Валерий Сергеев – «От тюрьмы да от чумы…». Путь доктора Коффера (страница 5)
Но, всё по порядку…
12 мая 1706 года, когда мне ещё не исполнилось шестнадцати, отец позвал меня к себе. Он только что пришёл с работы, сел на табурет, упёр мощные, натруженные руки в края кухонного стола, за которым мы любили собираться вместе и трапезничать, и, кивнув мне на второй табурет, чтобы я сел рядом с ним, начал разговор.
– Сынок, я хочу задать тебе один вопрос… Он очень важен, как для тебя, так и для всех нас…, – отец замолк, подбирая нужные слова.
Взволнованный, я уселся на краешек табурета, теребя в руках веточку сирени, которую минутой ранее собирался поместить в вазу с водой, и приготовился слушать. Мне было хорошо известно, что мой немногословный отец всегда предпочитал стойко сносить любые удары судьбы, но не сходить с избранного пути. Отговорить его от исполнения задуманного было практически невозможно. Даже если он оказывался в чём-то неправ, то всё равно оставался при своём мнении. И если изредка какая-нибудь эмоция появлялась на его суровом лице, то очень ненадолго и редко бывала настолько яркой, чтобы её кто-то мог заметить.
– Петер, ты неплохо окончил городскую школу и набрался кое-каких премудростей, – продолжал отец. Обычно он говорил довольно сбивчиво и каждая более-менее длинная фраза давалась ему с трудом. – Моё мнение таково…, впрочем, и мать со мной согласна, и Карл, и даже дядюшка Клаус… что тебе нужно учиться дальше… в кёнигсбергской Альбертине. Как ты, верно, догадался, речь идёт о ремесле врача… Но, тут важно, чтобы у тебя самого было желание постигать науки. Если оно есть, то мы хоть завтра отправимся в Кёнигсберг и встретимся там с людьми, которые возьмут тебя под свою опеку. Ежели нет, то поедешь к Клаусу учиться его ремеслу…
Что-то перевернулось у меня в душе. Вот и наступил он, тот самый момент, когда всё меняется в судьбе. Уже не будет прежней моей жизни, в ней наступил новый этап. Это значит, что детство моё закончилось.
Отец сидел рядом, огромный, мощный, и смотрел на меня каким-то просящим, беззащитным взглядом. Возможно, вы сами замечали, что любовь отца совсем не похожа на любовь матери. В ней обычно мало слов, но она – также бесценна.
– Отец, мне по душе учиться, – ответил я тихим, дрогнувшим голосом. – Это – моё заветное желание, клянусь. Я готов прилежно осваивать все науки, которые будут нам преподавать!
– Вот и славно, – вздохнул отец. – Я надеюсь, что фамилия Коффер не будет звучать в числе имён отстающих студентов, хулиганов и бездельников… А через несколько лет ты вернёшься к нам, и будешь служить доброму делу, избавляя людей от всевозможных недугов.
На следующий день я уже собирал свои нехитрые пожитки.
В Кёнигсберг мы отправились по реке, хотя изначально намеревались ехать по суше. Но один из приятелей отца сообщил, что отправляет в Альтштадт лес. На одном из плотов мы спокойно добрались до Кнайпхофа, где причалили к берегу и выбрались в город-остров. Именно здесь располагался кёнигсбергский университет, носящий имя – Альбертина. А путешествие наше заняло около двенадцати часов.
Я, признаться, был обескуражен городским видом – столько высоких домов, стоящих вблизи друг от друга, я в нашем Инстербурге не видел. Люди здесь одевались по европейской моде – они важно шествовали в изысканных, длиннополых кафтанах, в чулках и башмаках. Зажиточные горожане носили парики… Сразу стало понятно, что мы прибыли в столицу Восточной Пруссии, а не в какую-нибудь провинцию.
Кнайпхоф изначально строился на сваях, которые тысячами вбивались в грунт. Со временем он «оделся» в каменные берега. Со своими городами-собратьями – Альтштадт и Лёбенихт остров соединялся Лавочным и Кузнечным мостами. На Форштадт вели Зелёный и Потроховый мосты, на остров Ломзе – Медовый. Сам Кнайпхоф, несмотря на Университет, издавна носил звание «мистической столицы Пруссии» – здесь, поговаривали, постоянно селились разные маги и чернокнижники, они создавали на острове свои школы. Странно, но эти люди чувствовали себя тут вольготно, никто их особо не преследовал. Наверное, они не имели прямого отношения к колдовству, иначе гореть бы им на костре или томиться в Голубой башне – самой старой тюрьме Кнайпхофа.
Мы с отцом несколько выделялись на фоне местных жителей. Хотя, я был одет по-простому, как одевалось и большинство мальчишек, бегающих по Кнайпхофу – светлая рубашка, поверх которой накинут жостокор, колоты с белыми чулками и тяжёлые башмаки. На голове, как водится, шляпа. Отец тоже оделся по-городскому – поверх сюртука он набросил плащ и прицепил сбоку шпагу, которой никогда не пользовался. Но за целую милю было видно, что мы прибыли из провинции. Впрочем, подобных нам, людей в Кнайпхофе тоже было немало.
Мы приплыли утром, когда на улицах было полно народу. Люди толпились на рыночной площади, много горожан скопилось возле Зелёного моста, а с Лавочного на остров двигались телеги с разными грузами.
Мы не спеша направились мимо Кафедрального собора в сторону здания Альбертины. По мере приближения к нему, отец высматривал в людской толпе человека, к которому можно было бы обратиться с просьбой помочь в интересующем нас вопросе. Вот прошли несколько студентов с книгами подмышку, отец не стал их останавливать. Вот появился господин, наверняка, служащий в Альбертине. Но настолько важный был у него вид, что отец не решился тревожить эту самодовольную и напыщенную персону.
И вот, из дверей Альбертины вышел аккуратно одетый, невысокий сухощавый человек, лет пятидесяти пяти… Он поправил шляпу, огляделся и не спеша направился в сторону Лавочного моста. Отец тут же подошёл к нему.
– Доброе утро, милейший, – отец приподнял шляпу и учтиво поклонился. – Смею ли я надеяться, что встретил учёного человека, для которого храм науки – второй дом? – Видимо, это витиеватое приветствие отец ещё дома выучил наизусть.
– Да, сударь, – ответил пожилой человек, и глаза его вспыхнули в лучах солнца. – Чем могу быть вам полезен?
– Видите ли, – отец обрадовался, что сразу нашёл человека, с которым можно завести разговор на интересующую нас тему. – Я привёл своего сына. Он имеет желание обучаться в Альбертине. Не подскажете ли, к кому нам обратиться, чтобы решить этот вопрос достаточно быстро?
Незнакомец внимательно оглядел меня.
– Весьма похвально, юноша, что вы решили учиться в Университете. На какой факультет, если не секрет, собираетесь поступать?
– На медицинский, – в два голоса ответили мы с отцом.
– Тогда вы повстречали того, кого надо, – усмехнулся пожилой человек. – Позвольте представиться: профессор медицины Иоганн Майбах!
Я сразу почувствовал симпатию к профессору. У него было открытое, умное и, одновременно, доброе лицо. Такой человек, подумал я, не способен на подлость. В ответ на мои мысли глаза профессора вновь вспыхнули тысячами хитринок.
– Так что бы вы нам посоветовали предпринять, герр профессор? – спросил отец. – Мы – люди простые, я – кузнец из Инстербурга, а мой сын, как следует из вышесказанного, сын кузнеца…, – сегодня отец просто блистал несвойственным ему красноречием.
– Не волнуйтесь, – последовал быстрый ответ. – Мой отец тоже был обычным каменщиком. Но и сын каменщика, как видите, достиг некоторых высот в науке. Главное – прилежно учиться и на определённом этапе обучения – не испугаться самых смелых своих фантазий… Могу ли я поинтересоваться, юноша,
– Да, господин профессор,
– Взгляните, – отец протянул профессору свидетельство об окончании мною школы в Инстербурге. – Петер – способный ученик!
– Прекрасно! – ответил Иоганн Майбах, мельком пробежав строки, начертанные на листе бумаги. – Прежде чем вы будете зачислены на учёбу, вам надо будет выдержать испытание по нескольким дисциплинам. Возможно, вам понадобится посещать подготовительные занятия… У вас есть, где остановиться?
– К сожалению, нет…
– Тогда, уважаемый…
– Ганс Коффер! – выпалил отец.
– Тогда, уважаемый Ганс Коффер, вашего сына мы определим на ночлег к другим студентам. Но сначала мы пройдём к нашему ректору, чтобы уладить вопросы с поступлением и проживанием. Вы не волнуйтесь, я лично возьму вашего сына под опеку, уверяю вас, осенью он будет уже студентом и начнёт обучение в университете по программе…
– Так, значит…
– Да, сегодня вы можете со спокойной душой возвратиться в Инстербург. Ваш Петер – в надёжных руках! – профессор взял меня под руку. – Пойдёмте, юноша, я вас ознакомлю с разными тонкостями нашей университетской жизни.
Похоже, отец оторопел.
– А когда же он теперь появится дома…?
– Почти через год, – продолжил Майбах. – И то – ненадолго. Первый семестр у нас начинается в середине сентября, а заканчивается к Пасхе…
Дальнейшие события разворачивались быстро, так же стремительно и заканчивались. Всё происходящее передо мной было, словно во сне. Профессор представил нас ректору университета, я, конечно же, не запомнил его имени. Отец сразу поинтересовался размером оплаты, на что университетский начальник ответил:
– Когда ваш сын будет зачислен студентом, сударь, тогда и начнём разговор о деньгах. Но для этого ваш Петер сначала должен пройти подготовительный курс в коллегиях факультета вольных искусств… Всего дисциплин у нас семь, а курс делится на два цикла: тривий, это базовый цикл, включает грамматику, логику (диалектику) и риторику, а также квадривий, куда входит изучение арифметики, геометрии, астрономии и музыки, то есть – гармонии.