Валерий Шамбаров – Иван Васильевич – грозный царь всея Руси (страница 98)
Еще один верный слуга государя, посол Афанасий Нагой, 10 лет провел к Крыму, снабжая Ивана Грозного своевременной информацией. Девлет Гирей неоднократно сажал его в тюрьму в периоды войн. Наконец, просто «выбил» из своего ханства — выгнал вон [656]. Но Нагой создал широкую агентуру в Крыму, Молдавии, Турции, и в Москву продолжали поступать ценнейшие сведения.
А атаману Черкашину за битву при Молодях крымцы отомстили. До сих пор в Азове соблюдался негласный «нейтралитет», казаков пускали в город торговать, местные купцы имели на этом немалые выгоды. Но в 1574 г., когда в Азов приехал сын Черкашина Данила, ханские люди схватили его, увезли в Крым и казнили. Казаки в ответ захватили и разорили Азов, что наделало страшный переполох в Османской империи. Служили царю и запорожцы. Отряды в несколько тысяч человек неоднократно разоряли окрестности Аккермана, Очакова, Ислам-Кермена.
Известия об успехах царя, о великой победе над татарами и турками расходились далеко за границей. Посланник Хуана Австрийского доносил из Константинополя — балканские христиане ждут, что придут русские и прогонят турок, а венецианский посол Соронци сообщал: «Султан опасается русских… потому что у них есть страшная кавалерия в 400 тысяч человек… и еще потому, что в народе Болгарии, Сербии, Боснии и Греции весьма преданы московскому Великому князю». Никакой «страшной кавалерии в 400 тысяч» у царя не было. В данное время он и 40 тыс. собирал с трудом. Но влияние Ивана Васильевича на Балканах значительно выросло. К нему потянулись эмигранты из здешних стран, и государь принимал их, укрепляя их надежды на освобождение.
Один из них, сын молдавского господаря Ион Водэ, жил в России, служил Ивану Грозному, был женат на княжне Ростовской. В эпидемии чумы потерял семью и был послан в Турцию в составе царского посольства. Вполне вероятно, что он был агентом государя и была проведена тайная операция. Иоан Водэ перешел на службу к султану, вошел в его доверие и умело подсидел господаря Молдавии Богдана Лэпушляну, ставленника поляков. Селим Пьяница поставил господарем Иоана, а Богдана низложил. Причем тот от Польши никакой помощи не получил и тоже сбежал в Россию, попросился под покровительство к Ивану Васильевичу.
Молдавский двор издавна был гнездом заговоров и интриг, боярской грызни за власть. Но Иоан Водэ взялся энергично наводить порядок, и ясно, с кого он брал пример. Заговоры раскрывал, у изменников конфисковывал имущество и казнил. У знати он заслужил прозвище Лютого, а в народе — Храброго или Грозного. Взял курс на освобождение от турок, отказался платить дань. Создал большое войско из черни, а инструкторами позвал запорожцев. Одерживал победы, освободил еще и Валахию. Но турки связались с боярами, и они предали. Иоана Воде схватили обманом и четвертовали, его воинов истребляли. Что ж, это была «первая ласточка». До освобождения балканских христиан русскими царями оставалось еще два с половиной, а кому-то и три столетия. Но и эти процессы начались при Иване Грозном.
Он не оставлял без внимания и восточные окраины своей державы. Мятежи в Казанском крае показали необходимость более прочно утвердиться в Поволжье. Здесь тоже строились новые города — Тетюши, Арзамас. А поморы из Холмогор и Пустозерска давно уже проложили морские дороги в Сибирь. Их суда, кочи, хорошо приспособленные для плаваний в полярных водах, достигали устья Оби, возили грузы для торговли с местными племенами. Судя по известиям голландцев и англичан, не позднее 1570-х гг., в правление Ивана Грозного, поморы основали на реке Таз постоянную слободу, Мангазею. Там были построены пристани, избы, склады. Каждое лето сюда приходили русские суда, устраивались ярмарки. На них съезжались ненцы менять пушнину на нужные им товары.
Успешно развивалось и дело Строгановых на Каме. Здесь возникали деревни, соляные варницы. В 1560 г. Строгановы основали Преображенский монастырь (позже он стал называться Пыскорским), подарив ему несколько варниц и большие угодья — за это монахи должны были молиться о здравии Ивана Васильевича и его рода. Да, Строгановым было за что воссылать молитвы о царе. Оценив, что эксперимент с частным освоением Камы удался, Иван Грозный расширял его. В 1564 г. он дозволил промышленникам основать второй городок, Кергедан, он же Орел-городок. В 1568 г. добавил им еще более 4 млн десятин земли, были построены Нижний Чусовской городок, Сылвенский и Яйвенские острожки.
Строгановых со всеми их городками Иван Васильевич принял в опричнину. Запретил англичанам лезть в их владения и торговать там. Кроме земель в Пермском крае, повелел отвести промышленникам на Ваге болота с железной рудой, чтобы они развивали металлургическое производство (за это взимался оброк по полуполтине с каждой построенной домницы). Царь привлекал Строгановых в качестве правительственных агентов при продаже казенной соли, хлеба. Они оказывали большую помощь в период голода, нанимали за свой счет воинов в трудные моменты, а во время восстания казанцев 1572–1573 гг. выставили собственную дружину.
Но на восточных границах обозначилась угроза местного масштаба. Сибирский хан Кучум 7 лет признавал себя вассалом царя. Но когда узнал о сожжении Москвы, рассудил, что заискивать перед русскими не имеет смысла. Подло умертвил приехавшего к нему посла Третьяка Чубукова. Начал нападать на пермские земли, увлекал в набеги подвластных ему князьков, башкир, ногайцев. Получив донесения от этом, Иван Грозный в 1574 г. вызвал к себе Григория и Якова Строгановых, для этого им была выписана государственная «подорожная на 2 лошади». Обсудив с ними ситуацию, царь поставил задачу: занять и укрепить места «где собираются ратные люди салтана Сибирского», вести с ними борьбу, а государевых подданных «вогуличей от нападок и наездов татарских защищать». Для этого Строгановым были даны новые пожалования, уже за Уралом, «в Сибирской украине». Им дозволялось самим изготовлять оружие, отливать пушки, «принимать всяких чинов людей, города и крепости строить, а на оных держать пушкарей и пищальников». По этому повелению люди Строгановых выдвинулись за Уральский хребет, основали в Сибири укрепленную слободу Тахчеи [657].
Царь решил взять под контроль и Южный Урал. Направил туда воеводу Ивана Нагого с отрядом детей боярских, стрельцов и казанских казаков. В 1574 г. они заложили на р. Белой Уфимское укрепление. С гарнизона этой крепости берет свое начало Оренбургское казачье войско. Из казаков формировался внешний, передовой пояс обороны России. Не только обороны, но и ее дальнейшего наступления, освоения сопредельных территорий. И все основные казачьи войска рождались при Иване Грозном — Донское, Терское, Запорожское, Волжское, Яицкое (Уральское), Оренбургское, Сибирское. Все они служили Русскому царю.
Глава 29
Прорыв к Балтике
О четвертой жене Ивана Грозного, Анне Колтовской, сведения сохранились только отрывочные. Она была с мужем летом 1572 г., когда ему пришлось перенести свою резиденцию в Новгород. В духовной грамоте, составленной им в это время, государь благословил «жену свою Анну», отписал ей в наследство «Ростов с волостьми, и с путем, и с селы и со всеми пошлины», а также ряд сел в нескольких уездах, если у них родится сын — то ему Углич и Устюжна, если дочь — Зубцов. В новгородских летописях отмечено, что накануне возвращения в Москву, 16 августа, царица Анна ходила «в ночи молитися» у гробниц здешних святых, архиепископов Ивана и Никиты Новгородских.
Но в 1575 г. она ушла в монастырь. Наиболее вероятная причина очевидна — проявившееся бесплодие царицы. А продолжение рода было основой брака. Тем более царского. Государь знал и пророчество Василия Блаженного, что престол унаследует не старший сын, а второй, болезненный Федор. Ему нужны были младшие братья, способные при необходимости унаследовать престол. Правда, можно встретить утверждения, будто Анна быстро «разонравилась» царю, и он насильно сослал ее в монастырь сразу же по возвращении из Новгорода в 1572 г. Но это ничем не подтвержденные фантазии. Время ее пострижения в Покровском Суздальском монастыре, где она приняла имя Дарьи, известно — 1575 г. Предполагать, что она 3 года прожила в монастыре светской женщиной (оставаясь при этом законной супругой царя!) и лишь потом приняла постриг, просто абсурдно.
В монашестве «царица-инока Дарья» надолго пережила мужа. Сохранилась грамота царя Федора Ивановича от 1584–1585 гг. о ее желании перейти в Горицкий монастырь. В 1586 г. царь пожаловал ей село Никольское, именуя ее не только «старицей», но и «Царицей и Великой княгиней». В 1604 г. она отправилась в захиревший Тихвинский Введенский монастырь, желая возродить его. Грамоты Федора Ивановича подтверждали и последующие цари, Борис Годунов, Василий Шуйский. В Смуту Дарья-Анна (видимо, уже игуменья) бежала и скрывалась от шведов, сжегших монастырь. От царя Михаила Федоровича она получила денежное жалованье, село Никифорово. Потом восстанавливала Тихвинский Введенский монастырь из пепелища, и новый государь не забывал ее, как родственницу, присылал подарки. Приняв схиму, она преставилась 5 апреля 1626 г., была признана местночтимой святой.