Валерий Сабитов – Тайна Тавантин-Суйю. Научно-фантастический роман-предостережение (страница 3)
– Вас поразили наши летательные аппараты? Да, мы научились не подражать и даже не копировать природу. Мы пошли дальше…
На экране сменяли друг друга стрекозы, пчёлы, комары в разных видах и разрезах. Для неискушённого зрителя картинка впечатляющая. Хромотрон старается по-настоящему, он уважает Сиама. Симпатия взаимная. Голографический плазменный мозг и комплексующий мужичок – странненький симбиоз. Они меня тревожат. На бессловесном уровне что-то или кто-то мне говорит: «Остерегайся, Гилл, и Хромчика и Сиамчика!»
– В ваши времена считалось, что крылья насекомых мёртвый орган, похожий на высушенную твёрдую плёнку. Но в крыльях и нервы, и кровеносные сосудики, и прожилочки, затянутые мембраной. Минимум массы и максимум подъёмной силы! Мы сохранили на макрокрыльях живых аппаратов все органы, созданные природой: всякие там волоски, сенсибилизаторы. И оставили саморегуляцию крутящего момента в разных направлениях, осязательные рефлекторы, анализаторы встречного потока воздуха…
– Это было сложно? – по-моему, принц слушает Сиама «в пол-уха», из вежливости перед представителем власти, но пристально всматривается в меняющиеся картинки, – Ведь простое увеличение размеров не может дать повторения эффекта? Например, летящего комара, да ещё и пустого изнутри?
– Ведь частота взмахов крыла комара доходит до тысячи? – продолжил интерес принц.
Всё, непрошеный содокладчик загнан в тупик. Я впервые за утро повеселел. Ведь он дилетант, каких мало. Спортсмен, вице-президент, куратор Барьера-100, – мыльный пузырь, который лопнет через год. Да, я никогда не испытывал симпатии к обаяшке Сиаму. А сейчас мне интересно выяснить: от кого он отвлекает принца, от президента или от меня? Или же решил привлечь гостя, «овладеть» им чисто по-женски? Но принц настоящий мужик, какую бы противоречивую роль в жизни моей и близких мне людей ни сыграл. В этом я стопроцентно уверен. То-то будет прецедентик! – пятьдесят процентов голосов нетрадиционалов на следующих выборах сделают Сиама президентом. Чтобы не лопнуть, этот пузырь пойдёт на всё! Но сначала быть ему битым.
И торжественный баритон Теламона, и проникновенный тенорок Сиама надоели. Я отключился от них и обратил взгляд на стены Храма: покрытые тонким слоем жидких намагниченных кристаллов; они сияют, светятся. Вершина голографии. Отображается вживую – объёмно и красочно – всё, что в данный момент требуется: лица людей, пейзажи планет, важнейшие события в реальном времени. Иллюстрации к докладу… Вот, сейчас: дикая, умопомрачающая пляска геометрических цветных узоров, разработанных гением Хромотрона. Она предваряет особо важное сообщение. И затем планета примется чествовать своих наилучших граждан. А начало сегодняшнему чествованию положено четыре недели назад…
Передо мной, заслонив внутреннее пространство храма, в тысячный раз за месяц встала площадь Куси-пата в Коско, где свершилась трагическая и многообещающая перемена судеб. Свершилась по моему замыслу. Нет, не по замыслу, по вине! А затем: странный, совершенно невероятный маяк Гарвея, Фрэзи, воскрешение в квартале Кори-Канча. И затерянный где-то в иных веках и пространствах Илларион…
– Да, мы полностью устранили внешнее насилие. Каждый человек теперь истинно свободен! Тем не менее Консулат, единое Правительство Земли, постановил учредить конфиденциальную службу в ранге консульства. Оказалось, мы забыли о психологической и психической стабильности…
Президент сделал краткую паузу, а я похолодел. Вот и первый признак, показывающий наличие в клубке невидимой, тайной нити – возвращение к секретным службам прошлого. Назревает диктатура одних над другими! Какое стыдливое понятие подобрали: «конфиденциальная».
– Новая служба займётся своевременным выявлением и устранением внутренних, психических аномалий в личностном и групповом сознании. Ведь чем дальше мы продвигаемся по пути восхождения, тем выше ответственность за каждый шаг. Наши поступки обусловлены той или иной мыслью, не так ли? Всё выше цена каждого, даже случайного отклонения.
Беспокойство моё как-то проявилось внешне и принц, оторвавшись от Сиама, пристально посмотрел мне в глаза. И показалось, прочитал мысли, роем закрутившиеся в моём сознании.
А ведь в докладе президента ни слова о болевой точке Барьера: о том, что биовремя человека движется в диссонанс со стрелками часов природы. Именно этот разлад лежит в основе скрытого процесса дряхления, именно он не позволяет преодолеть столетний рубеж. Захотелось сказать об этом принцу, но он переключился на речь президента. Оно того стоило – тот заговорил о космической программе человечества, о трагедии Пятой Звёздной. О том, что тема звездоплавания закрыта Консулатом на неопределённый срок. Если вопрос поставлен, это кому-то нужно! Надо бы узнать, кто готовил этот кусочек доклада. Вдруг возрождается идея Шестой Звёздной экспедиции?
Перед внутренним взором встало бородатое лицо смотрителя Гарвея. Почему? Никому не нужный маяк и никому неизвестный смотритель… Илларион смог бы возродить цепь Звёздных. Через двадцать-тридцать лет. Наверняка смог бы! Он уверен, что скрыл мечту жизни от всех. Но от меня?!
Я оторвался от внутреннего обозрения прошедшего, шумного и чрезмерно насыщенного эмоциями дня, и посмотрел на Элиссу. Она, скривив губки и сощурив глазки, разглядывает награды, гордо блистающие золотом и самоцветами в неподходящем для них углу комнаты. Открытая печаль? А я и не подозревал присутствия в ней атавистических, глубоко женских чувств! Современная женщина не переживает напрасно, она преодолевает! И вот, Элисса, не раз осуждавшая меня за излишнюю впечатлительность, сняла с себя маску твёрдости.
После отказа от оставшихся почестей, включая постельную сцену со жрицей вечной любви, которую Хромотрон Вездесущий наверняка приготовился запечатлеть для будущих поколений во всех подробностях, по возвращении домой, я швырнул знаки почётного гражданского отличия за любимое кресло Иллариона. Элисса аккуратно повесила оранжево-чёрную ленту командора ордена Высшего Отличия на спинку кресла, звезда ордена легла на сиденье. Рядом скромно устроились знак почётного гражданина и документ Консулата, подтверждающий и удостоверяющий… Где, когда и зачем мне носить столь солидные регалии? Подарить Парфенопею?
Натолкнулся на грустно-осуждающий взгляд Элиссы, понимающе-сочувственно кивнул и вернулся к анализу дня. Говорить нам не о чем.
Апофеозом стало появление короля. Того, кто считанные дни назад вовсе не был живым, а, скорее, необратимо мёртвым. Мумией. Воскрешённая надежда на преодоление Барьера… На самом ли деле он живой, а не голографический призрак, не воплощённая в вещественный сгусток тайная нить клубка? Королю предложили кресло, похожее на трон Инки, что стоял на Куси-пата в момент Реконструкции. Место между принцем и вице-президентом. Но король легко поднял кресло-трон мумифицированными тысячу лет назад руками и поставил его справа от меня, отодвинув стул президента Теламона. Никто ничего не понял. И никто не возразил.
Несколько минут назад я просмотрел одну из записей, сделанную Хромотроном. Говорили двое, стоящие в отдалении от алтаря, рядом с распахнутой настежь парадной дверью; за их спинами бурлила человеческая масса, растёкшаяся по гряде холмов, заполнившая храмовые лестницы и берег прекрасной реки. Храм в праздники притягивает людей, как магнит железную пыль. И эти двое – ну зачем они здесь? На домашнем экране и видно получше, и тесноты никакой.
– Ты заметил? Реконструированный король и заблудившийся во времени принц одной, родной обоим страны переполнены по макушку одноимёнными зарядами. Один просто искрится при виде другого.
– Да, вижу. Они будто заклятые враги, которых силой принудили к миру и прощению.
– И ещё… Они мало отличаются от нас. И внешне, и характерами. Убрать различия в языке, одежде, привычках, и мы современники. Сотни, тысячи лет – неужели они меняют нас только в деталях? А не в сути?
– Но в нашем мире нет вражды.
– А что есть соперничество? Оно на верхах достигает такого напряжения! Эмоции, неприязнь – кто их отменил? Дай волю – та же ненависть…
– Вам сообщить имена обоих? – спросил Хромотрон.
Я невольно зажмурил глаза. Неужели Хромотрон ожил, очеловечился? И «самолично» поддерживает идею секретной психотронной службы, заявленной всенародно?
– Нет! – почти прокричал я
Постаревшее дерево стен задышало темнеющей прохладой. Пришёл вечер, тихий и не жаркий. Какой надо вечер. За окнами загорелись чужие огни домов-бутонов. Цветные тени-отражения заскользили по комнате, придав ей марсианский колорит. Я не видел и не знаю соседей, а они сегодня выведали обо мне всё. Но никто не рвётся в странный деревянный домик пожать герою руку. Думаю, им достаточно Хромотрона, который показывает желающим всё, что происходит со мной в любую секунду. Запретить этого я не могу.