Валерий Сергеев – Прусс и рыцарь. Покорение Ульмигании (страница 12)

– Потом он стал говорить про тебя разные гадости! Тут уже я не выдержал…

– Что?.. Что ты ему сделал, Барт?

– Да ничего страшного, – махнул рукой ведун. – Приложил его разок мордой о столешницу…

– Но там же был его отец и братья, – не на шутку перепугалась Дуона.

– Слава Перкуно, они не стали нарываться на неприятности!.. И тогда я ушёл.

– Так просто, взял и ушёл? И ничего не сказал?

– Не совсем так… Сначала из трёх монет я забрал две… И сказал, что отныне ты – под моей защитой… И пусть не тявкают в сторону нашего дома. Злобную собаку я в состоянии задушить одной рукой.

Дуона крепко прижалась к Барту.

– Ещё никто, никогда меня не защищал, – прошептала она. – Благодарю тебя, Локис.

Солнце увязло в облаках, и погода испортилась… Дорожка была устлана прошлогодними шишками, хвоей и листвой. У её края чернели кусты ракитника, а чуть поодаль ощетинился низкий сухой репейник. Они возвращались из дома, где проживали родители Барта, и куда заглянули после сделки купли-продажи жены Литиса. Увидев невесту сына, Скамбо с женой оторопели. Их сын зачем-то приобрёл ненужную другому мужчине жену… Кто же она такая, коль сумела очаровать самого вайделота? Почему он взял ту, от которой отказалась другая семья?.. Впрочем, пораздумав, Скамбо пришёл к выводу, что Литис, несомненно, полное ничтожество, хоть и стал богат, благодаря отцовским сделкам… Каково прислуживать в такой семье?.. Его Анни уж точно бы не смогла!.. А Дуона… Очень привлекательная девушка. И глаза такие же синие, как у его Анни… Пусть же живут вместе, его Барт – совсем не глупый человек. Он знает, что делает. Ведь отец его чему-то научил… Да и старый жрец Жол – наверняка, тоже…

Анни прослезилась, а обветренный и морщинистый Скамбо пожелал молодым удачи, чтобы Боги не забывали их. Для сына отец Барта решил освободить отдельную комнатушку, ведь обе его дочери уже были замужем и жили со своими мужьями в своих домах. А раз пространство освободилось, пусть же тут живёт Барт. Нечего ему, словно дикому зверю, обитать в лесной чаще.

Возвращаясь из отцовского дома к себе, в землянку отшельника за некоторыми, необходимыми ему вещами, Локис вёл на поводу коня. Высокие деревья гигантским колпаком покрывали их. Рядом с такими великанами человек казался букашкой… Вот рыженькая белка с белой грудкой невозмутимо грызёт на ветке шишку, а дятел, заметив путников, забрался повыше и спрятался на другую сторону ствола, откуда с опаской поглядывал на идущих людей. Тем временем, небо начало хмуриться и заметно похолодало, того и гляди, закружатся белые хлопья…

– Ты не замёрзла? – заботливо спросил Локис, обнимая суженую.

– Нет, что ты… – та из дома Литиса забрала только гребешок и льняное платье, которое тут же и одела. А поверх набросила войлочную накидку. – Твоё тепло меня согревает…

Они приближались к Гридижалису. Огромный священный дуб рос на склоне, заканчивающимся берегом Прегоры. В этом месте она была неширока, даже запруду, которую соорудили местные жители для постройки причала, запросто могла перелететь стрела, выпущенная из лука.

Сейчас вода имела тёмный, свинцовый цвет… От неё веяло смертельным холодом, тревогой и необъяснимой опасностью. Казалось, сам седой Патолло (48) смотрит на вас из глубины… Да, слишком рано люди обрадовались весеннему теплу…

– — Ты знаешь…, – Дуона вновь прильнула к сильному плечу спутника, – мне с тобой и в землянке было бы прекрасно…

– Нет, – улыбнулся Барт. – Землянка хороша для одинокого зверя… А для главы семейства нужен человеческий дом!

– А… – вдруг встрепенулась Дуона, – какой ты меня берёшь женой? Второй или третьей? – в её глазах вспыхнула лукавая искорка.

– Первой, – усмехнулся Барт. – И – единственной… Так угодно Богам…

– Но ведь мужчинам из нашего рода можно иметь до трёх жён… Значит, это тоже угодно Богам?

– Нет, милая. Это люди придумали сами. А пообщались бы с Богами… или хотя бы с духами… то поняли, что это – не так!

– А ты что, общался с ними? – женщина взяла руку Барта и прижала её к своей груди.

– Да… Конечно, не так как с тобой, но и того было достаточно, чтобы понять, что это – Боги… Они ведь постоянно рядом с нами, но часто используют чужие губы, чтобы сказать человеку что-то важное…

– А с кем из них тебе довелось видеться и говорить? – шёпотом спросила Дуона.

– Перкуно… Такой седовласый, крепкий мужчина… Потримпо, молодой безбородый паренёк… и мудрый Патолло… Кроме них, я неоднократно беседовал с гномами-барздуками… Все они против многожёнства… А вот и сам Гридижалис… Здравствуй, наш могучий брат! – Барт поклонился дубу. – Мы прибыли к тебе для того, чтобы совершить обряд соединения наших путей и судеб!

Много повидал священный дуб на своём длинном веку. Издавна под его кроной собирались люди и проводили разные обряды: радовались рождению детей и прощались с умершими, произносили судьбоносные речи и давали торжественные клятвы… Приходили поодиночке, семьями и целыми родами… Дарили ему самые ценные вещи, повязывали на его ветках цветные ленточки, вкладывали в дупла и зерно, и хлеб, и мёд, и монеты, часто приносили в жертву домашних животных… А эти двое отчего-то вызвали в нём чувство лёгкой грусти… Когда-то и он был молод, крепок и гибок… Сколько же зим с тех пор прошло?

Молодой человек без труда забрался на коня, протянул руку, легко ухватил девушку и посадил её перед собой. Затем Барт тихонько направил коня вокруг священного дерева. Пока они совершали троекратный поход вокруг Гридижалиса, Дуона слышала, как Барт что-то шептал дубу. Ну, конечно, ведь он «знающий», он – вайделот… Ему известны слова, которые говорят в подобных случаях… Это значит, что их союз будет крепким, как этот дуб, долгим, как его век, и нерушимым, как гора, на которой он стоит. Мужчина обнял её стан своими сильными руками и надёжно прижал к себе.

Она почувствовала себя счастливой, возможно, первый раз в жизни…

– Вот теперь мы – муж и жена, – промолвил Барт, когда обряд закончился. – Чуть позже я отведу тебя в дом своих родителей, и мы там будем жить долго и счастливо…

– Я не могу поверить…, – слёзы стояли в синих глазах Дуоны. – Или мне всё это снится? О, Боги… Примите мою глубокую благодарность… Я буду тебе верной и послушной женой, Барт…

– А сейчас мы наведаемся в лес, в мою землянку… в которую я уже больше не вернусь, – заметил Барт. – Мне нужно забрать с собой травы, которые я собирал всю прошлую осень. Эти травы, я думаю, помогут мне спасти ещё не одну жизнь! Кроме того, там у меня есть ещё что-то…

Дуона не слушала его, она вообще ни о чём не думала, потрясённая свалившимся на неё счастьем. Ведь она больше никогда не увидит ненавистное лицо Литиса, не почувствует его грубую хватку и резкие, хлёсткие удары, не услышит упрёков и брани со стороны его родни… Ас Бартом у них всё будет хорошо, в этом она была уверена.

Жёлтые глаза с янтарным оттенком, принадлежащие грозному лесному хищнику, были прищурены. Казалось, что он дремлет в кроне раскидистого дуба. Но это впечатление было обманчивым. Нос и уши зверя уже сигнализировали ему о приближении двух человек к месту, которое он охранял и считал своим. Одного из них он хорошо знал и нисколько не боялся. Пожалуй, он был ему даже рад. Но вот второй… Запах второго был ему незнаком. Он настораживал и заставлял сердце зверя биться чаще… Крупный хищник отчётливо слышал голоса, и ему даже казалось, что первому человеку ничто не угрожает… Но полной уверенности у него не было. Он знал, что люди часто бывают веселы и добродушны, но в следующий момент они могут взять в руки изогнутую палку и пустить стрелу с острым наконечником, неся кому-то смерть… Люди хитры и коварны…, но его, лесного зверя, им не обмануть. Он всегда чувствует любую фальшь и исходящую от них энергию, будь то страх или сила, злоба или доброта, агрессия или любовь…

Голоса приближались. Зверь грациозно потянулся, обнажив острые когти и оскалив страшную клыкастую пасть… Затем он бесшумно перепрыгнул на толстую суковатую ветвь, простирающуюся как раз над малоприметной лесной тропой, где затаился и приготовился к прыжку…

– Не беспокойся, Милио! – услышал зверь своё имя. – Это я и моя жена Дуона! Уверен, что вы подружитесь!

– Милио? – спросила Дуона. – Кто это?

Но тут же увидела крупную рысь, упруго выпрыгнувшую навстречу вайделоту. Размером она была со сторожевую собаку, что охраняют дворы в их селении. Туловище у большой кошки было короткое, плотное, с длинной, особенно на брюхе, шерстью и коротким хвостом. Лапы, как водится у рысей, крупные и сильные, а на кончиках ушей темнели кисточки.

– Три зимы прошло с тех пор, как мы с Жолом приютили маленького котёнка, детёныша рыси. Он очень привязался к нам, – рассказал Барт. — Когда Жол ушёл в обитель предков, Милио, такое имя ей дал сам жрец, стала постоянным моим гостем… Я с ней подолгу разговариваю и могу с уверенностью сказать, что зверь меня понимает…

– Как она смотрит на тебя! – с восхищением заметила Дуона. – Похоже, что она и сейчас нуждается в твоём совете…

– Прекрасно, что ты заметила это, Дуона. Твой взгляд способен проникать глубже, чем у обычных людей. Не удивлюсь, если ты скоро начнёшь понимать и язык зверей…

– А она не набросится на меня? – испуганно спросила женщина.