Валерий Сергеев – Кёнигсберг 1761. Тайна русского поручика (страница 7)
Кроме того, Андрей Тимофеевич узнал, что изучением электричества занимаются и в Петербурге. Например, Михайло Ломоносов и Георг Рихман изучали атмосферное электричество, которое проявляется грозовыми разрядами. Они соорудили «громовые машины» – металлические стержни, которые вынесли на крышу дома и соединили проволокой с измерительными приборами. Несколько лет назад (в 1753 г.) во время одного из наблюдений Рихман был убит молнией. Ломоносов же продолжает исследования и уже создал свою концепцию электричества – эфирную.
А вот и новая работа Франца Теодора Эпинуса (25), напечатанная в Петербурге в 1759 году! Она называется «Опыты теории электричества и магнетизма». В ней учёный установил связь между электрическими и магнитными явлениями. Кроме этого, он применил математику для описания электрических явлений.
В общих чертах Болотов вник в эту интереснейшую тему. Он понял, что электрическую силу создают некие мельчайшие «искры», так называемые заряды, положительные и отрицательные. Вокруг каждого заряда возникает небольшое «эфирное пространство» – электрическое поле, заметить которое человеку невозможно. Но оно воздействует на другие заряды – одни притягивает, другие, напротив – отталкивает. Как два полюса магнита – разноимённые – притягиваются, а одноимённые отталкиваются. «…Причём с неимоверной силой! – размышлял на досуге молодой поручик. – Попробуйте соединить два однородных полюса магнита и убедитесь, что это просто невозможно! Поразительная силища начинает вам сопротивляться. А что, если эту загадочную мощь попытаться использовать во благо людям?.. Пусть она крутит колёса экипажей и телег, поднимает тяжести, исцеляет больных! И в военном деле от неё мог бы быть большой прок. Например, можно создать кирасу или шлем, которые станут „отводить“ от солдат пули и картечь. Или придумать магнитные щиты, чтобы „разворачивать“ пушечные ядра или даже отправлять их обратно в стан врага» … Между магнитными и электрическими полями много общего. Даже доказано, что одно из них может породить другое.
А лечение электричеством практиковали ещё в далёкой старине. В качестве вещества, несущего на себе электрические заряды, брали натёртый шерстью стеклянный шар или янтарь. Электрическое поле, возникающее вокруг этих предметов, благотворно влияло на лечение различных недугов. Если же применить слабенькие электрические разряды, то можно восстановить утраченную по каким-либо причинам работу мышц, вернуть им прежнюю силу. Но, кроме этого, древние медики лечили электрическим полем и другие заболевания, вплоть до обычной простуды.
– Так вот, почему профессор Майбах проявил такой интерес к электрическим машинам, – понял Болотов.
– Да, друг мой, – ответил Богомольцев. – Но я уверен, что электричество поможет не только медикам, но и тем, кто занимается земледелием. Например, оно может пригодиться растениям для их лучшего роста и цветения, позволит избавляться от сорняков и вредителей…
– Воистину, возможности электричества безграничны, – пробормотал Болотов.
– Вот давай и сооруди аппарат, который позволит нам провести ряд опытов. Нам понадобится сама электрическая машина, а также накопитель электричества, вроде «лейденской банки» … Я сказал «накопитель»? Нет, накопители!
На другой день Болотов выкроил немного времени из своего рабочего распорядка, и сел за чертежи. Книги с рисунками и пояснениями были у него под рукой. Накануне ночью он много думал над этой темой.
Электрическая машина… Можно соорудить нечто, подобное тому, что уже используется. Чертежи и устройство такой машины описаны в работах, принесённых Никитой Богомольцевым… Стеклянный диск и педальный механизм – тут нужно подумать. Видимо, от размеров диска и скорости его верчения зависит количество вырабатываемого электричества… А накопитель? Что-то вроде «лейденской банки». А что там у Эпинуса?.. Малопонятные значки-закорючки, описывающие электрические процессы. Но в них нужно потрудиться вникнуть, нельзя идти одним лишь эмпирическим путём…
После обеда Андрей Тимофеевич вознамерился пойти в Альбертину. Он заготовил целый список непонятого им по теме электричества и надеялся, что беседа со знающими людьми прольёт свет на те моменты, которые пока были закрыты тенью его невежества.
Он посторонился, давая пройти мимо него по тесному коридору нескольким студентам, и поднялся на второй этаж. В Университете чувствовалась сырость и прохлада. Но весна уже успела заглянуть и сюда.
– Господин офицер кого-то ищет? – голос Болотову показался знакомым. А вот и сам его обладатель – маленький человек в простеньком парике, стареньком сюртуке и с тростью. Сам Кант!
– Приветствую вас, господин приват-доцент. Я ищу аудитории, занятые под физику. А также приват-доцента Коля, – учтиво поклонился офицер.
– А, это вы, молодой человек, – улыбнулся Кант, узнав поручика, с которым недавно имел непродолжительную беседу. – Всё спешите куда-то… У вас вид, словно вы одержали победу над Фридрихом Великим! Позвольте же узнать, что вас так обрадовало?
– Идеи, господин приват-доцент. Новые идеи и неуёмное желание их воплотить в жизнь!
– Как это прекрасно, – одобрительно улыбнулся Кант. – Деятельность – это наше определение. Вы рвётесь к новым знаниям, ибо человек не может быть никогда совершенно доволен обладаемым и всегда стремится к приобретениям. И хорошо, если это обладаемое – знания… Ведь совершенно не стыдно чего-либо не знать, зазорно не иметь тяги к учению.
– Признаться, у меня постоянное желание приумножать знания… Возможно, на склоне лет я уже не буду так гоняться за желаемым…
– Э, нет, мой юный друг. Обычно смерть застает человека на пути к чему-нибудь, что он страстно желает иметь. Если Бог даст вам всё, чего вы хотите, то вы в тот же момент поймёте, что это всё – ещё не всё!
– Да, пожалуй, так оно и случится…
– Поэтому в нынешней жизни мы не видим этому конца и уповаем, что в будущей сей узел будет развязан.
«Будущая жизнь! – мелькнуло в голове у Болотова. – Дай Бог, в этой жизни решить правильно все вопросы, дабы в будущей не было совестно…»
Глава 4. Теория и практика электрической материи
Приват-доцент Михель Коль был грузным мужчиной с круглым животом и крупными руками. Казалось, он только что вышел из бакалейной лавки, где работал рубщиком мяса – настолько его внешний вид не вязался с той деятельностью, которой он занимался на самом деле. Свечи, стоящие на столе в медном канделябре, освещали лицо учёного, также круглое, с резкими морщинами на широком лбу. Внимательные, серые глаза прятались под мохнатыми бровями, а крупный острый нос выдавался далеко вперёд. Создавалось впечатление, что перед вами – гигантская птица – то ли сова, то ли выпь. Или же – хозяйственный и деловитый майский жук. Голос преподавателя оказался, напротив, довольно мягким, даже певучим.
– Вы ко мне, господин офицер? – оторвался от бумаг, разбросанных на столе в кажущемся беспорядке, человек-птица-жук.
– Если вы тот, кого я ищу, – улыбнулся Болотов. – А разыскиваю я приват-доцента Михеля Коля. По чрезвычайно важному делу. Позвольте представиться, я – письмоводитель и адъютант генерал-губернатора Восточной Пруссии поручик Болотов Андрей Тимофеевич.
Взгляд, брошенный из-под бровей университетского мужа в сторону поручика, напоминал разряд электричества из «лейденской банки».
– Приват-доцент Михель Коль – это я, – ответил учёный. – Чем вызвала интерес у столь высокого начальства моя скромная персона?.. Вы присаживайтесь, господин поручик, – любезно предложил он Болотову. – Ожидается прибытие из Петербурга новой группы студентов? Что ж, мы сумеем разместить всех, и никого без дела не оставим! – Коль улыбнулся и потянулся за трубкой.
– Нет, сударь, я не по поводу студентов, – уселся на стул поручик. – У меня к вам дело, касающееся… электричества, – услышав это слово, приват-доцент вздрогнул. – В процессе ознакомления с этим… явлением у меня возникли некоторые вопросы, которые я хотел бы обсудить лично с вами… Если, конечно, вы сочтёте удобным и возможным подобную беседу со мной.
Коль набил трубку табаком, взял канделябр и прикурил от огня свечи. Оба небольших окошка в тесном кабинете на втором этаже были отворены, и помещение наполнялось свежим и влажным мартовскимвоздухом.
– Вот уж не ожидал, что русские военные заинтересуются электричеством… Хотя, если попытаться использовать его в качестве оружия, можно многого добиться. Так что же вас заинтересовало, молодой человек? Я попробую ответить на ваши вопросы, хотя, должен признаться, что в данной области осталось ещё много неизученного…
– Если позволите, я тоже закурю…, – Андрею Болотову, которого из-за беспокойной кочевой жизни порой досаждали запоры, один из знакомых врачей посоветовал выкуривать трубку вместе с утренним чаем. И принимать кое-какие пилюли. Табакокурение, как считал поручик, помогло ему избавиться от «деликатного» недуга, а затем стало неотъемлемой частью его жизни.
Закурив трубку, Андрей Тимофеевич начал разговор.
– Что же это такое – электричество? Осязать, видеть и обонять его невозможно, но получить удар, от которого уже никогда не оправишься – проще простого… Что по этому поводу думают учёные мужи?
Коль поднялся из-за стола. «Приятный юноша, – подумал он о Болотове. – Пытливый… Вижу, не зря говорят о русских, что царь Пётр привил в их стране науку, а Елизавета Петровна – вкус! Но любое познание начинается обычно с сомнения. Вот почему, чем талантливее человек, тем больше в его душе противоречий, колебаний и неуверенности?»…