Валерий Сафонов – Монашка (страница 56)
В письме А.Г. Белобородов писал:
Здесь следует несколько подробнее остановиться на архиепископе Гермогене, о котором упоминает А.Г. Белобородов.
В тот день, когда 28 апреля 1918 года стало известно о замене направления поезда с Николаем II, в Тобольске, председателем Тобольского совета бывшим матросом П.Д. Хохряковым был арестован архиепископ Гермоген. Когда-то он был горячим сторонником Григория Распутина, но затем поссорился с ним и был удален в один из монастырей Саратовской епархии. Уже после смерти Распутина Гермогена в начале 1917 года назначили тобольским архиепископом. Ходили ничем не подтвержденные слухи, что в Тобольске он был связан с царем, передал якобы ему какую-то сумму денег и переслал ему в Екатеринбург письмо патриарха Тихона.
Как архиепископ Гермоген мог переслать в Екатеринбург послание Тихона, непонятно, так как сам он был арестован в Тобольске 28 апреля 1918 года, то есть в это время Николай II с Александрой Федоровной были еще в пути и не знали, куда их везут.
После ареста П.Д. Хохряков увез его в Екатеринбург, там он был определен в тюрьму, где с ним общался бывший председатель Временного правительства князь Г.Е. Львов. Как свидетельствовал Г.Е. Львов следователю Н.А. Соколову в Париже, «Гермоген при разговорах со мною отрицал всякую свою связь с царем и, в частности, про передачу царю денег он не говорил ни слова».
Затем архиепископ был привезен из Екатеринбурга в Тобольск и 16 июня 1918 года П.Д. Хохряковым был утоплен в реке Туре, напротив с. Покровского – родины Григория Распутина.
Письмо и удостоверение привез в Тобольск и передал Хохрякову левый эсер Родионов, который был назначен начальником отряда особого назначения вместо Кобылянского, снятого с должности за неоднократные пьянки.
Свое решение о переводе из Тобольска в Екатеринбург членов романовской династии Уральский совет согласовал с Москвой. Центр сразу согласился с предложением совета.
7 мая 1918 года в 16 час. 45 минут в Екатеринбург он телеграфировал:
В этот же день и в то же время Москва предупреждала:
В это время до руководства Уральского совета стали доходить сведения, что Тюменский совдеп во главе с Н.М. Немцовым стал проявлять свои претензии на царскую семью, для чего намерен был послать в Тобольск большой красногвардейский отряд. Узнав об этом, А.Г. Белобородов 4 мая 1918 года в 12 часов 50 минут дня направил такое письмо:
Члены президиума Уральского областного совета в самом начале содержания Николая II в доме особого назначения обязаны были отдежурить сутки в ипатьевском особняке, для чего им выдавалось соответствующее удостоверение. На их обязанностях лежала проверка всех охранных постов в этом доме и наблюдение за своевременной доставкой питания арестантам, а также прием от них писем, заявлений, жалоб. Нужно отметить, что в начальный период содержания Романовых в Екатеринбурге писали они все очень много. В основном корреспонденция от них направлялась в Тобольск, к дочерям и сыну.
Ранним утром 9 мая 1918 года на дежурство в доме Ипатьева заступил редактор большевистской газеты «Уральский рабочий» В.А. Воробьев. Ему за подписью Белобородова было выдано удостоверение, в котором говорилось:
Свое дежурство редактор «Уральского рабочего» принял от члена президиума Уральского совета Николая Гурьевича Толмачева, который встретил его на парадной лестнице ипатьевского особняка. Вдвоем они отправились на второй этаж в апартаменты Романовых. Хотя было еще довольно рано, «арестованные» находились уже на ногах, правда, облаченные лишь в халаты.
Толмачев представил Николаю II нового суточного коменданта. Мария с любопытством взглянула на редактора газеты и хотела спросить что-то, но смутилась, по-видимому, своего туалета и отвернулась к окну. Александра Федоровна полулежала на диване с завязанной головой и не обратила на Воробьева никакого внимания.
Перед обедом Воробьев и начальник караула П.С. Медведев повели Николая II и Марию на прогулку в сад. У Александры Федоровны болела голова, и от прогулки, как обычно, она отказалась. Впереди шел один из часовых с винтовкой, за ним Медведев, затем доктор Боткин, царь с дочерью. Замыкал эту процессию Воробьев. Спустившись вниз по лестнице во двор, они пересекли его и оказались в небольшом садике, с одной стороны который упирался в стену дома, а с других – в высокий забор.
Боткин, Медведев и Воробьев уселись на скамейку, а царь с дочерью, переговариваясь изредка между собой, стали прогуливаться по дорожкам. Боткин оказался словоохотливым. Нужно отметить, что доктор от имени Романовых вел все переговоры с властями. День был жаркий, Боткин в расстегнутой рубашке, сидя на скамейке, тяжело отдувался, не раз вытирая потный лоб. Вот он посмотрел на Воробьева и спросил:
– Скажите, Владимир Александрович, долго ли нас будут держать в Екатеринбурге?
Редактор развел руки в стороны, пожал плечами и ответил:
– Не знаю этого я, Евгений Сергеевич. Это от меня не зависит.
Боткин вытер платком лоб и быстро сказал:
– А от кого это зависит?
Воробьев также быстро произнес:
– От правительства, Евгений Сергеевич… От него… Только от него…
А Николай II прогуливался с Марией по садику, иногда в голос смеялся шуткам своей дочери. Ему также было жарко, он растянул ворот своей офицерской гимнастерки и внимательно прислушивался к разговору Боткина с Воробьевым. Вдруг он остановился напротив скамейки, на которой сидели Боткин, Медведев и Воробьев, и спросил:
– Ответьте мне, пожалуйста, Владимир Александрович, Белобородов – еврей?
Редактор удивленно посмотрел на царя, а он продолжил:
– Мне кажется, он русский.
Воробьев тут же подтвердил:
– А он и есть русский.
Николай II неуверенно покачал головой, отошел на несколько шагов от скамейки, вернулся и спросил:
– Как же тогда он занимает пост председателя Уральского совета? – недоуменно протянул бывший царь. Оказывается, он был убежден, что во главе советских органов состоят только большевики-евреи.
Воробьев усмехнулся и ответил:
– Эту должность занимает Белобородов на законных основаниях, его избрали депутаты Уральского совета. Национальность для нас не играет никакой роли. Главное – деловые качества и верность делу революции.