Валерий Шарапов – Операция на два сердца (страница 2)

– Мы вам сочувствуем, Софья Андреевна, – негромко произнес Вернер. – Считайте это обстоятельством неодолимой силы. Но со временем все устроится. Вы сейчас нигде не работаете?

– Была бы рада, – буркнула я. – Но не берут.

– Тогда на что живете?

Можно подумать, они не знали!

– Машину мужа продала.

– Серьезно? – Анненский притворился удивленным. – У вас с мужем, насколько известно, был новый «ВАЗ-2103». Вы тоже ездили – имели права и навыки. За эту машину можно было выручить не одну тысячу рублей.

– Тысяча двести, – возразила я. – Продала с рук на сомнительной автобарахолке в Бирюлево. Товарищ из солнечного Баку сказал, что возьмет, не торгуясь, за тысячу и даже проводит до ближайшей сберкассы, чтобы деньги не украли. В противном случае я бы торговалась до сих пор. Или лежала бы в больнице с пробитой головой и без денег. Вы сами знаете, что это такое. Да, продешевила, но это мое дело, разве нет? Надеюсь, не совершила ничего противозаконного. На эти деньги пока и живу, а также содержу ребенка.

– Ладно, это ваше дело, – сказал Анненский. – Мы пришли не за тем, чтобы ловить вас на чем-то незаконном. Мы не имеем отношения к тем людям, что допрашивали вас в ноябре. Итак, вы Уланова Софья Андреевна, в девичестве Самойлова, тридцать два года, уроженка города Новосибирска, жили в Ленинграде, потом с семьей переехали в Москву. Ваши родители трагически погибли в семьдесят третьем году во время пожара в дачном товариществе. Простите, что напоминаю. К тому времени вы окончили Московский государственный университет по специальности «иностранные языки». Напомните, какими языками вы владеете?

– Английским – в совершенстве, – вздохнула я. – Испанским – прилично. Немецким, французским – терпимо. Если интересно, владею языком глухонемых, а также умею читать по губам.

– Поясните, – не понял Анненский.

– Ну, по губам… – Я растерялась. Как это можно объяснить бестолковым людям?

– Поправьте, если ошибаюсь. – Полковник переглянулся с майором. – Невдалеке стоит человек, что-то говорит, и вы по движениям губ безошибочно понимаете, о чем речь?

– Ну почему же, – пожала я плечами, – бывает, ошибаюсь. Зависит от того, далеко ли объект и внятно ли вещает.

– Удивительно, – хмыкнул полковник. – Не загибаете, Софья Андреевна?.. Олег Михайлович – не в службу, а в дружбу. Выйдите из гостиной. Что там у нас через проход? – Полковник вытянул шею. – Кухня? Пройдите к кухонному окну и что-нибудь негромко произнесите. А Софья Андреевна нас порадует.

Майор удалился, встал у кухонного подоконника. На зрение я не жаловалась. Вскоре он вернулся, сел на прежнее место.

– Не ожидала, что вы любитель Афанасия Фета, Олег Михайлович, – сказала я. – «Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, что оно горячим светом…»

– Достаточно. – Анненский с усмешкой покосился на коллегу. Мина у последнего была красноречива, он все же смутился. – Браво, Софья Андреевна. Вы у нас, оказывается, уникум. Мысли читать не пробовали? Ну да ладно, продолжим. После окончания вуза вы устроились на упомянутую работу, где доросли до заместителя начальника отдела. В семьдесят четвертом году вышли замуж за сотрудника КГБ Алексея Романовича Уланова. В то время он был капитаном. Муж на несколько лет вас старше, сейчас ему 39. Через два года родилась дочь Юля, сейчас ей шесть.

– Почему вы перечисляете все эти биографи… – Я осеклась – полковник остановил меня раздраженным жестом.

– Отец вашего мужа был пенсионером всесоюзного значения, заслуженным работником органов госбезопасности. Он вышел в отставку двенадцать лет назад в возрасте шестидесяти пяти лет. Сын пошел по стопам отца, стремительно поднимался по карьерной лестнице, пользуясь безграничным доверием своих товарищей и руководства. В ноябре восемьдесят первого года подполковник Уланов возглавлял отдел «Д» в ПГУ, сотрудники которого курировали нашу нелегальную сеть в капиталистических странах. А также работали с завербованными агентами в тех же странах. Помимо этого Алексей Романович принимал участие в ряде секретных проектов на территории СССР и за границей…

– Минуточку, – перебила я. – Муж никогда не обсуждал со мной свои служебные дела. Ключевое здесь слово – «никогда». И это меньше всего меня заботило…

Полковнику не понравилось, что его перебили, но он стерпел.

– Третьего ноября прошлого года ваш супруг отправился по служебным делам в Восточный Берлин. И ничто, как говорится, не предвещало несчастья. Похоже, имелась договоренность с БНД[1]. Он обвел вокруг пальца всех – и вас в том числе. В какой-то момент Алексей Романович внезапно пропал. Грешили на криминал, на местных женщин… извините. Никому и в голову не приходило, что такой человек может переметнуться к врагам. Мы искали крота – кто-то из ПГУ активно сдавал наши секреты. Но до последнего не думали, что это он. Видно, близко подобрались, и возникла угроза. Впоследствии узнали, что он уже больше двух лет сотрудничал с иностранной разведкой. Ваш супруг не вернулся. Информация пришла значительно позже. Немецкие товарищи выступили не лучшим образом. Плюс подготовка к празднованию 64-й годовщины Октябрьской революции – на что отвлекли значительные силы госбезопасности обеих стран. Сотрудники БНД с фальшивыми документами Штази отвезли перебежчика к границе с Западным Берлином. Далее воспользовались тоннелем, о существовании которого никто не знал. Из Западного Берлина его вывезли в ФРГ, оттуда – в Америку, где Алексей Романович сейчас и пребывает.

– Даже не знала об этом, – призналась я.

– Охотно верю, – согласился Анненский. – А также в то, что вам глубоко безразлично, где находится ваш муж.

– Тогда какие ко мне претензии? Вы по-прежнему ассоциируете меня с этим человеком? Поверьте, я уже стала о нем забывать.

– Речь не идет о претензиях, Софья Андреевна. Что же касается ассоциаций… Об этом поговорим позднее. Я, кстати, вижу фотографию за стеклом серванта, – обнаружил полковник, – на ней запечатлены вы оба. Так что память остается, нет?

Взоры присутствующих обратились к чертову серванту. За стеклом действительно стояла фотография. Снимок прятался за богемским стеклом и горным хрусталем. Отвернулся майор Вернер – чтобы не увидели улыбку.

– Мне жаль, товарищ полковник, – я потупилась. – У вас не очень хорошее зрение. Да, на фото я и мой бывший муж. Но, во-первых, я тут хорошо получилась, а такое случалось редко – обделена фотогеничностью. Во-вторых, у моего супруга лицо Омара Шарифа – я вырезала его из журнала «Советский экран». Хотела приклеить лицо Олега Янковского или Александра Абдулова, но решила остановиться на бандите Джоне Колорадо из «Золота Маккены». В-третьих, это единственная в доме фотография, хоть как-то напоминающая о прошлом. Других нет, можете проверить. Увезла на дачу и сожгла.

– Понятно. – Полковнику очень хотелось улыбнуться, но должность не позволяла. – Тем не менее вы не развелись, у вас по-прежнему штамп в паспорте.

– А как развестись? – удивилась я. – Мужа нет, выяснить, согласен ли он на развод, затруднительно.

– На самом деле это просто, – подал голос Вернер. – Подаете заявление в загс – и вас разводят автоматически, в связи с известными обстоятельствами.

– Но не спешите это делать, – сказал Анненский. Я напряглась. – Итак, продолжаем. Отец Уланова не перенес позора, скончался от сердечного приступа. У вашей свекрови Надежды Георгиевны случился инсульт, но организм справился, сейчас она в порядке, помогает вам с воспитанием Юлии Алексеевны. Ссориться вам не было резона, вы обе это поняли. Органы провели определенную работу и выяснили, где находится ваш муж. Это США, штат Флорида, южное побережье. Уланов находится на вилле в окрестностях городка Кармелло. Вилла плотно охраняется сотрудниками ФБР. Наши противники не знают, что мы это выяснили, иначе перевели бы Уланова в другое место. С ним работают, виллу посещают люди из ФБР и ЦРУ. Можете представить, какие консультации он дает. Это бездонный источник секретных материалов. Алексей Романович проживает в роскоши, но в свободе передвижений пока ограничен. Если покидает пределы убежища, то с внушительным эскортом.

– Вы доверяете мне такие страшные государственные секреты, – заметила я, – словно я работаю в вашем ведомстве. Уверены, что мне стоит об этом знать? Мне действительно плевать, где находится этот человек. Не желаю о нем ничего знать.

– Не спешите, Софья Андреевна. Вашего мужа нужно нейтрализовать. Пока он выдает важные сведения, но кое-что приберегает, как всякий уважающий себя профессионал. Это касается… впрочем, не важно, об этом вам знать необязательно. Как только он почувствует, что перестает быть интересен спецслужбам, пустит в ход убийственный козырь, и это будет катастрофа…

Я невольно задумалась, что это может быть? Компромат на высших государственных деятелей СССР? Нет, не может быть, советские деятели кристально честны и преданы заветам вождя.

– Вы же не собираетесь, Софья Андреевна, всю жизнь носить ярлык жены предателя Родины?

– Ярлык вдовы предателя Родины звучит лучше? – задала я встречный вопрос.

– Вы не поняли, – снисходительно усмехнулся Анненский. – Нам не нужен мертвый Уланов, нам нужен исключительно живой Уланов. И, по возможности, здоровый. Его нужно вернуть на родину. Для этого есть серьезные причины, и разрешите их не называть. Ликвидировать вашего мужа мы могли бы и сами, уж простите за цинизм. Зная, где он находится, где пролегают его маршруты… Поверьте, для снайпера в этом нет ничего невозможного. Сложности – лишь технические. Отбить его у своры вооруженных агентов, а затем вывезти из страны – задача архисложная. Вероятность успеха стремится к нулю. Нам нужен человек внутри – понимаете?