Валерий Шарапов – Лагерь, который убивает (страница 3)

Яшка запихал Светку в подъезд, та пошла менять одно платье на «то, другое» (и какая разница? Оба штопаные). Она вновь возникла, вся сияющая, пахнущая земляничным мылом, с втянутыми щеками, Яшка сначала залюбовался, но глянул на часы, охнул:

– Ну все. Поезд уходит! – Ухватил за руку и потащил за собой. Осталось только за ним развеваться флагом.

Мчались они на всех парах – и все равно опоздали. Издалека было видно, как подвалил к платформе нужный поезд и что ждать он их не будет.

Так и вышло. Когда они, отдуваясь, заскочили на перрон, электричка уже махнула хвостом да фонариками помигала.

– Знаешь, кто ты? – начал Яшка.

Расстроенная Светка начала блеять и оправдываться, собралась разреветься – и очень кстати на этом фоне прозвучал клаксон.

Сияющая серая «Победа», выехав с «Летчика-испытателя», сделала шикарный разворот, всеми четырьмя колесами вкопалась в гравий. Выглянула из машины тетя Мура Тихонова.

Красивая, как на выставке! Платье бордо, накидка на голых плечах – как всегда, на голове умопомрачительная шляпка, и стремится на волю из-под вуали выдающийся ее нос. Тетя Мура мастерски свистнула:

– Дети! Айда.

Яшка затолкал Светку на заднее сиденье, сам, предварительно испросив позволения, уселся на переднее. Тихонова позволила:

– Сделай милость, – она повернула ключ, – куда опаздываете?

– Я, Мария Антоновна, билеты достал в «Форум», – сообщил Анчутка. Он развалился на кресле, будто всю жизнь только и катался на «Победах».

– Добытчик, – одобрила Мурочка, выруливая на шоссе. – Что за картина?

– «Дочери Китая».

Тихонова снова одобрила:

– Героически. А что же опаздываете?

– А вот эта, – Яшка небрежно кивнул через плечо, – то платочек, то косынку. Телилась, как на бал.

Ох и хотелось Светке треснуть по этой кудрявой голове. Что же это он возомнил о себе, нахал! Все думает, что она соплячка, что разодолжил он своим вниманием. «Эдакий красавчик, как червончик, всем нравится, поди ж ты!»

Однако Тихонова на этот раз не одобрила и очень серьезно заметила:

– Яков, вы не правы. Настоящая женщина обязана долго собираться.

– Как же, а если не дождутся?

– Ну пропустите журнал, велика печаль. А другие пусть ждут. – Она чуть развернула красивую головку. – Света, слышишь? Не приучай мужчин к свинству, опаздывай минимум на час!

– Спасибо, я запомню, – чопорно отозвалась девчонка, незаметно всовывая сбитые лапки обратно в запыленные сандалии. Хотела незаметно, да Мурка эта подсказала, по-прежнему дружелюбно:

– Утомленные ноги лучше положить повыше.

Светка гордо промолчала. Анчутка, прикинув что-то в уме, откашлялся и спросил:

– Мне просто для общего развития. А если не дождутся?

Тихонова небрежно бросила:

– Куда денутся?

А все-таки замечательно было мчаться на прекрасной машине, оставляя за собой родную и надоевшую окраину. Дороги становятся все шире и оживленнее, фонари – чище и ярче. А дома – все выше, новее, красивее, как на картинках, с колоннами, вазами, мозаиками, закрытыми дворами за высоченными коваными воротами. Яшка спохватился:

– Мария Антоновна, а вам же куда?..

– Неподалеку, – успокоила она, – я в ЦДСА.

– Мероприятие у вас?

– Именно, – Тихонова глянула на золотые часики, – вас у кинотеатра выгрузить? Смотрите, еще сорок минут.

Светка встрепенулась: матушки, а ведь верно, уже приехали! И еще столько времени, погулять бы – в окнах замелькали уютные аллеи, тележки с мороженым. Яшка, уловив затылком ее трепыхание, предложил:

– Мария Антоновна, вы поезжайте на Суворовскую, а мы через парк пробежимся.

– Тоже верно.

Тихонова по-хозяйски въехала в ворота, огороженные от бульвара чугунным литым забором, провела машину по двору, обсаженному густыми липами, вокруг огромной клумбы, посреди которой на столбе был чей-то бюст, причалила к прекрасному подъезду с колоннами.

Светка смотрела огромными глазами и наглядеться не могла. Это был дворец, как в кино: таинственно подсвеченные арки входов, стены цвета чистого сгустившегося неба. Снизу дворец солидный, а чем выше, тем воздушнее – и белые колонны подпирают застывшие облака из мрамора, над которыми парит еще один этаж. И все так таинственно освещают фонари под коваными зонтиками.

А что там за стенами? Тяжелые занавеси закрывают окна, но оттуда льется мягкий, неземной свет – точно там бал, как у Золушки. И уж точно там сплошные настоящие люди и герои, о которых ставят пьесы и крутят кино.

– Выходишь или машину будешь охранять? – Оказалось, Яшка уже открыл ей дверь и ждет.

А к Тихоновой спешил уже незнакомый человек. Маршал, не иначе! Правда, что за форма – не разберешь, и на широкой груди ни одной награды, но видно: непростой гражданин. Лицо как с картины… нет, не картины! С вот этого столба посреди клумбы. Или точно Александр Невский из кино: высокий лоб, белый, как мраморный, и весь в резких заломах, даже складка от носа к краю рта смотрелась как прокорябанная резцом. Виски серые, но волосы темные, густые. Глаза темные тоже, острые и ужас какие внимательные. Нос не как у тети Муры, но выдающийся.

И не задавака: повернулся, поздоровался первым, протянув Яшке руку. И лишь после этого обратился к Тихоновой:

– Что же вы? Все заждались вас.

Она высокомерно соврала:

– Торопилась как могла. – И пожаловала ему руку как высочайшую награду. Он принял ее ладошку как ценность, какую долго искал, и теперь расставаться не собирался.

Правда, потом все-таки повесил эту руку на свой локоть и поволок Тихонову внутрь сияющего дворца – быстро, она лишь успела помахать на прощание.

Анчутка поторопил:

– Чего зря глазеть, насмотришься в кино. Пошли.

Светка шла по прохладной аллее, под августовскими листьями, к тому же обычным, негероическим Яшкой. И понятия не имела о том, что из окна, светившегося неземным светом, смотрела ей вслед Мария Антоновна и завидовала. Кавалер приобнял ее за плечи, она стряхнула его руки, притворившись, что скидывает легкую шаль:

– Пойдемте, Олег Янович.

Глава 2

Расстроила Мурочку эта картинка: двое юных голодранцев, бредущих на глупую киношку. Почему – неясно. У нее самой все прекрасно! Издательство совершенно неожиданно приняло ее сборник. Именно по этому поводу заказан банкет в ЦДСА. Томно, жарко. Густая атмосфера праздника, замешанная на «Красной Москве», «Казбеке», коньяке и дичи. Насыщенно, уже не продохнуть.

– Вы довольны? – спросил кавалер. – Или пригорюнились?

Мурочка глянула на него через острое голое плечо, ничего не ответила. Олег Янович Знаменский, чего-то подполковник, поклонник, вдохновитель и вообще финансирующее лицо праздника, тотчас предложил:

– Немедленно шампанского?

Она приказала:

– Шампанского. Если есть – ледяное. Нет – заморозьте.

Он склонил голову:

– Есть. – И, проводив во главу стола, пропал и возник снова, но уже с ледяной бутылкой. Мурочка залпом употребила бокал шампанского, прислушалась к ощущениям: грусть-тоска не прошла. «Что ж, не все сразу». Да и Олег Янович не допускал сухости в бокале. Тихонова спросила:

– Напоить хотите?

– Отнюдь. Спасти от преждевременного увядания.

– Каким же образом?

– Знаете ли вы, как прекрасны розы в бокале шампанского?

– Фу, какая банальщина.

– Все радости жизни банальны.