомнений. Так тип самодельной мины, используемый для подрыва поездов, не только был полностью описан, но и все детали и общий вид устройства были сфотографированы.