Валерий Шмаев – Лучник (страница 26)

Гость только кивнул. Возразить знахарь, конечно, мог, но виноват он был сам. Гость два месяца всем втирал, что свежаков обижать нельзя и если есть возможность, то надо помогать. В город Платон бы не полез, а в деревню имело смысл. Тем более, что он собирался обкатать Надежду. Уж больно интересно она двигалась.

Тигр, получив задание, даже улыбнулся. Платону так показалось. Осклабился и пропал. Платон остолбенел. Как это? Лучник даже глаза протёр от неожиданности и оглянулся на Гостя, но тот ковырялся в недрах своей железной любимицы, и Лучник решил оставить это дело на потом.

Тигр нарисовался в трёх метрах от грузовика и, выделывая всевозможные кульбиты, понёсся по полю. Причём бежал, сбивая прицел возможному снайперу. Добрался до околицы и скрылся во дворах.

– Не двигается, – тут же прокомментировала Кнопка.

Платона это устраивало, и он приказал.

– Егерь! Двигай задним ходом к деревне. Надежда! Гранатомёт за спину, автомат в руки. Пойдёшь со мной. Кнопка! При любом изменении докладывай мне.

Свой карабин Платон оставил, лук и рейдовый ранец с притороченными колчанами закинул за спину, а в руки взял «калаш».

Автоматы Гость пристрелял ещё в части – проблем с кучностью не было. Обычная пехотная трещотка. Для простой пехоты лучше не надо, а вот для штурмовых частей калибр маловат. Сейчас этот автомат уместнее всего – начальных и средних заражённых из «калаша» стрелять просто, а элитника Платон не ждал.

Высший давно уже сожрал бы прятавшихся и пошёл дальше, уводя всю стаю. Элитнику надо двигаться, чтобы выжить, а низшие заражённые в его стае это ходячий сухой паёк – жрать можно, но с огромным трудом.

За двести метров до въезда в деревню Платон приказал Шуше, и она выпрыгнула из кузова. Он с Надеждой направились следом. До деревни добежали. Потом перешли на быстрый шаг. Грыси исправно передавали картинки, но там, где они проскакивали, было пусто. Как вымерло всё, даже живность никакая не шевелилась.

Дошли до дома. Деревянная дверь на старенькую веранду оказалась заперта. Платон сделал шаг назад и как на тренировке с переносом тела ударил ногой в район щеколды.

Дверь с треском распахнулась. Короткая веранда с поскрипывающими рассохшимися досками пола, дверь в дом – открыта. Странно. В доме светло из окон. Первый этаж осмотрели быстро – пусто. На второй поднимался сам. Шорох услышал на пределе слышимости, потом какое-то хмыканье и… горловой клёкот.

Поднимался по лестнице потихоньку, но дом старый и лестница всё равно поскрипывала. Второй этаж был мансардным, обшитым потемневшей от времени вагонкой. Шорох усилился и Платон, наступив ещё на одну ступеньку, поднял над уровнем пола голову…

Чёрт! Ползун… твою мать! Бывшая старенькая бабушка. Видимо, лежала на втором этаже и там переродилась. Кровать стояла в самом углу у низкого окна. Рядом невысокий столик, заставленный разными лекарствами, стакан с водой и пластиковая полуторалитровая бутылка.

Тем временем бабулька медленно, но целеустремлённо ползла к Платону. Не дожидаясь прибытия гостеприимной хозяйки, Платон нажал на курок. Автомат глухо кашлянул одиночным. Платон ещё раз оглядел комнату и проговорил в микрофон гарнитуры.

– Кнопка! Что наблюдаешь?

– Пропала.

– Ползун. Был. Осмотрись, и если чисто, подъезжайте. Мы потихоньку вперёд двинемся.

По деревне шли по обочине центральной улицы. Тигр шарился по подворьям слева, Шуша шустрила с другой стороны. Грузовик Платон притормозил после первой четверти этого деревенского проспекта.

Улица была широкая, между домами и дорогой палисадники, огороженные невысокими заборчиками из штакетника – прямо пастораль деревенская. Никаких тебе заборов из профнастила или оцинкованного железа, коими грешат окологородские постройки. Грыси, двигающиеся по дворам, вырвались вперёд и подобрались к самой площади.

Картинка, что скинул Тигр, поражала воображение. На площади собрались, наверное, все бывшие жители деревни. Присутствовали здесь в основном спидеры, бегуны и джамперы. Было немного пустышей и лотерейщиков.

Платон всё видел глазами Тигра. Дом, вокруг которого собрались не иммунные самой различной начальной степени эволюции, оказался трёхэтажным недостроем. Окна на первом этаже открыты, а где и выбиты. Железные двери, похоже, открыли в другую сторону. Второй этаж более-менее сохранился, но в окнах мелькали какие-то тени, и это были явно не живые люди. Стены третьего этажа строители едва подняли. Кирпич уложен где-то на уровне колен. Да и то далеко не везде.

Приседая на колено, Платон поднял правую руку, согнутую в локте. Пальцы при этом сами автоматом собрались в кулак. Надежда тут же остановилась и продублировала жест для Гостя. Щёлкнув по микрофону рации, Платон произнёс.

– На площади трёхэтажный недострой. Дом вскрыт. По всему периметру бегуны и лотерейщики. Джамперы, спидеры и бегуны присутствуют в очень малом количестве и, похоже, что все они пришлые. Медляки все местные и, видимо, собрались со всей деревни. В доме движение. Кто, не видно. На самом верху вероятнее всего укрылись люди. Иначе здесь такой толпы не было бы. Гость! Спокойно стойте до моей команды. Отсемафорю, газаните и постреляйте без «глушаков». Под вашу канонаду мы первых проредим. Потом я навесом закину по не иммунным пару стрел с начинкой, а дальше выскочит Тигр и потащит всю эту толпу на вас. Втянутся – встретишь из всех стволов, а мы из крайнего дома будем работать с «глушаками». Шумите, а если что не так, отрывайтесь и на ходу гасите толпу из «поливалки». Шушу я оставлю себе для подстраховки. Кнопка! Держи округу, но особое внимание на тыл и по сторонам рядом с вами. Расчехоль гла́зки – на тебя вся надежда. Приготовь два гранатомёта и посади Славу на моё место – пусть, ни на что не отвлекаясь, смотрит на выезд из деревни.

Гость ответил за всех.

– Приняли. Ты там это… аккуратнее, а то меня Кнопка загрызёт.

На что Платон язвительно ответил.

– Про «это» мы с тобой уже общались… и не надейся. А Кнопка – это да, будешь плохо стрелять, я тебе не завидую. Кнопка в гневе страшна своей непредсказуемостью.

Так и поговорили – Гость от возмущения заткнулся. Вот, правда. Человек предполагает, а у наглого кота свои планы, да и кошка его та ещё оторва. Когда и как грыси сговорились, Платон, так и не понял, но план его здорово подкорректировали.

До крайнего к площади дома Платон с Надеждой добрались без проблем – Шуша, лёжа в палисаднике за здоровенной клумбой, подсказала не просматриваемый с площади проход. Зашли в дом, массивная деревянная дверь была распахнута, поднялись по лестнице на второй этаж и расположились у окон, выходящих на площадь.

Несколько домов с этого края были двухэтажные с претензиями если не на роскошь, то на приличный достаток с обычными деревенскими понтами. Тёмно-зелёные бархатные шторы на окнах на фоне обоев в розовенький цветочек выглядели особенно прикольно.

Этот крайний дом с выходом на площадь и центральную улицу ничем от трёх соседних не отличался. Окон в нужную сторону смотрело аж восемь штук – четыре по фасаду и четыре боковых – по два на каждую сторону. Все окна Платон аккуратненько приоткрыл, а Надежда, тем временем, закрыла входные двери и пробежалась по дому.

Перед началом Платон по очереди вызвал грысей и принялся втолковывать, что и как им делать и ведь поняли всё шкодники, но…

Над площадью вдруг раздался синхронный мяв двух лужёных кошачьих глоток и прямо за спинами крайних бегунов материализовалась кошачья семейная пара. Платон впервые увидел вживую, как синхронно работают его помощники. Куда там мельнице! Лапы мелькали как лопасти у вентилятора, а били грыси только по шеям.

Всего за несколько мгновений вокруг Тигра с Шушей образовалась небольшая кучка разбрызгивающих в разные стороны тёмно-багровую кровь не иммунных. Оцепенение Платона прошло быстро и он, отступив от окна на полтора метра, принялся отстреливать дальних бегунов. Надежда тоже стреляла.

Грыси развлекались по полной программе. Стремительные пятнистые тела то разбегались в разные стороны, то снова сходились, собирая вокруг себя всё больше не иммунных, выскакивающих откуда-то из-за дома и из самого дома. Наконец, сделав несколько скачков в сторону улицы, кошки-отморозки вытянули противников в некоторое подобие организованной толпы.

Увидев это, Платон поставил к стенке автомат, передал Тигру образ стрелы и, натянув лук, послал первый композитный гостинец прямо в эту кучу. Взрыв не только раскидал рванувшихся к грысям лотерейщиков, но и выбил из старого, потрескавшегося от времени асфальтового покрытия десятки кусков, которые, разлетевшись, поразили множество скопившихся на площади не иммунных.

Шуша, тем временем, исчезла и нарисовалась рядом с сараем за домом, где укрывался Платон – Лучник увидел переданную ему картинку. Тигр спрятался во дворе на другой стороне улицы. Не иммунных на площади поубавилось, многие покалечены и ранены разлетевшимися кусками асфальта, но, оказывается, основная масса их во главе с рубером, тремя кусачами и тремя топтунами бродила с той стороны дома.

Топтуны выскочили первыми, кусачи и рубер следом, за ними нарисовалось с полтора десятка лотерейщиков. Платон опустился на колено, Надежда укрылась в глубине комнаты. Двигалась она на удивление беззвучно, ставя ноги при движении с пятки на носок по ребру стопы, либо с носка на пятку по ребру стопы – так ходят люди, которых специально учили бесшумно передвигаться по незнакомым помещениям и местности.