Валерий Сафонов – Монашка (страница 87)
Глава X
Вместо послесловия
В советское время подробности расстрела царской семьи долго не афишировались, все воспоминания участников этой екатеринбургской трагедии долгое время оставались на секретном хранении, а изданные за границей книги никакой конкретики не давали. Предпринимались попытки «стереть» память об этом нелицеприятном событии.
Совершенно неожиданно в 1920—1930‑х годах прошлого столетия за границей стали появляться претенденты, отстаивавшие свои права на роль якобы чудесным образом спасшихся дочерей и сына Николая II. Все это продолжалось вплоть до начала XXI века. Возможно, толчок этому процессу дала наша героиня.
К настоящему времени самозванцев насчитывается огромное количество. Особенно много было Алексеев и Анастасий. Все это стало возможным из-за того, что долгое время о судьбе императорской семьи ничего не было известно, ходили самые разнообразные слухи.
В своей книге «Николай II»[1] Марк Ферро обобщил эти слухи. На основании свидетельских показаний он пишет, что супруга царя с четырьмя дочерями, после расстрела императора, из Екатеринбурга была перевезена в Пермь, где их поселили в подвал дома Берзина. Из этого подвала одна из дочерей – Анастасия Николаевна – в сентябре 1918 года бежала, но затем была поймана. Позже она вновь совершает побег и оказывается в Германии.
В то же время обнаруживают документы, указывающие на то, что бывший министр иностранных дел Временного правительства П.Н. Милюков, находившийся в Киеве с июня по август 1918 года, вел переговоры о том, чтобы выдать замуж одну из старших дочерей царя Ольгу Николаевну или Татьяну Николаевну за великого князя Дмитрия Павловича и создать украинское государство под покровительством Германии и России.
Затем в 1982 году было обнародовано письменное свидетельство, опубликованное «принцем Анжуйским Алексисом де Дураццо», написанное умершей в Перми в 1970 году Марией Николаевной – дочерью царя.
По другим сведениям, описываемым в этой книге, Мария Николаевна была отправлена в Киев, где ее предложили обменять на «крайне левых» немцев, посаженных в тюрьму кайзером.
В 1983 году монахиня Паскалина Ленерт, служанка Пия XII, утверждает, что папа видел двух княжон Ольгу Николаевну и Марию Николаевну в Ватикане, но она не могла указать точную дату их встречи. Это было, с ее слов, в промежутке с 1939 по 1957 год.
Были даже опубликованы фотографии от 1957 года, где были запечатлены Мария Николаевна и Ольга Николаевна.
За Анастасию Николаевну выдавало себя очень много женщин. Самые известные из них: Анна Андерсон (полька – Франциска Шанцковская) и Евгения Смит (американка – Эугения Драбек Сметиско).
Как известно, останки царской семьи Николая II, а также их приближенных были найдены в июле 1991 года. Обнаружение места захоронения на первом этапе расследования привело к выводам, что в этом месте отсутствовали тела цесаревича Алексея Николаевича и одной из княжон. Первоначально эксперты пришли к выводу, что это, скорее всего, Мария Николаевна. Этот вывод привел к всплеску появления новых лиц, выдававших себя за Алексея и Марию.
После вала публикаций об обнаружении останков царской семьи появились и в России исследователи, которые смогли выявить проживавшую в СССР Анастасию Николаевну. Причем не Алексея и Марию, а именно Анастасию. В 1994 году в № 1 газеты «Совершенно секретно» появилась статья «Царевна Анастасия. Жизнь и смерть под надзором», где читателям рассказывалось о том, что Надежда Владимировна Иванова-Васильева, умершая в 1971 году в психиатрической больнице, – младшая дочь Николая II. До этого она более полувека находилась в неволе – в тюрьмах, лагерях, на принудительном лечении. В № 4 за 2002 год появилось продолжение статьи «Принцесса из казанской психушки», где цитируются протоколы допроса Ивановой-Васильевой, сравниваются фотографии женщины, находившейся на излечении в психиатрической больнице, и Анастасии Николаевны. При этом эксперт высказывает версию о том, что это одно и то же лицо. И это несмотря на то, что останки Анастасии уже были обнаружены.
Впрочем, это неудивительно, каких только версий не публиковалось о жизни и смерти семьи русского императора. Многие хотели верить, что они живы, ведь «надежда – последнее, что умирает в человеке», всем хотелось верить в чудо.
Таким образом, Наталья Ивановна Меньшова была далеко не единственная женщина, выдававшая себя за одну из великих княжон. В данном случае Ватикан и Украинская униатская грекокатолическая церковь ухватился за нее для дискредитации «безбожной России».
Во время Второй мировой войны эта церковь работала в генерал-губернаторстве и использовалась как трибуна, посредством которой велась пропагандистская компания по обработке украинского населения в националистическом духе. В сознание людей ей внедрялся постулат о необходимости борьбы с Советским Союзом при помощи Германии.
В планы архиепископа-митрополита Галицкого и Львовского, епископа Каменецкого, графа Андрея Шептицкого входило расширение влияния церкви не только на всю Украину, но и на всю Россию. Для руководства церкви нападение гитлеровской Германии на СССР стало настоящим праздником. Ее иерархи считали Гитлера освободителем и связывали с ним будущее украинского народа.
23 августа 1941 года Шептицкий писал Гитлеру от имени украинского народа, что он вверяет его полководческому и государственному гению свое будущее. Он писал, что украинцы твердо верят в дружбу с Германией и свои жертвы, которые понесли за свое будущее считают не напрасными. Что они, как и Германия, подверглись опасности в борьбе против общего врага – большевизма как истребителя европейской христианской культуры.
В настоящее время опубликованные документы указывают на тесную связь бандеровцев с руководством Униатской грекокатолической церкви, которое было в курсе всех их «темных дел». Это духовенство активно соучаствовало в преступлениях украинских националистов, стремясь дискредитировать проводимую в Советском Союзе конфессионную политику для разобщения групп верующих, для расширения своего влияние на Украину и Россию.
Необходимо упомянуть и о причинах уничтожения дома Ипатьева – последнего пристанища императорской семьи. Это произошло в начале семидесятых годов. В то время закрытый оборонный город Свердловск понемногу стал открывался для внешнего мира. В нем появились зарубежные специалисты, его стали посещать отдельные туристические делегации. Всех их тянуло к месту расправы с царской семьей. Местное управление КГБ фиксировало сигналы о большом интересе к этому дому со стороны посетителей города, особенно иностранцев. Информация об этом не раз сообщалась в Центр.
К середине 1975 года у высшего руководства КГБ СССР созрела мысль об уничтожении этого особняка. По этому вопросу неоднократно велись беседы с первым секретарем Свердловского обкома КПСС Я.П. Рябовым, который поддерживал идею о сносе этого дома.
26 июля 1975 года председатель КГБ при СМ СССР Ю.В. Андропов направил записку в ЦК КПСС под заголовком «О сносе особняка Ипатьева в городе Свердловске», на втором экземпляре этого документа стоят визы заместителя председателя КГБ при СМ СССР В.М. Чебрикова и начальника 5‑го управления КГБ Ф.К. Бобкова. В нем говорилось:
В прилагаемом проекте постановления ЦК КПСС «О сносе особняка Ипатьева в гор. Свердловске» говорилось:
4 августа 1975 года данный проект был утвержден Центральным комитетом ЦК КПСС. Он принял, как и все другие постановления ЦК КПСС, форму закона, подлежавшего обязательному исполнению. Однако решение его было претворено в жизнь только через два года. В ночь с 17 на 18 октября 1977 года особняк Ипатьева сровняли с землей.