Валерий Шамбаров – Иван Васильевич – грозный царь всея Руси (страница 105)
Иван Грозный еще не подозревал о масштабах надвигающейся грозы. Он только видел, что в Ливонии творится неладное. Направил туда войско князя Мстиславского и боярина Морозова, главную задачу поставил вернуть Венден. Они обложили город, начали бомбардировку, сделав пролом в стене. Но узнали, что к ним идут крупные силы поляков, и сняли осаду. Неприятели преследовали их, хотя застряли у городка Левенварден. Маленький гарнизон во главе с князем Елецким и дворянином Валуевым месяц отбивал атаки. У осажденных кончились продукты, они резали лошадей, варили кожу, но выстояли. Понеся серьезные потери, враг ушел.
Это было новым явлением. У поляков в Прибатлике были уже не жиденькие гарнизоны, а значительные контингенты. Летом 1578 г. государь снарядил туда более сильную армию под командованием Ивана Булгакова-Голицына, Василия Тюменского, Дмитрия Хворостинина и Тюфякина. Она штурмом взяла бывшую «столицу» Магнуса Оберпален, занятую шведами. Но вместо движения на Венден воеводы остановились, принялись спорить о старшинстве и дальнейших действиях. Хворостинин не выдержал, уехал и доложил царю, что творится. Иван Васильевич рассердился, понукал воевод. Наконец, послал туда дьяка Щелкалова с боярином Салтыковым. Поручил им заставить выполнять приказ, «князя Ивана Булгакова с товарищи и с нарядом отвесть под Кесь» (русское название Вендена —
Это подействовало, в октябре рать подступила к Вендену, стала строить осадные укрепления. Но время было упущено. Сюда уже шли литовская армия Сапеги и шведская генерала Бойе. Они соединились, и 18 тыс. царских ратников оказались зажаты между крепостью и неприятельским войском. 21 октября началось сражение. Легкая татарская конница не выдержала ударов панцирной кавалерии противника и покатилась прочь. Дети боярские и пехота отступили в полевые укрепления и отбивались целый день. А ночью командиры снова стали спорить. Одни предлагали воспользоваться темнотой и спасаться, другие возражали. В лагере пошел разброд.
Булгаков-Голицын, Щелкалов, Шереметев с частью воинов прорвались через вражеские кордоны и ушли. Утром противник увидел, что число русских уменьшилось, навалился всеми силами. Погибли бояре Сицкий, Салтыков, окольничий Воронцов, князь Тюфякин, 6 тыс. ратников. Врагу достались обоз, 17 орудий. Секретарь Батория Гейденштейн описал, как пушкари, не желая сдаться, повесились на стволах своих пушек. Вероятно, это ложь. Православные воины жизнь самоубийством не кончали. Иногда взрывались вместе с крепостями, но это не считалось самоубийством. Очевидно, пушкари сражались до последнего и были казнены.
Булгаков-Голицын был бит кнутом (такое наказание следовало по закону за бегство с поля боя). Пьяницу Куракина казнили. Но неприятельская пропаганда широко раструбила об одержанных победах, раздувала эйфорию. Это помогало развеять остатки оппозиционных настроений. Шляхта возбуждалась воевать. В Речи Посполитой шли невиданные по масштабам приготовления. Они требовали колоссальных расходов. Одних лишь налогов было мало, и Карамзин неопределенно отмечает, что король «занимал, где мог» [964]. Мы знаем, с кем он потом расплачивался. В первую очередь с Ватиканом, предоставил иезуитам обширные владения, отдал право цензуры, кафедры польских университетов, обеспечил им создание нескольких типографий, сети школ. Расплачивался и с евреями, отдал королевские монополии на рудники, производство поташа, соли, винокурение, пивоварение. Внесли лепту и «друзья» России, англичане! Взамен они получили права на торговлю польским зерном.
На эти средства в Германии и Венгрии вербовали наемников. Но Баторий ввел и новшество для своего времени: рекрутский набор крестьян из королевских имений. Такие солдаты были слабыми и необученными, но им предстояло быть «пушечным мясом» под руководством наемников. До сих пор основу польско-литовских войск составляла шляхетская конница — король создавал совсем другую армию, с большим количеством пехоты. В кавалерии он формировал части гусар — тяжелой панцирной конницы, вооруженной не только холодным оружием, но и карабинами, пистолетами. Правитель Пруссии, курфюрст Бранденбургский, передал Баторию большое количество орудий. А в Вильно был расширен пушечный двор. Сырье из Германии, которое раньше шло в Россию, потекло сюда. Новые орудия отливались день и ночь. Чертежи каких-то особых, секретных пушек Баторий передавал мастерам лично [688].
На этом известии стоит остановиться особо. В исторической литературе указывают, что Баторий, поджигая стены городов, впервые использовал каленые ядра. Такая информация взята из послания Ивана Грозного 1581 г., где он говорит о каленых ядрах, называя их «новым, бесчеловечным изобретением» [689]. На самом же деле произошла путаница. Царь обозначил новые снаряды привычным ему названием, поскольку других терминов для них еще не существовало. Ведь каленые ядра были известны уже давно! Их применяли и европейцы, и турки, и русские. Ядро раскаляли на огне, щипцами кидали в ствол, и оно воспламеняло порох. Поджечь стену таким неудобным и опасным способом было трудно. Крепости строились из ряжей, набитых землей. Ядро, пусть и раскаленное, пробьет бревна и увязнет. Но если сопоставить с информацией о неких особых пушках, напрашивается разгадка. Речь шла не о каленых ядрах, а о бомбах, наполненных горючим веществом. Для них действительно требовались специальные орудия, мортиры, стреляющие навестным огнем. И как раз после войны с Баторием они получили широкое распространение. Очевидно, для похода на Россию король получил новейшие разработки итальянских инженеров.
Гуляют и рассказы, как Баторий перетянул на свою сторону запорожцев. Высоко оценил их подвиги в борьбе с татарами и турками и 20 августа 1576 г. издал универсал, даровавший казакам войсковые права, «вольности», города, обширные земли, прилегающие к Запорожью. Современные киевские историки и пропаганда приняли этот сюжет на официальном уровне, преподнося его как один из первых актов украинской государственности. Хотя «казачий универсал» Батория от 20 августа 1576 г. — не более чем фальшивка. Ее сфабриковала запорожская верхушка в XVII или XVIII вв., пытаясь обосновать свое право на прилегающие территории. Подделку однозначно доказали российский историк Г.Ф. Миллер и столь компетентный исследователь Сечи, как Д.И. Яворницкий [690, 691].
Земли за днепровскими порогами, перечисленные в универсале, в XVI в. принадлежали вовсе не Баторию, а крымскому хану, жаловать их король никак не мог. Даже термина «запорожцы» еще не существовало, он возник позже. Вольных казаков называли «низовцы», «низовые казаки». И сама Сечь в тот момент располагалась не в Запорожье. Баторий писал туркам, что «низовцы живут около московских границ за Днепром». Это согласуется с преданиями запорожцев, что Сечь в стародавние времена располагалась в Седневке, недалеко от Чернигова [692]. Служили низовцы вовсе не Баторию, свое донесение о взятии Ислам-Кермена в 1576 г. и гибели Ружинского они направили Ивану Грозному, оно зафиксировано в Разрядных записях [675]. А нагнаждать их за набеги королю было совершенно не с руки — союз с Крымом и Турцией был основой его политики.
И как раз в угоду султану и татарам Баторий, едва взойдя на престол, расформировал даже реестровое казачье войско из 300 человек, созданное Сигизмундом для полицейской службы. Крымскому хану он в 1577 г. писал о казаках: «Мы не питаем любви к ним и не собираемся их беречь, даже наоборот, собираемся истреблять, но в то же время не можем держать там (в Поднепровье —
Но его численность определялась всего в 600 человек, а казачьим гетманом Баторий назначил одного из своих адъютантов поляка Оришевского (официально он сохранял чин польского поручника). Основная масса вольных казаков после казни Подковы королю не верила, никакого «Соглашения с низовцами», неизвестно с кем достигнутого, не признала. К ним Баторий заслал другого своего помощника Самуила Зборовского. Он сыпал деньги, выставлял вино, зазывал послужить королю. Уверял, что казаков включат в реестр, дадут жалованье, и навербовал 4 тыс.
Это было выгодно, казакам платили в 10 раз меньше, чем немецким наемникам. Но лидеры низовцов, гетман Шах и Лукьян Чернинский, на посулы не соблазнились и к полякам не пошли. Продолжали действовать, как и прежде, совершили налет на Перекоп. Но казаки стали лишь небольшой добавкой в армию Батория. Для удара по России сосредотачивались финансовые, людские и материальные ресурсы половины Западного мира! Между прочим, за рубежом его назвали «крестовым походом по спасению Европы от Московита»! [694] То, что Иван Грозный готов был мириться, никого не интересовало. Под флагом «спасения Европы» на нашу страну поднималась страшная буря.