Валерий Шмаев – Долг офицера (страница 27)

Через четверть часа мы покинули эту красивую березовую рощу, на опушке которой, на старой раскидистой березе, висел голый труп с обломком доски с надписью «Предатель» и цифрой «2» над ней. Еще через полчаса движения мы остановились на опушке небольшого леса на короткий привал. Остановиться надолго я не мог, слишком близко мы были от мест своих жутких подвигов, но нам надо было помыться, постираться и переодеться. Кроме всего прочего, здесь будет первый тайник, в который мы уберем часть продуктов из неприкосновенного запаса, оружие и боеприпасы.

Дело в том, что в места основного базирования мы придем не скоро, а сюда со временем будут ходить боевые группы, и возвращаться они могут этой дорогой, да и вообще небольшой энзешный склад не помешает. Надеюсь, моя первая заначка помогла лейтенанту. Таких закладок я собирался сделать много, а двинемся мы отсюда ночью или ближе к утру. Моя идея была принята с пониманием и одобрением, особенно стариками, а молодым я объяснил, что это одна из степеней доверия, может быть, этот склад поможет кому-нибудь из них выжить. Пока «Старшина» с Виталиком формировали заначку, «Погранец» с молодыми готовил схрон. Мне там делать было нечего. Такой человек, как «Погранец», который три года на границе разыскивал нарушителей и их закладки, лучше меня определит место и оборудует тайник. Всегда надо доверять профессионалам.

«Серж» с саперами занимался нашим увеличившимся хозяйством и вооружал молодых, по пути обучая и инструктируя по оружию. Девчонки готовили еду и прихорашивались. Женщина – она и на войне женщина, а может, на войне она женщина втройне, мужиков-то на войне больше. Без женщин в отряде это не отряд, а опустившееся, завшивевшее стадо, но наличие красивых девчонок в большой мужской группе – это и дополнительные морально-этические проблемы. Я обязательно столкнусь с ними, но не сразу. Поэтому думать об этом буду не сейчас.

Эстер

Моя жизнь изменилась стремительно и необратимо. Вечером мы сидели на скамейке за домом под грушей, и я слегка касалась своим плечом его плеча и млела от счастья. Это было прекрасное, необычайное чувство, и казалось, что нет войны. Хотелось, чтобы этот восхитительный вечер никогда не кончался. Скоро у него заживет нога, и мы вместе пойдем воевать. Война же не кончится. Тетя, конечно же, меня отпустит, не буду же я сидеть дома, когда ОН воюет там где-то далеко.

Утро началось с тупых ударов по телу и по голове, разорванной рубашки, пронзительной боли, автоматных очередей, криков, опять ударов, связанных рук. Потом пришли другие люди, быстро убившие всех полицаев, и девочка, русая, худенькая, в мальчишечьей одежде, с двумя «Наганами» на узком поясе брюк. Девочка вытирала мне разбитое лицо, увела в дом, протерла всю холодной водой и дала мужскую одежду, а я все время видела лицо тети, вернее, то, что осталось от ее лица. Потом я делала все, что говорила мне эта девочка, и даже там, на дороге, безропотно вынесла все, что сказал тот высокий мужчина, одетый в ненавистную полицейскую форму. Он же дал всем нам оружие, а девочка помогла мне надеть ремень с пистолетом. Сейчас я сидела в маленьком кругу девчонок и бездумно смотрела на заходящее за лес солнце. Заканчивался очередной восхитительный летний вечер.

Водилы, как всегда, занимались своим беспокойным хозяйством. Это вам не современная комфортабельная машина. Вокруг этих грузовиков танцевать надо на каждом привале, а иногда и вприсядку, а то и вприлежку, и я опять поблагодарил бога, что меня свела судьба с Никифоровым. Вот действительный профессионал в своем деле, второй водила не хуже, но Никифоров действительно в броневике разбирается, а второй нет. Встанем на нормальный привал – надо будет все же дать людям новые имена и номера.

Сам я развалился на траве и думал, лениво перекладывая листы карт. Составив приблизительный маршрут, я подозвал закончившего свою работу «Старшину», показал ему место на карте и предложил подумать. Я не просто выбирал такой маршрут. Выйдя с лесной дороги на проселочную дорогу, мы, повернув налево, попадали бы к Дриссе, а вот направо было большое то ли село, то ли волостной центр. Почему волостной центр? Да потому что мы уже в Латвии – за селом начинался оперативный простор.

Только пока не понимаю, нам выезжать сейчас и, обрывая жилы и уматывая людей, туда прорываться или попробовать проскочить с утра по-тихому. Мне больше нравится второй вариант. Не думаю, что у немцев так оперативно поставлен обмен информацией между районами. Так что я считаю, что надо идти все же на рассвете по холодку. Если в деревне есть пост – попробуем вырезать, нет – все равно у нас будет преимущество в нападении. Огневая мощь у нас возросла, а волков бояться – в лес не ходить. Надо только за то короткое время, что у нас осталось, провести жесткий инструктаж молодняка и прикрепить каждого к наставникам.

Пока мы вытряхивались из машин и готовили место под костры, очнулся избитый и раненый пограничник, которого мы забрали в деревне. Отоварили его не слабо, в том числе и по голове. Как только он открыл глаза и слабым голосом спросил, где он, вокруг него собрались все незанятые в работе молодые, старики всегда найдут себе дело. Пришлось всех разогнать по наставникам. Оставил только Сару, она показалась мне самой решительной. Полицая, по крайней мере, девушка вешала с мечтательной и какой-то про-светленной улыбкой на лице, и больше абсолютно никаких эмоций я у нее не увидел. Хотя полицай, когда его раздевали, орал так, что ветки в роще тряслись. Вот потом произошел сюрприз. К нам подошел «Старшина», и раненый с ходу его узнал, я же говорил, что «Старшину» знает весь округ. Парень, правда, сначала в землю вжался, когда увидел «Старшину», обряженного в немецкую форму, но потом отошел.

– Очень хорошо, что вы друг друга знаете. «Старшина», представьте меня новому бойцу.

– Капитан НКВД Новиков, – говорит, – командир нашего отряда. – Смешно «Старшина» разговаривает. Бас такой. Ему бы в церковном хоре петь. Видно, его по жизни задолбали подначками, поэтому старается сдерживаться, но все равно рокот прорывается.

– Теперь, боец, ты на раз лежишь, на два тихо. Гляну, что у тебя с ногой, я хоть и не медик, но кое-что понимаю, у самого две дырки лишние есть. Придется тебе смирно полежать, но сначала голову обработаем. – Голову я ему быстро перебинтовал. Ссадина, но сотрясение есть, видно, действительно прикладом получил, а вот нога мне не понравилась. Пока не смертельно, но видно, что убегал он ее. Пришлось налить ему два по сто пятьдесят самогона, а потом добавить еще сто. Затем через десяток минут «Старшина» его придержал, а я расширил, прочистил и промыл дырку на ноге.

Воспаление было небольшим, денек он еще потерпит, а встанем на нормальный лагерь – займусь им плотнее, а то санитарные сумки есть, а в этой вот, например, одни бинты. Так что просто залил все перекисью водорода, положил промытый подорожник и туго перебинтовал. После чего сказал Старшине, чтобы приставил к бойцу двоих молодых, чтобы раненый на ногу не вставал. Будут персональными костылями. Вот не ждал я, что у нас так быстро появится раненый. Врача надо где-то найти, пока их всех в одну яму не уложили – и врачей, и учителей, и всех остальных, вместе взятых.

Выехали мы в три часа ночи. Без проблем выбрались с лесной дороги на проселок и неспешно покатили в сторону недалекого волостного центра, или как он там у них называется. Въездов было целых четыре штуки – поселок был большой, я здесь таких не видел. Хотя что я здесь вообще видел? Леса, деревни да проселочные дороги? Называлось то, во что мы въехали, Робежниеки. Название – без стакана не разберешься. Въездных постов не было, и прошли мы спокойно по безлюдной пустой большой деревне. Здесь были даже здоровенные деревянные двухэтажные дома. Целых два. На центральной улице повернули налево и пошли, пошли, пошли по абсолютно пустой и ровной дороге все дальше и дальше.

Моя душа ликовала! Мы вырвались! Мы дошли до этого озерного района! Эта безумная идея, родившаяся в накачанном киношными штампами и компьютерными играми мозге, сработала! Колонна двигалась уже больше часа, мелькали поля и мизерные рощи, озерца и пруды, прошли длинное, километра в четыре, озеро, повернули по дороге налево – и опять озеро, большое, круглое, с взлетевшими от шума машин утками. Следом была развилка четырех проселочных дорог и дальше прямо, еще через три километра мы вышли уже на приличную дорогу. Нам направо. За штурмана у меня «Серж», но я помню карту, будто она напечатана в голове. По дороге, совершенно пустынной, встретили только одну грузовую машину навстречу. Пустую, судя по непросевшим рессорам.

Мы проехали еще километров двадцать, а потом был нужный нам поворот на проселок. Нырнули туда, только пыль встала столбом. Через пять где-то километров – маленькая деревушка, которую прошли не останавливаясь. Еще десяток километров – и вот она, развилка. Нам налево и еще три километра по проселку между нескошенных полей. Небольшой съезд с этого проселка обнаружился неожиданно. Я уже давно сбросил скорость и не торопясь катился вдоль узкой полоски леса, прикрывающей огромное озеро. Наконец, вот она. Узенькая дорожка, почти тропинка через неширокий луг. Остановил колонну, приказал «Старшине» ждать и вдвоем с «Сержем» на мотоцикле проскочил по съезду. Метров через семьсот дорожка вывела на круглую поляну, окруженную с трех сторон лесом.