Валерий Шмаев – Смерть карателям! (страница 31)

– Что скажешь в своё оправдание, «Старшина»»? Глажу, юбилей удался? Тридцать лет великий праздник. Можно и расслабиться. Как же так, Старшина»? Группа «Стрижа» ещё не вернулась, а ты гульбанище устроил? Ты кого в дозор на дорогу поставил? Наивных крестьянских детей, которые перекурить вдвоём решили? На посту на дороге, где полицаи по утрам лазают. Ты на границе полжизни, за сколько метров запах табака почувствуешь?

Значит так. Собираешь своё воинство. Оно на постах отдыхает, и через полтора часа ко мне на инструктаж. На посты никого не ставишь, на въезде ребята «Погранца». Хотел дать вам больше времени, но видно, что люди уже отдохнули. Появилось нужное дело. Вам как раз по плечу.

– «Погранец» вернулся? – в один голос спросили «Серж» и «Старшина».

– Вернулся. Два дня назад. Мотоциклы я зачем у тебя забирал? Врачей отправляли. У «Погранца» двое раненых, у нас Арье. «Стриж» вчера пришёл, через нашу базу. Троих потерял. – «Старшина» дёрнулся спросить, кто раненый, но под моим взглядом только рот разинул. Правильно. Раньше надо было спрашивать.

– «Серж»! Одевайся и собирай людей по моему списку. – Напарник кивнул молча. Знает – свой нагоняй у него впереди.

– «Белка»! Техника готова? Танк на ходу? – Про технику я и так знаю – «Батя» уже доложился.

– Готова, «Командир». Танк на ходу, экипаж набран, тренировки проводим. – «Белка» был как всегда лаконичен. У него всегда всё в порядке – и техника, и люди, которых он обучает.

«Старшина» так и сидел напротив меня, внимательно меня разглядывая, а «Серж» переминался, переступая босыми ногами по мху.

– Пойдём, чайку нальёшь. Что сидим, товарищи командиры? Особого приглашения ждём? Работайте! Праздник закончился. – Закончил я неприятный для всех разнос.

Все эти два часа, пока бойцы просыпались, завтракали и приводили себя в порядок, я не торопясь разговаривал с «Белкой» и «Сержем» об интересующих меня людях и по результатам отобрал одиннадцать человек.

Пограничника, трех радистов, двух лётчиков, двух штурманов и тех троих, кого отобрал для своих грязных дел и которых после завтрака забрал один из бойцов «Погранца», неожиданно появившийся прямо посреди лагеря. Я только заметил, не скрывая усмешки:

– «Ода»! Ты хоть бы песенку какую пел, а то тебя за лешего приняли. – Так неожиданно он появился и так необычно выглядел в специально сшитой Авиэлем накидке, на которую все бойцы «Погранца» и «Рыси» привязывали иногда целые копны сена, травы и мелких веточек.

– Как скажешь, «Командир». Лучше выдай мне барабан. С барабаном они меня быстрее заметят. – «Ода» был в своём репертуаре, а барабан – это у них учебная хохма. «Рысь», когда учил их передвижению по лесу и маскировке, ещё и о пионерском горне по моему совету рассказывал.

– С барабаном они тебя пристрелят на фиг. Леший с барабаном – это перебор. Отведёшь курсантов к «Третьему», он в курсе, – и, обращаясь к отобранным бойцам, провёл короткий инструктаж: – Меня зовут «Второй». Обращаться только так и на «ты». Боевые имена вам дадим позже. С сегодняшнего дня вы все курсанты нашего отряда. Про то, что вы были бойцами и пленными, забудьте, с сегодняшнего дня вы курсанты. «Ода» приведёт вас к командиру по имени «Третий». Он даст вам максимальную информацию по поведению в отряде.

Сначала вы все ляжете в госпиталь. Главный врач, австрийский еврей Генрих Карлович. Слушать его во всём. Вас будут специально кормить, и вы будете делать упражнения, чтобы восстановить мышцы. Вы у нас не первые после голодания, были и в худшем состоянии. Главное, слушать врачей и выполнять все, что они скажут. Как только попадёте в госпиталь, русский язык забудьте. Говорить будете, и между собой тоже, только по-немецки. Это нужно будет вам для дальнейшей вашей работы. В отряде, а особенно в моей специальной группе, все учат немецкий язык.

Лётчики, радисты и штурманы, чтобы вы понимали серьёзность задания, а это первое ваше боевое задание. Мы будем захватывать немецкие самолёты, вы должны будете понимать, что вам говорят немцы. Пограничник, ты старший этой группы из четверых человек. У вас тоже задания будут очень непростые, до такой степени непростые, что в атаку со штыком на танки ходить легче. Но вам проще. Ходить на боевые операции вы будете со мной и моей группой.

Вы все в госпиталь не меньше чем до начала августа. Учить язык и откармливаться. Позже тренироваться, делать всё, что необходимо на базе, и учиться. Это делают все курсанты, вы не исключение. На сегодня пока всё. Свободны. – Не скажу, что мне сильно нужно их знание немецкого языка, но занять всех вновь прибывших надо по полной программе. Это просто, чтобы на всяческую дурь у них не оставалось ни времени, ни сил. Методика обкатана зимой на инструкторах и малолетках.

Ещё через час я сидел на опушке, перед бывшими красноармейцами, бывшими пленными и несостоявшимися бойцами моего отряда и молча разглядывал их. Видуха, конечно, сильно не очень. Им бы ещё полгода в санатории проваляться, но мне придётся использовать их сейчас, и это зависит только от той информации, которую принёс позавчера разведчик «Ода».

Всю последнюю неделю он просидел около концлагеря в Резекне и ушёл оттуда, только когда у него закончились продукты. Принёс «Ода» такую информацию, что хоть сейчас вешайся. Но бойцы «Погранца» и «Стрижа» смотрели на меня с такой надеждой, как будто я прямо у них на глазах достану из рукава маскхалата супероружие и все палачи концлагеря просто подохнут на месте. Супероружие не супероружие, но маленький козырь у меня есть, и я даже уже прикинул, как мы его используем. Я смотрел на людей и думал.

«Сорок восемь человек. Танк и взвод. Ещё моих десяток, я, «Серж», «Рысь», «Гном» и Йона. Пятнадцать. Маловато формы, хотя если танкисты в своём останутся, да и есть у меня шлемофоны с комбинезонами. ППД, «Дегтяри», СВТ-38 и пара снайперских «Мосинок». Нет, надо давать ещё немецкие автоматы и «ручники», а «Мосинки» не давать, толку с них. Хватит меня и «Рыси». Впрочем, пусть выбирают сами, может, и СВТ не захотят.

Рацию с танка снять, она там на ухо никому не впёрлась, а мне пригодится. «Белку» озадачу. Танкистам надо хотя бы немецкие ранцы собрать с продуктами. Всем пистолеты и автоматы. Грузовики. Два и ещё минимум два. Два здесь есть и «Хорьх». Надо ещё два, нет, лучше три, больше оружия войдёт. Где их взять? А мать его! Возьму завтра на дороге внаглую. Выгоню «Хорьх», раскорячусь и отберу. Не успеют спохватиться. Выгребу с этих баз все стволы. «МАН» нашим оружием забью, «Блиц» немецким, во второй «Блиц» разнобой загрузим, боеприпасы и ручные пулемёты.

А да! Ещё машины «Погранца». Их набью оружием и боеприпасами с той базы. Нам столько «мосинок» на фиг не надо, а здесь для дела пригодятся.

На малый «Блиц» сапёров с группой прикрытия и мины, на большой остальную ораву. В «Хорьх» «Оду» с Тамиром, и пусть мины ставят по дорогам, где воткнут, нам по этим дорогам всё равно не ездить. Пусть ещё снарядов двадцать для танка прихватят, будет у ребят запас. После карателей перегрузят, и каждый своим маршрутом».

Видя, что я молчу, бойцы начали тихонько переговариваться. Ой, как не хочется мне этого делать! Но придётся. Начал, как водится, негромко и медленно:

– Одна из моих групп при возвращении на базу обнаружила место расстрела мирных жителей и пленных. Наблюдали два дня. За это время было расстреляно около четырёхсот человек. – При этих моих словах воцарилась мёртвая тишина.

Слышно было, как где-то рядом зачирикал какой-то лесной птах. Вот ветерок пробежался по веткам молоденькой берёзки рядом со мной, качнул невысокую крону и как озорной мальчишка понёсся дальше. И я переменил своё решение.

Это непродуманно, но иначе я поступить не мог. Сначала я хотел отправить их одних и только на простой налёт на базу карателей в поддержку танка, но сейчас передумал, и переубедил меня этот лёгкий ветерок. Право на жизнь имеют не только мои люди, Виталик, Вера и их ещё не родившийся ребёнок. Мы зацепим ещё и лагерь, но теперь мне надо быстро менять свой план. Впрочем, немного времени на подумать у меня ещё есть, тем более что я это уже продумывал.

– Вчера пришёл один из наблюдателей. В лагерь со станции привели большую колонну пленных. Около трёх тысяч человек, больше половины раненых. Скорее всего, все из-под Харькова, хотя, может быть, и из-под Ленинграда. Прошлой осенью раненых оставляли на станции, и они умирали в отстойнике от голода и холода. Теперь, вероятнее всего, раненых будут расстреливать. От лагеря до карьера в лесу, где происходят расстрелы, восемь километров. Рядом с лагерем базируется около батальона карателей, может быть, меньше.

Задача. Выбить охрану лагеря и уничтожить как можно больше карателей. Ночью подгоняем танк к базе карателей и бьём, сколько убьём. Снарядов не жалеть, главное, побить у карателей технику. У них есть три пулемётных броневика, пара чешских полугусеничных бронетранспортёров с пулемётами и десяток разнообразных машин. По показаниям пленных полицаев, ничего противотанкового у карателей нет. Базируются они в местной школе и четырёх рядом стоящих домах. Можно подойти на прямую наводку и бить в упор. Получив по морде, преследовать они не будут, а к тому времени, когда соберутся, одна из моих групп минирования поставит на дороге, идущей к лагерю, мины. Так что про ту дорогу можно забыть, но и в спину никто не ударит.