Валерий Сергеев – «От тюрьмы да от чумы…». Путь доктора Коффера (страница 10)

Я только пожал плечами. Трудно сказать… По-моему, каждый горожанин ожидает от школяра только какой-нибудь пакости…

– Да, ты прав, – поняв мои мысли, – продолжал Кольтенброк. – Студенческая братия не отличается воспитанием и хорошими манерами. Ты даже не представляешь, сколько жалоб только за полгода подали жители городов на нашу Альбертину? То, что наши бурши являются постоянными клиентами у шлюх, – к этому все давно привыкли и данный факт уже никого не удивляет. Но, нашему брату этого мало – они не гнушаются флиртом с замужними дамами и даже, порой, насильничают, как какие-то иностранные наёмники в захваченном городе! – Он с шумом отхлебнул пива. Было видно, что компания сидит здесь не так уж мало времени, все её члены были уже порядком навеселе.

– О-о, – вдруг протянул Кольтенброк. – Присаживайся к нам, дружище!

Я заметил, что к нам присоединился человек, с которым мы недавно общались в «Шхуне». Это был бакалавр Отто Жемайтис.

Тот склонил голову в приветствии и заказал себе вина. Я понял, что Жемайтис – тоже член «тайного союза».

– С этим молодым человеком мы только что сидели за одним столиком, – заметил Отто.

– Я как раз объясняю ему, что у нас за общество, каковы наши принципы, идеалы и программа…

– Наш союз называется «Честь студента», – с лёгкой усмешкой добавил литовец. – Мы хотим, чтобы звание студента вызвало уважение у горожан…

– Ведь студент – это будущий врач, философ, чиновник-юрист, богослов, – подтвердил магистр. – Каким он будет теологом или адвокатом, если в молодости напивался, как свинья, спал со шлюхами и дрался по поводу и без оного? И каким он станет врачом, философом или знатоком права?..

– Кнайпхоф, а также Лёбенихт и Альтштадт, – продолжил Отто, – где находится университет, получает значительные прибыли от соседства с Альбертиной. Но наши… члены различных братств, то есть – студенты, которые делают эти города богатыми и развивающимся, подчас превращают жизнь обывателей в сущий кошмар! Не секрет, что молодёжь из Академии буянит, хулиганит, пьёт на улицах и горланит песни, пристаёт к прохожим, затевает драки! Мало того, иногда студенты опускаются до грабежей и практически все совершают набеги на ближайшие фруктовые сады… А вспомните недавний случай, когда члены братства Мазовия вломились на свадьбу торговца сукном!

– В связи с этим, – вновь взял слово магистр Кольтенброк, – в Уставе Академии появились следующие записи, касающиеся запретов для студентов: «…проводить ночь вне дома, забавляться по воскресеньям с мирянами, купаться по понедельникам, слоняться по рынку по средам, драться с малышнёй, марать книги во время службы, производить беспорядки, говорить глупости, рубить деревья, мешать палачу, когда он исполняет обязанности, декламировать комедии в церкви и на кладбище»… и так далее!

– Вот мы и собираем компанию, которая с каждым месяцем становится всё больше, состоящей из студентов, ведущий благочестивый образ жизни…

– И то, – добавил Манфред Гус, – что школяры иногда выкапывают или покупают у кладбищенских воров труп для учебных целей, пусть не смущает тебя, дружище.

– Лучше, когда всё это делается аккуратно, тихо и не приносит никаких дурных последствий, – добавил Густав Грюн.

– Желаете вина, господа студенты? – к столу подошёл улыбчивый кельнер в белоснежном фартуке.

– Благодарим, – ответил Якоб Лившиц. – Мы уже достаточно выпили и сейчас разойдёмся. Завтра у нас занятия.

– А когда вам мешали занятия…, – попробовал возразить работник трактира.

– Сказано – нет! – повысил голос Отто, и малый тут же покинул компанию.

– А теперь, – тихо продолжил Кольтенброк, – Поговорим об очередном… объекте для исследований. – Он сделал паузу. – Речь идёт о богатом человек, ювелире…

– Абрам Шухер! – воскликнул один из бакалавров.

– Да, – кивнул головой магистр, – который скончался нынешним утром. Похоронят его, скорее всего, послезавтра… А это значит…

– Это значит, что после похорон его попытаются ограбить мародёры, – спокойно продолжил Отто. – Они выкопают тело и снимут с него все драгоценности. А потом… это тело они могут продать нам…

– Дорого? – поинтересовался я.

– Дорого, – вздохнул магистр. – Впрочем, с ними можно и сторговаться… Не хочешь ли встретиться с мародёрами, Петер, и договориться о приемлемой цене? – Мне послышалась в голосе Кольтенброка затаённая усмешка.

– Согласен, – ответил я. – Только мне не знаком ни один кладбищенский вор…

– Отто Жемайтис поможет тебе, – ответил магистр. – И Манфред Гус, раз уж вы друзья…

Мы вышли из трактира, горячо обсуждая предстоящее дело. Мы – это я, Отто Жемайтис и Манфред Гус, все изрядно «подогретые» вином и пивом.

– Они могут заломить сумму в сотню талеров! – доказывал Манфред. – А могут потребовать и ещё больше!

– Попробуем поторговаться, – ответил я.

– С ними тяжело договориться, – заметил Отто. – Это – народ с мрачной репутацией и тяжёлым нравом… Тут нужно продумать ситуацию наперёд и действовать наверняка!

– А как мы её продумаем? – пожал плечами Манфред. – По-моему, с ними вообще нельзя договориться…

– Видите ли, друзья, – произнёс Отто, – обычно мародёры выкапывают труп, снимают с него украшения и тут же закапывают обратно… Труп – в могиле, всё тихо… Место захоронения приведут в порядок, так, что никто и не заметит, что труп обчистили! Нам же самим надо будет спрятать труп после исследования… Конечно, можно его выбросить в реку, привязав к ногам увесистый камень, но вода сильно портит тело… Поэтому лучше прикопать его в уединённом месте… Но всё это необходимо сделать в стороне от посторонних глаз, а это не просто!

– А не попросить ли нам помощи…, – робко начал я.

– Помощи? Ты что? В таком деле… – сразу воспротивился Манфред.

– …У господина Шаньона! – выпалил я. – Пусть вызовет своих духов, мы у них и узнаем, как нам правильно действовать!

Некоторое время мы шли молча по брусчатке в сторону Лёбенихта, обдумывая сказанное мною. Я и сам далеко не сразу понял, что моё предложение не такое уж скверное.

По-моему, это – неплохая мысль, – поддержал меня Отто. – Кстати, я знаю, где обитает старый мошенник! Давайте, завалимся к нему прямо сейчас и попробуем провести сеанс спиритизма!

– А будет ли из этого толк? – недоверчиво спросил Манфред.

– Может, и не будет…, – пожал плечами Жемайтис. – Зато это – чертовски интересно!

– Шаньон – известный медиум, – заверил я друга. – Он досконально знает своё дело… С ним мы не пропадём!

«Чёрт возьми, всё-таки я тоже сегодня излишне переусердствовал с Бахусом!»

Не прошло и часа, как мы стучались в дверь дома, в котором, как уверял нас Отто, живёт французский медиум. Я взглянул в чёрное небо. Вот-вот разразится гроза. За Прегелем вовсю сверкали молнии – там уже началось! Не хотелось в такую погоду шататься по улицам города.

Сначала Жемайтис посоветовал нам постоять в сторонке, он, мол, сам поговорит с Шаньоном, и, если тот не против, то все зайдём в дом и начнём сеанс.

Пятью минутами спустя, мы уже поднимались по крутой лестнице вверх, в комнату господина Шаньона, в которой он обычно проводил сеансы спиритизма.

Сам француз ещё не собирался спать. Он сказал нам, что мы пришли в самое удачное время: ведь солнце уже село.

Мы расположились в комнате, ожидая, что вот-вот загрохочет гроза, и сами силы природы покажут нам, что мы занялись не богоугодным делом. Шаньон спешно собирал и готовил необходимые для проведения сеанса причиндалы. Попутно он объяснял нам:

– Увлечение спиритическими сеансами, молодые люди, не такое уж безобидное занятие. Вы ведь, приступая к нему, ещё ничего не знаете ни о самом обряде, ни о его последствиях, – он положил на стол какую-то доску, на которой были начертаны буквы и цифры. – Должен вас предупредить, что последствия могут быть ужасными… Человеческая душа, мои господа, бессмертна и после кончины тела может вступать в общение с живущими людьми и вызывать ряд вполне осязаемых явлений. – Он достал полотенце и повесил его себе на шею. – У египтян существует древнейшее верование, что душа человека, кху, может после его смерти возвращаться на землю и… принимать различный облик. Она даже способна проникать в живых людей, «занимая» их тела! А помните, как Гомер описал, каким способом Одиссей вступил в сношение с духами? Все спириты согласны с тем, что душа не тотчас же после смерти становится свободной. Она некоторое время находится под властью земной жизни, и лишь потом отправляется к Высшему Разуму. Вы помните, как Одиссей, прежде чем говорить со своими недавно умершими друзьями, должен был прибегнуть к одному средству для воздействия на духовные существа? Он принёс жертву умершим, как обыкновенно приносил её богам, и тем самым достиг своей цели… Он вызвал к себе духов и получил от них ответы на вопросы относительно будущего. Современные спириты используют другой метод. Мы с вами сядем за круглый стол и… Кстати, нас должно быть не меньше пяти человек. Вы не будете возражать, если к нам присоединится мой слуга Гийом? Он – привычный человек и не будет нам мешать…

Рассказывая, господин Шаньон зажёг в комнате несколько свечей, которые расставил в определённом порядке.

– Обыкновенному магу, – продолжал он, – как говорится в древней Книге о мистериях, помогают лишь демоны, но он вызывает только призрака, а не сущность. На современном спиритическом языке это значит, что менее совершенный медиум может вступать в сношение лишь с низшими, лживыми и злобными духами, сообщениям которых не стоит верить. Сейчас одни видят различие между ангелами и демонами и считают эти две группы духовных существ особыми созданиями, не имеющими ничего общего с душами умерших. Иные, напротив, думают, что как ангелы, так и демоны являются лишь определенными ступенями в развитии душ, живших прежде на Земле… Но спора здесь никакого не может быть, ибо мы едины в том, что эти духовные субстанции, каково бы ни было их происхождение, могут вступать в общение с людьми. Как известно, Церковь всегда относилась крайне враждебно к вызову духов и даже в наши дни она прибегает к весьма сильным средствам, чтобы удержать людей от подобного рода опытов. Поэтому, сегодняшнее наше деяние мы будем держать в тайне…