Валерий Шмаев – Мститель. Офицерский долг (страница 74)
До шоссе доехали на телеге с группой поддержки из «Погранца», «Белки» и молодых на лошадях. Самое поганое то, что начался мелкий и противный дождь, что само по себе не есть хорошо. Поручни на вагонах будут мокрые, а при температуре в плюс пять само существование на улице переходит в удовольствие ниже среднего.
Группа «Погранца» сегодня в лагерь не возвращается, они идут к местам, где лежит разбитая техника и самолеты. Пусть прогуляется, а то застоится, да и молодых выгуляет. Ребята поболтаются сутки. Они достаточно мобильны, одеты в полицейскую форму, так что особого опасения за них нет. Пошарятся по округе, доедут до разбитой техники и посвинчивают с нее то, что нужно Виталику по его списку. Может, прибьют кого по пути, как в прошлый раз.
Мы же с «Сержем» дальше бегом, по моей традиции вдоль железнодорожного полотна, километра полтора до полустанка. Хорошо, железка идет почти все время по лесу. Просто перед полустанком поезд притормаживает. Этот экстрим с поездом для «Сержа» непривычен. Это и по лету в хорошую погоду тяжело, а сейчас втройне. Ну да ладно, поживем – увидим, а пока мы заныкались в лесу и дождались неспешно ползущую «электричку».
Нет, все же беспечные еще немцы. Или оборзевшие? Расслабили их европейские войны. Эшелон, идущий на фронт, и без охраны. Надо лечить, пока другие не вылечили.
Подсели мы на одну площадку товарного вагона. Выдвинул я «Сержа» вперед вагонов на восемь по ходу движения, запрыгнул, утвердился коленями на площадке, уперся спиной в какую-то железяку враспор и, выставив руку, подхватил напарника, зацепившегося и болтающего ногами. Подтянуть ноги с непривычки очень сложно – ветром отжимает. Скорость вроде небольшая, но, если промедлить, руки устают и можно легко оказаться ногами под колесами.
Лететь по откосу «железки» ногами вперед – это гарантированно остаться без ног. Минимум. Как я и предполагал, одной рукой «Серж» промахнулся. Так что, не будь меня в качестве страховки, было бы у меня два напарника, но на дорожном полотне, а не на тормозной площадке «теплушки».
«Серж», когда заполз на площадку, очень красноречиво промолчал, глядя на меня. А я что? Не нравится, пусть за паровозом бегает. Никто не говорил, что будет легко. Ночью такие выкрутасы невозможны в принципе. Я по молодости лет всегда прыгал днем. Мы с моим приятелем Генкой Листопадовым довольно часто ездили таким образом из Истры в Кубинку и обратно. Летом, правда.
У Генкиных родителей под Истрой была дача, и они, наивные, отправляли сына после школы туда, полагая, что раз в Истре нет трамваев и троллейбусов, то и опасности никакой для отпрыска нет. Знали бы они, что Генка способ передвижения на товарняках освоил еще в седьмом классе.
Я, если честно, тормознул, и мы чуть было на станцию не въехали. Вот это был бы номер! Хорошо, перед станцией поезд опять скорость сбросил, и я, увидев какие-то блеклые отсветы, глянул на часы. По времени как раз и вышло, что мы перед городом. Соскочили без проблем – поезд еле полз, но все равно оказалось, что мы прямо перед стрелкой. Я как увидел это, сразу упал, «Серж», чуть промедлив, за мной.
Вроде и не нашумели, а часовой у стрелки насторожился. Вот с него и начал, расстояние было небольшое. Так что «Серж» вооружился винтовкой, ну и вытряс часового чисто по привычке, чтобы не пропадать добру. Самого часового мы оттащили подальше от стрелки, чтобы его не сразу обнаружили. В наступающей темноте это вообще будет непросто.
Времени у нас было вагон и маленькая тележка, темнеет осенью быстро, поэтому решили подскочить до станции. В надежде, что найдем что-то подходящее для своих фугасов. Все же на станции мы еще не отмечались, к тому же я Авиэлю, который «Иванов», обещал его листовки оставить. Пусть человеку будет приятно. Он с меня такую головную боль снял, в смысле экипировки отряда по новому образцу, что я готов его на руках носить, предварительно сломав ему вторую ногу, чтобы никуда не убежал. Шутка, но в каждой моей шутке есть своя доля правды. Лучшего завхоза для отряда я не найду, так что пока он мне не экипирует весь отряд так, как мне надо, я его никуда из расположения не выпущу.
Ну а пока мы с «Сержем» шаримся по задворкам станции. Если честно, ничего здесь путного нет, это что-то вроде железнодорожного отстойника. Пустые вагоны, пустые цистерны и открытые площадки, какие по одной, какие по три или пять. Ближе к центру станции я заходить побоялся. Обнаружат еще, и будем вместо пакостей бегом по сильно пересеченной местности заниматься. Я, если честно, таким образом иду в сторону деревни с базой карателей. По пригороду народу все же больше, а здесь мы только в одном месте троих железнодорожников пропустили. Чего они здесь бродят, я не сильно понял.
Вот таким образом я до этих трех вагонов и добрел, да ладно бы только до вагонов. Стоял этот огрызок состава рядом с большим, длинным, кирпичным сараем типа пакгауз, и охранялось все это хозяйство одиннадцатью, как потом оказалось, часовыми. Отделением то есть.
Зашли мы с торца здания и с крайнего вагона – и я прямо в часового вперся, уткнувшись ему чуть ли не в спину. Так что я просто выпустил из рук пистолет, который повис на ремне, и со всей дури засадил кулаком немцу, съежившемуся от дождя, по загривку. «Серж» перехватил падающую винтовку, а я, подхватив немца под мышки, утащил его за вагон.
Понимали мы с «Сержем» друг друга без слов, и через минуту новый часовой уже стоял на посту. Старому часовому повезло меньше. Ему уже ни стоять, ни бегать не придется. Отмучился сердешный. Опаньки! Черные петлицы! А «Серж»-то у нас эсэсовец! Или это что-то охранное?
Вот говорили мне в свое время «черные копатели»: «учись». Мать иху. Хорошие эти ребята, «черные копатели», но все поголовно на всю бо2шку отмороженные. А я тогда: «На фиг мне это надо! На фиг мне это надо!» Вот теперь надо, да поздно. Чего это на отшибе эсэсовец делает? Поставили бы обычного полицая.
Пришлось оставить «Сержа» изображать манекен, а сам крадучись, на цыпочках, как в детском саду на тихом часе, обошел пакгауз вокруг и подкрался к дальнему краю. У ближнего края часовой маячит, но совсем тихо не получилось, попалась под ноги какая-то железка. С другой стороны, хорошо, немец с той стороны, от тусклой, еле теплящейся лампочки перешел ближе ко мне. В спасительную для меня темноту.
Пришлось стрелять в еле различимый силуэт. Четыре патрона потратил. Чуть не запалился. Этот немец с автоматом, кстати. Цокнул «Сержу». Свист все различают, а незнакомый одиночный звук особого внимания не привлечет, лишь бы это не металлическое лязганье было. Вот где гарнитуры с рацией не хватает.
«Серж» подтянулся спотыкаясь. Это он удачно ни шинель, ни винтовку не скинул. Теперь у него есть автомат, а обе винтовки он аккуратненько поставил у стенки. Собиратель хлама. Блин.
Оставил его здесь, а сам обошел пакгауз сзади. Длинный сарай! Интересно, что здесь хранят? Опять светодиод помог: что бы я без него делал, здесь темно, как у негра в заднице. С этой стороны тоже часовой, опять шумнул, теперь уже специально. Еще три патрона в минус и автомат в плюс.
Сменил обойму и подошел к краю пакгауза. Тоже такая же лампочка. Света от нее практически и нет. Маленький кусочек земли перед дверью только освещает. О, вот это интересно. Часовых больше нет, а за углом метрах в пяти дверь и за ней голоса. Негромкие такие, двое или трое говорят, не разберу. Так что подождать пришлось.
Холодно, блин! Дождь так и не кончился, зараза. Это, видно, с той стороны вагонов часовой погреться зашел. Они, похоже, парами стоят. Давай выходи, я замерз уже. Голоса громче стали. Я сам за угол отошел и присел на корточки.
Дверь распахнулась, и вышли двое: такой же рядовой и высокий, худощавый унтер, не унтер, в общем, прыщ на ровном месте. Я превратился в одно большое ухо, а большой глаз, которым до этого обозревал обстановку, убрал за угол. Хорошо, что здесь значительно темнее, чем на пятаке перед дверью. Ага, шаги ближе. Идут, шаги печатают, как на параде. Видно, любитель уставов. Повезло фрицам с таким начальничком.