Валерий Сабитов – Принцип Рудры. Фантастико-приключенческий роман (страница 7)

Носители санскритской культуры считали пуп одним из центров человеческого организма, рядом с ним – главнейшие энергетические фокусы, чакры, через которые осуществляется связь физического тела с его тонкими оболочками. Через чакры струятся потоки космической энергии. Той самой, на которой держится жизнь.

Мана, «красная вода» Маке-Маке…

И греки не обошли стороной пуп (в переводе на греческий – омфалос)…

Однажды Зевс пожелал обозначить центр Ойкумены и для того провёл интересный эксперимент, после ни разу не повторённый. Одновременно в двух направлениях, восточном и западном, он выпустил двух орлов. В месте встречи птиц установили камень небесного происхождения по имени Омфал. Пуп то есть. Не исключено, что камень сам упал в то место, где встретились облетевшие Землю орлы. Нельзя исключить третий вариант, – камень Омфал, Пуп Земли, всегда лежал там, где и надлежало ему быть в соответствии с именным предназначением. Однозначного ответа нет. А вокруг Омфала греки устроили святилище, укрывающее центр мира.

Древняя жаркая земля Мекки… Чёрный камень Каабы, над ним библейский Авраам соорудил место поклонения Всевышнему. В седьмом веке нашей эры Кааба вновь стала центром мира, главной мечетью мусульман, целью хаджа – паломничества.

На острове Пасхи сохранились следы нескольких храмов. Вершину самого большого вулкана, Рано-Као, венчает святилище. Многие океанографы настойчиво утверждают, что во времена, когда океанийцы свободно путешествовали по морским просторам, остров Рапа-Нуи в целом являлся главным храмом Океании. Да и только ли Океании?

И сколько их, таких центров Земли?

Знания объединены единой темой и, тем не менее, – разрозненны. За ними – разгадка чего-то большого, но она не даётся. Не хватает остроты ума, той самой гениальности? Наука считает доказанным, что в этих самых местах особенная энергетика. Так что же, у Земли было несколько пуповин? Или Земля неоднократно испытала муки рождения? И осталось соответствующее число пупов, напоминающих о былом, хранящих неизвестно какие тайны. Не случайно они, – средоточия стольких загадок.

Веды, Бхагавад-Гита, Библия, Авеста… Надо бы заново перечитать. Посмотреть под другим, новым углом. В книжной библиотеке «Хамсина» нет их, и в компьютерную память они не введены.

А может быть, все эти аналогии-ассоциации – лишь плод его воображения, ушедшего в мистику? Бродят где-то рядом с палаткой аку-аку, невидимые духи Рапа-Нуи, и нашёптывают слова, путающие ум. Как всё-таки мало знает Тайменев Николай Васильевич, не такой уж и молодой преподаватель истории, считающий эту самую историю своим пожизненным увлечением. Ведь ещё утром он готовился поразить образованностью аборигенов острова. А у них наверняка существует скрытая, эзотерическая линия преемственности древних знаний.

На Земле сменилось столько эпох! И геологических, и исторических… Об одних мы только догадываемся, о других ничего не знаем. А ведь со сменой эпох очень многое уходит безвозвратно. Столь много, что по сравнению с сохранившимся можно считать: уходит всё! И процесс начинается заново. Кто может ответить на вопрос: повторяется ли история, в том числе человеческая, с её ошибками и достижениями? И что отнести к ошибкам, а что к заблуждениям? Что в нашей жизни приобретено нами, а что – наследство прошлых эпох?

Отпечатки тайн… Они могут быть во всём: в именах и названиях, в знаках письма, в монументах и статуэтках. Дошедших из миров, живших по-другому, для нас совершенно непонятно.

Река размышлений незаметно перенесла Тайменева в океан глубокого сна без сновидений. Около шести утра появился разгорячённый Франсуа, перевернул все свои вещи, нашёл что-то, и перед уходом шепнул Николаю:

– Не забудь, утро нормального человека начинается с рюмки и фруктика. В холодильнике всё есть. Я проверил.

Тайменев в полусне шутливо возмутился:

– Хотите споить? Кстати, как говорят в моём отечестве, кто у нас будет третьим?

– Третьего не дано, – немедленно среагировал Франсуа, – В третьем рядом с тобой нет смысла. Потому как поить тебя, Василич, нету сил. Компрене-ву?

С этими словами Марэн вышел из палатки, рядом заурчал двигатель автомобиля и Тайменев снова провалился в сон. Разбудил тот же Франсуа, на этот раз нарочито откровенным шумом. По разлитому в палатке сиянию видно, – солнце стоит достаточно высоко.

– Вам в России что, спать не дают? Ты помнишь, что я сказал пару-другую часов назад? Не мешало бы за мной записывать, везде пригодится. Тебе как другу советы даю бесплатно. А вообще подумываю открыть фирму советов. Не тех, не тех, не пугайся. Слушай ещё одну истину, и будешь совсем здоров. Итак, утром, – рюмочку с фруктиком. Вечером, – поглощение энергии молодых дам. Не нравится слово поглощение, заменим на обмен. Взаимообмен, – Франсуа раскатисто рассмеялся, – И чем она моложе, тем лучше: меньше всяких наслоений. Интеллект тут ни при чём. Выполняешь мои заветы, – и следующий день у тебя идёт лучше сегодняшнего. И так в прогрессии. Теперь радостная весть, она тебя быстро поднимет. Сегодня за завтраком в местах не отдалённых видел госпожу Эмилию. Вспоминала добрым словом, спрашивала. Да. Спасайся сам, я в ближайшие дни отсутствую…

Свой монолог Франсуа произнёс в одной тональности, не прерывая умывания, бритья, переодевания. Его бешеная энергия окончательно разбудила Николая и, потянувшись для порядка, он поднялся с кровати.

День, как и утро, пошёл неторопливо, ни шатко, ни валко. Бесплатный завтрак, входящий в стоимость поездки, незаметно перешёл в столь же неограниченный распорядком обед. Привычные временные ориентиры размылись, стало свободно и раскованно. Никуда не надо спешить, так как опоздать просто некуда. Время сомкнулось с вечностью и исчезло, растворилось в нём, а вместе со временем пропали заботы, беспокойства, – всё то, что, неумолимо отсчитывая минуты и часы, подводит жизнь к роковой черте, не давая как следует подготовиться к переходу.

«Тангароа» мудро предусмотрела медленное вживание доверившихся ей туристов в новый мир и предложила на первый день только одно развлечение познавательного характера: посещение подземной пещеры невдалеке от административного центра. Тайменеву всё больше нравились люди, спрятанные за вывеской с загадочным звучным словом «Тангароа», будто взятого из незавершённой реальности Александра Грина. Когда ещё туристический бизнес на Рапа-Нуи будет приносить ощутимую прибыль, а они уже сейчас нашли средства и предусмотрели столько для нормального отдыха на своём маршруте! То обстоятельство, что прибрежную гостиницу на Моту-Нуи не успели завершить «под ключ», добавляло местного колорита в быт, да и, на взгляд Тайменева, нисколько не влияло на комфортность. Скорее, наоборот, ведь иначе к тем же пещерам пришлось бы ехать автобусами, по булыжникам необустроенных пока дорог, и в жару возвращаться.

Вспомнив красочные описания пасхальских пещер Туром Хейердалом, Николай Васильевич решил не терять времени и приступить к непосредственному ознакомлению с островом. Не включаться же в систему оздоровления «по Марэну», в самом деле.

На рекламных стендах рядом со зданием пищевого центра нашёл точку расположения пещеры и ознакомился тут же с условиями посещения. Оказалось, это совсем рядом, в четырёх десятках метров на север, за молодой эвкалиптовой рощей.

У входа в пещеру дежурит живописно разодетый туземец, с веером цветных птичьих перьев на голове. Используя пёструю, как и его одежда, смесь английского, испанского и рапануйского, что-то рассказывает десятку собравшихся вокруг туристов.

– Эсперо, сеньор, эсперо… Я жду вас, сеньор, – обрадовано воскликнул пещерный гид, заметив Тайменева, и тут же приступил к инструктажу о правилах поведения внутри пещеры.

Видно, Тайменев явился недостающим звеном в цепи, последней каплей в чаше, и гид посчитал, что именно такое количество необходимо для разовой экскурсии в недра его родной земли. Экскурсанты один за другим полезли в пещерный вход. Гид открыл, а Николай завершил процессию. По пробитому в монолите скалы туннелю можно идти свободно, только немного наклоняясь, если рост выше среднего. Установленные в потолке через каждые два шага тусклые фонари в меру рассеивают подземный мрак. После нескольких поворотов они оказались в помещении размерами в двухкомнатную квартиру, с отшлифованными стенами, в которых светятся застеклённые ниши. Пространство пещеры заполняет красноватый свет, источники коего Тайменев не смог обнаружить. Отражённые полированным камнем, потаённые лучи ложились на стены вязкой тяжёлой массой, стекающей кроваво-красными потёками на гранитный пол. Периодически под ногами раздавался сдержанно-сильный приглушённый вздох и прокатывалась дрожь, заставляя замирать в насторожённом испуге. Неискушённый посетитель должен находиться в постоянном возбуждении, чтобы посещение пещеры закрепилось в памяти как яркое приключение. Расширенные зрачки и робкое молчание спутников Николая сообщили: так и будет.

Освещённые изнутри стенные ниши, отгороженные прозрачным барьером, в мистически багровом освещении выглядят норами, ведущими в страшные глубины острова, где ворочается и вздыхает некто громадный и беспокойный. И, конечно же, в любой момент из этих нор может протянуться когтистая лапа или выглянуть змеиная пасть. На стеллажах ниш покоятся разнообразнейшие поделки из камня и дерева. Пояснительные таблички извещают, что туристы видят раритеты, бесценные, невообразимо древние… А копии этих единственных оригиналов, – добавляет гид, ставший в пещере немногословным, – можно приобрести в лавках фирмы «Тангароа» в долине и на пляже Анакена. Видно, что островитянину здесь не по себе и лишь сумма вознаграждения за труд удерживает от бегства на воздух.