Валерий Шарапов – Последняя электричка (страница 4)

Никитин вызвал их по очереди. Первым зашел бригадир Матвеев – мужчина лет сорока, с усталым лицом.

– Поезд Симферополь – Москва, вчерашний рейс. Что-нибудь необычное помните?

– Да нет, обычный рейс. Народу много, но без эксцессов.

– Пассажиры не пропадали? Не жаловались на пропажу вещей?

– Нет, ничего такого не было.

Проводница Анна Васильевна Кротова оказалась миловидной блондинкой лет тридцати в аккуратно сшитой форме.

– Третий вагон ваш был?

– Мой, товарищ следователь.

– Место сорок семь помните? Кто ехал?

Проводница задумалась:

– Честно говоря, не помню. Народу было много, билеты проверяла на ходу…

– Никто не исчезал из вагона? Конфликтов не было?

– Да что вы, товарищ следователь! – возмутилась Кротова. – Я за свой вагон отвечаю! Если бы пассажир пропал, я бы первая заметила. Все до Москвы доехали, все вышли на Курском вокзале.

После их ухода Никитин долго сидел молча, барабаня пальцами по столу.

– Орлов, – наконец сказал он. – Дай ориентировку на Курский вокзал – пусть следят, не обращается ли кто по поводу исчезновения пассажира поезда из Симферополя. И в Симферополь телеграмму отправь – проверить, не пропал ли кто из пассажиров того рейса.

– Аркадий Петрович, так все уже понятно…

– Что тебе понятно, Витя? – уточнил Никитин.

– Дело ж ясное. Ограбление в поезде…

Никитин посмотрел на него долгим взглядом:

– Виктор, у нас есть труп неизвестного. Есть билет, который ты потерял. Есть проводница, которая клянется, что никто не пропадал. И есть мертвец в парадном костюме и шарфе. Какое, к черту, ясное дело?

Орлов покраснел и вышел исполнять поручения. А Никитин остался размышлять над первой странностью этого дела.

Глава 5. Под свою ответственность

Кабинет полковника Пинчука располагался на третьем этаже УГРО и отличался от всех остальных коврами на полу и портретом Сталина в золоченой раме. Замначальника УМ Москвы был мужчиной внушительным – широкоплечий, с густыми седеющими усами и тяжелым взглядом.

– Садись, Никитин, – кивнул он на стул перед своим столом. – Читал протоколы по твоему делу. Хороший старт взят.

Аркадий сел, чувствуя себя неуютно. Пинчук никогда не вызывал его для похвал.

– Спасибо, товарищ полковник.

– Но есть нюансы. – Пинчук поправил очки и заглянул в папку. – Проводница явно что-то скрывает. Слишком уж гладко отвечает – никто не пропадал, конфликтов не было. А пассажир-то лежит мертвый с билетом из ее вагона.

– Я планировал ее еще раз допросить…

– Не планировал, а уже допрашиваешь, – оборвал Пинчук. – Я распорядился задержать ее на трое суток. Пусть посидит в СИЗО, подумает. А ты допроси как следует – пока не признается, что знает об убийстве.

Никитин хотел возразить, но полковник уже отвернулся к другим бумагам.

– Свободен. Докладывай о результатах.

В следственном изоляторе при отделении пахло карболкой и сыростью. Проводница Анна Васильевна сидела на койке в маленькой камере – молодая женщина с белокурыми волосами и заплаканными глазами. Рядом расхаживал довольный Орлов.

– Аркадий Петрович, есть прогресс! – доложил он. – Кротова призналась, что скрывала факты.

– Какие факты?

– В вагоне действительно были пассажиры, которые вели себя подозрительно. Двое мужчин средних лет, ехали вместе, места ближе к туалету. Пили мадеру, ругались между собой, даже дебоширили немного.

Никитин подошел к решетке камеры:

– Анна Васильевна, расскажите сами.

Женщина подняла заплаканное лицо:

– Товарищ следователь, я же не думала, что это важно… Когда за три часа до прибытия сдавали простыни, недосчиталась трех комплектов. Заставила всех пассажиров выворачивать чемоданы. У двоих нашла по простыне. Хотели украсть, негодяи.

– А третий комплект?

– Не нашла. Думала, кто-то из проводников соседнего вагона взял…

– Опишите тех двоих мужчин.

Кротова вытерла глаза рукавом:

– Один лет сорока, темноволосый, в сером костюме. На руке часы золотые. Второй помоложе, рыжеватый, в синем пиджаке. Оба не москвичи – по говору слышно. Может, с Украины.

– Что еще помните?

– Да ничего особенного… Пили, шумели, другие пассажиры жаловались. А когда простыни искала, они так нехорошо на меня смотрели… Страшно стало.

Никитин повернулся к Орлову:

– Виктор, оформляй освобождение. Анну Васильевну отпускаем.

– Но товарищ полковник приказал…

– Я беру на свою ответственность, – резко сказал Никитин. – Анна Васильевна, можете идти домой. Если что-то еще вспомните – сообщите немедленно.

Проводница всхлипнула от облегчения:

– Спасибо вам, товарищ следователь! Добрый вы человек…

– У вас когда следующий рейс? – уточнил Никитин.

– Эту неделю я дома. И только на следующей пойду на линию.

Орлов проводил ее к выходу, но лицо у него было недовольное. Когда они остались одни, младший лейтенант посмотрел на Никитина с плохо скрываемым раздражением.

– Аркадий Петрович, а если полковник узнает?

– Узнает – я отвечу. – Никитин направился к выходу. – Готовь ориентировки на тех двоих. Темноволосый и рыжий, возможно, украинцы.

Орлов кивнул, но когда Никитин скрылся за дверью, лицо младшего лейтенанта исказилось злобой. Он прошел в свой кабинет, закрыл дверь на ключ и снял телефонную трубку.

– Товарищ полковник? Это Орлов… Да, по поводу проводницы… Никитин ее отпустил под свою ответственность…

Глава 6. Привлекательная блондинка

Никитин догнал Анну Васильевну уже у выхода из отделения. Она шла медленно, поправляя на ходу растрепавшиеся светлые волосы и приводя в порядок форменную куртку.

– Анна Васильевна, подождите!

Она обернулась, и он увидел, что лицо у нее хоть и заплаканное, но молодое и приятное. В глазах испуг.

– Что еще, товарищ следователь? Я же все рассказала…

– Не волнуйтесь. – Никитин, прихрамывая, поравнялся с ней. – Просто хотел убедиться, что вы доберетесь домой нормально. Напомните, где живете?