Валерий Шмаев – Смерть карателям! (страница 46)

Словом, никто не ждал нас так быстро. Верхом наглости всем показалось другое. Обратно я собирался проехать через тот же посёлок, но дело в том, что мы очень удачно нахулиганили в соседнем районном центре, да и пущенный под откос поезд немалую роль сыграл, поэтому в посёлке всё прошло тихо и благородно.

Просто полицаи не успели развернуться. Пока до упырей дошла информация, что уничтожение подполья превратилось в массовый мор местных полицаев вместе с городскими полицаями и их начальником, на «железке» слетел с рельсов санитарный поезд, и в ту же ночь станция в городе Остров превратилась в груду перекрученного железа.

Собрав трупешники коллег и прикопав их на ближайшем кладбище, городские полицаи даже не зверствовали и вот почему. Я всегда говорил, что главное это наглядная агитация. За полкилометра перед посёлком мы поставили щит, на котором было наше скромное послание: «Так будет с каждым палачом. «Второй»».

А сразу за ним лежала кучка сожженных полицаев, в которой выделялся начальник полиции и его информаторы. Жирного упыря и братика с сестричкой я, после недолгого размышления, пристроил в костерок живыми.

Вот поэтому-то полицаи и свалили уже на вторые сутки – у них образовалось очень много неотложных дел. Даже оставлять никого не стали и правильно сделали. Долго нам ещё пяток полицаев повесить, что ли?

Разведку из «Гнома», Арье и двоих местных пионеров я в посёлок, конечно же, закинул, но это так, для подстраховки. Так что мы распрощались с гостеприимными хозяевами ещё через сутки и прежним порядком, «кюбель» с мнимыми фельджандармами впереди и два грузовика с полицаями за ним, двинулись домой.

Я почему эту дорогу выбрал? Про просёлки я уже говорил. Маршрут группы «Погранца» был проложен таким образом, чтобы он мог проводить мою группу, забрать нашу закладку, взорвать линию Резекне–Остров и, отвлекая внимание упырей на себя, уходить в сторону Эстонии. Группы «Стрижа» и «Руля» развлекались по другую сторону Резекне и тоже уводили упырей в сторону Эстонии и в направлении Риги, а вот район города Лудза мы не трогали вообще. Сейчас группы уже должны возвращаться, то есть идти на «мягких лапах», разведывая окрестности.

С учётом наших недавних художеств и нервической обстановки на границе с Эстонией сам городишко мы прошли тихо. Если честно, я хотел бросить технику перед городом, благо, здесь были озёра, в которые можно было пристроить это немецкое железо, но меня задушила жаба. Ну, так не хотелось переться в такую даль пешком! Поэтому мы свернули перед городом направо на просёлок и встали на днёвку в небольшом перелеске. «Рыси» у нас нет, но за день мы нашли неплохую полевую дорогу, огибающую город, и следующей ночью поехали дальше.

Единственным местом, где нам пришлось всё же отметиться, был переезд. Ну что же делать? Бронетранспортёр штука хорошая, полицейскому полку опять не повезло, а «Белка» снова на технике. Правда, ни пути не минировали, ни листовки не оставляли, ни трупы не раскладывали. Невинно убиенных немцев из полицейского полка охранной дивизии мы забрали с собой, вместе с «Ганомагом» и всем их отделенным хозяйством. Пропали и пропали. Раки в одном из озёр были очень довольны.

Ну а дальше, огородами, огородами, в смысле, просёлками и перелесками. Заметая за собой следы срубленными ёлками и максимально проверяясь, за двое суток, не сильно торопясь, пришли на одну из запасных баз. Нет, не к своему лесу, ставшему уже почти родным, а на прошлогодний хутор, на котором хозяева дорогу заминировали. Мы его в этом году ещё не трогали, а «Старшина» в наше отсутствие построил здесь шесть землянок и дежурного гонца оставил, на всякий случай. Просто именно сюда, если всё получится, «Ода» выведет радистов НКВД. Если группа дойдёт, связь пришлют обязательно. После долгих сомнений и размышлений я пошёл с козырного туза, но об этом потом.

Глава 16

Начальник разведки 349-й стрелковой дивизии находился в самой высшей степени раздражения. Он только что вышел от командира дивизии, где его в течение двадцати минут песочили как мальчишку. Уже две недели дивизионная разведка не могла взять «языка». В этих нескончаемых лесах и болотах пропало уже три разведгруппы, а четвёртая вчера нарвалась на нейтральной полосе и, потеряв двоих бойцов убитыми, оттянулась назад. Люди гибли, и их было никем не восполнить. Обескровленная предыдущим наступлением дивизия стояла в глухой обороне уже второй месяц, и подкрепления даже в стрелковые роты приходили крайне редко. Чего уже говорить о разведчиках, которых за последний месяц выбили почти всех.

По мирному времени разведчиков в дивизии должна быть рота, сто двадцать человек, а сейчас и двадцати не наберётся. Стоя во дворе штаба, располагавшегося в простом деревенском доме, капитан мрачно курил. Из командиров в дивизионной разведке остался он один. Младший лейтенант Мамыкин, до вчерашней ночи единственный оставшийся в живых командир разведвзвода, лежал сейчас на нейтральной полосе, на краю здорового болота. Его так и не смогли вытащить.

Старший лейтенант Васько, адъютант командира дивизии, за глаза называемый просто «Васькой», выскочил на крыльцо дома как пробка из бутылки шампанского и по-мальчишески звонко завопил:

– Товарищ капитан! К товарищу полковнику. Срочно. – Вопль «Васьки» спугнул копошащихся во дворе тощих кур, и они дружно порскнули в разные стороны. Капитан медленно повернулся к адъютанту и, выкинув недокуренную папиросу, вошёл в дом. Ничего хорошего от срочного вызова он не ожидал, но то, что сказал капитану командир дивизии, прозвучало настолько невероятно, что капитан, за год войны повидавший всякое, даже не смог внятно произнести ни звука.

В расположение девяносто седьмого стрелкового полка вышли партизаны и привели пленных. Вышли они прямо к расположенному в небольшой деревушке медсанбату, приведя двух пленных немецких офицеров и принеся своего раненого бойца. Как они незамеченными прошли через минное поле, боевое охранение и линию окопов, звонивший начальник медсанбата не сказал, и командир дивизии решил лично выяснить это, прихватив заодно и начальника разведки.

К медсанбату добрались за час. Ехали на раздолбанном войной «ЗИС-5», побывавшим за недолгую свою военную судьбу и под обстрелами, и под бомбёжками, и сменившим уже четвёртого водителя. Другой машины у командира дивизии не было. Положенную ему «эмку», вместе с водителем, ещё в июле расстреляли немецкие самолёты, убив комиссара дивизии, возвращавшегося из политотдела фронта.

Выскочивший из кузова капитан с всёвозрастающим изумлением разглядывал эту необычную группу, а посмотреть было на что. У колодца, в изнеможении растянувшись на земле, валялись двое немцев в грязных, порванных мундирах, со связанными спереди руками, прихваченными отдельной верёвкой к стреноженным ногам. Судя по знакам отличия, это были гауптман и обер-лейтенант, хотя грязными они были настолько, что погоны были практически не видны.

Стоящие рядом с пленными бойцы были грязны не меньше. Одеты они были в маскировочные халаты, необычные пятнистые накидки, лежащие сейчас у их ног бесформенными кучками, и вооружены немецким оружием. На головах у всех были повязаны платки такой же расцветки, как и камуфляжные халаты, а сверху маскхалатов были накинуты удобные брезентовые жилеты с множеством карманов. У троих из них были немецкие автоматы, а у высокого, статного и очень красивого бойца замотанная камуфлированными тряпками винтовка АВС с оптическим прицелом. Все четверо были измотаны до последней крайности и держались, наверное, из последних сил, но стояли ровно и спокойно, оглядывая подходивших к ним командиров. Подойдя к короткой шеренге бойцов, командир дивизии порывисто спросил:

– Кто такие? Откуда? – Невысокий коренастый молоденький парнишка тотчас же ответил:

– Товарищ командир! Разведгруппа разведывательно-диверсионного отряда «Второй». Отряд дислоцируется в Латвии. Имеем сведения особой государственной важности. Необходимо срочно передать сведения в органы контрразведки. Командир группы «Ода». – Разведчик протянул подполковнику маленькую тряпочку, на которой были сведения о подразделении глубинной разведки и продолжил: – Немцев по пути взяли. Командир сказал, если подвернётся по пути кто стоящий, брать живым. Офицер связи 12-й моторизированной дивизии с пакетом, пакет не вскрывали, и командир роты 52-го пехотного полка той же дивизии – на награждение в штаб дивизии катался. Захвачены четверо суток назад в двадцати километрах от линии фронта. Двигались с охраной из бронетранспортёра и двух мотоциклистов. Охрана уничтожена, документы охраны во втором портфеле, там же документы ещё семерых рядовых. Мешали пройти, пришлось убирать.

– Как же вы прошли? – изумлённо выдохнул капитан.

– По болоту. Вокруг болота у немцев секреты стоят, вот их и перебили, иначе было не пройти, а с вашей стороны никого нет. Один секрет всего, мимо него с барабаном можно пройти, не заметят. Командир за такое охранение на кухне бы сгноил. – Парнишка, а теперь было видно, что это совсем молодой парень, устало улыбнулся.

– Так оно же непроходимое! – воскликнул ошеломлённый капитан.

– Да? Мы не знали. Прошли, значит, проходимое, – равнодушно бросил боец.