Валерий Сабитов – Принцип Рудры. Фантастико-приключенческий роман (страница 17)

Жонглируя словами, губернатор Хету не забывал обязанности хозяина и предлагал Тайменеву то коньяк, то фрукты, следил за рюмками-тарелочками соединяющего их столика. Или разъединяющего… Постепенно окружающее для Николая Васильевича стало терять признаки устойчивости: резкость линий, чёткость светотеней… Все вещи укрылись под неким флёром. Так интим Востока укрывается полупрозрачной голубоватой кисеёй, делающей скрытое за нею зовуще-таинственным, полуреальным, «выхваченным» из волшебного сна любви.

Уютно-привычно и экзотически-необычно: примерно так воспринимал микромир кабинета Тайменев, оценивая не рассудком, а, скорее, внутренним чутьём развёртывание логики губернатора, пытаясь предугадать её дальнейшие повороты. Но здравый смысл играл с Николаем в прятки: до конца, по-настоящему, не верилось в реальность происходящего. То пропадёт бесследно интересная мысль, то дрогнет нога в мимолётном нервном тике.

– Мой остров пережил недолгий всплеск искреннего всеобщего интереса к себе. Искренность и всеобщность пришли и ушли. Что осталось? И что будет? Вот что меня беспокоит.

– Вы думаете, вашему острову что-то грозит?

– Давайте подумаем вместе. Разве не отличается то, что вы здесь увидели своими глазами, от вашего представления? Ведь вы успели посмотреть больше, чем все другие туристы.

Тайменев немного подумал, чтобы высказать главное из своих впечатлений.

– Отличается, конечно. Во-первых, я не ожидал такого обилия зелени. Особенно в долине Анакена. Проложен регулярный туристический маршрут из Бейрута. А это – и Европа, и Азия. Вас ждёт валютный обвал. Почти все статуи поставлены на свои места. Гигантская работа. Думаю, приблизительно таким выглядел остров давным-давно.

– Я мог бы продолжить ваш список. Субсидии от правительства с правом свободного распоряжения ими. Новый статус отношений с государством, мы впервые стали полноправным субъектом госбюджета. В таком ключе список, открытый вами, можно продолжать. И закончить тем, что значительно повысился уровень жизни аборигенов острова. Ещё пять лет назад такое выглядело бы фантастично: над островом висит спутник, в каждом доме радиотелеаппаратура, способная принимать любую радио— и телепрограмму мира. Некоторые каналы адаптированы к нашему диалекту. О таком расцвете ни Хоту-Матуа, ни Кук с Лаперузом не мечтали. Так?

– Действительно, скачок. Настоящая революция. Что же вас настораживает?

…Нет, интересный получается разговор. Руководитель самостоятельной территории, похоже, не совсем рад внедрению в жизнь соотечественников технического прогресса, а своё недовольство поверяет человеку, с которым встречается впервые. Или губернатор избрал его в качестве доверенного лица?

– Настораживает? – Хету нахмурился, – То ли слово? Всё-таки без обращения к Белому времени не обойтись. Люди работали с камнем без использования андезитовых топоров или металлических рубил. От тех людей не осталось технологического мусора. А сама технология превосходила возможности современной цивилизации, я уверен. Камень для них был как для нас масло, они не обращали внимания ни на его твёрдость, ни на вес, ни на размеры. Но ведь работа с камнем – деталь, за которой целая культура. В моих глазах они волшебники. Так почему же мы восхищаемся создателями исполинских статуй, работавших первобытными каменными рубилами?

Разговор перешёл на сходство признаков культуры первого периода на Рапа-Нуи с признаками доинкской культуры в Южной Америке. Они незаметно опустошили бутылку коньяка неизвестной марки. Странно, но опьянения не было; лёгкое возбуждение пронизывало Николая, поддерживая равновесие между телом и психикой. Губернатор вернулся к тому, с чего начал, к красной статуэтке, изображающей невиданное существо, одинаково хорошо приспособленное к жизни во всех стихиях: водной, воздушной, наземной. Тайменев понял, что встреча подходит к завершению, «первый круг» замкнулся.

Губернатор Хету, провожая гостя к выходу из кабинета, остановился у двери и протянул шоколадную руку. Ладонь приятно горячая и твёрдая.

– Итак, мы решили ваши вопросы, действуйте спокойно. Ваше сознание глубоко увязло в наших проблемах. Это хорошо, но… Прошу вас быть осмотрительнее и благоразумнее. А недосказанное… Мы ещё вернёмся к нему.

К сожалению, тогда Николай Васильевич счёл предупреждение об осторожности данью этикету и не придал ему значения. Думая над этой своей ошибкой вдали от острова Пасхи, он уверился, что иной линии событий, чем та, что свершилась, быть просто не могло. Да и сам губернатор в тот день знал немногим больше, чем сказал. А это «большее» относилось в основном к сфере предчувствий, предвидения, которая не терпит логики и не поддаётся предварительной проверке.

Поглощённый обдумыванием впечатлений от встречи с губернатором, Тайменев был переполнен прежде всего радостью от полученного разрешения действовать на острове по собственному усмотрению. И от того, что ему предоставлен транспорт для поездок в Оронго, – губернаторская «Тойота». Едва ли это чересчур: речь идёт всего-навсего о попутной доставке туда и назад.

Тревоги и подозрения, вызванные посещением лагеря археологов и ночным визитом Те Каки Хива, казалось, отступили насовсем. В приподнятом настроении возвращаясь в палатку, Николай видел себя на вершине Рано-Као, с фотоаппаратом в руках осматривающего древнюю обсерваторию и дома птицелюдей.

Через год-другой лавина туристического бизнеса сметёт в Оронго всё первозданное, останется отлакированная и отглаженная выставка, подобная пещере, которую он посетил в первый день пребывания на острове. Откроется отель на Моту-Нуи, заработают арочный и подвесной мосты, соединяющие островки птицечеловеков с берегом, – и тогда на Рано-Као делать будет нечего. Да и на всём острове тоже, наверное. Так что он посчитал, ему неслыханно повезло.

Закатная карта

Водитель губернаторской «Тойоты», далеко не нового джипа песочного цвета, Ко Анга Теа, был юн и изящен как девушка. Тайменев сразу отметил в нём интересный сплав двух качеств: развитое чувство собственного достоинства и преклонение перед хозяином, Ко-Ара-а-Те-Хету. Первое спасало его от рабского безоглядного подчинения воле начальства, второе давало возможность сознательно разделять взгляды мудрого хозяина на происходящее. Личных интересов, мешающих службе, Ко Анга Теа по молодости не имел, и любое поручение губернатора воспринимал как собственное дело, выполняя его буквально и творчески. Так же он отнёсся к шефству над Тайменевым.

Отыскав проезд со стороны аху Винапу, что на берегу в полутора километрах к северо-востоку от вершины Рано-Као, Ко Анга Теа доставил Тайменева почти к селению птицелюдей. Договорившись о времени и месте встречи, водитель так грациозно занял место за рулём, что Николай Васильевич залюбовался его движениями, их плавностью и мягкостью. Столь совершенный организм невозможно обрести тренировками.

Николай с раннего детства с симпатией относится к физически развитым людям. Человек с воспитанным, твёрдым, гибким, закалённым телом не может быть глупым и злым. Бывают исключения, когда совершенствование организма становится самоцелью и гипертрофирует пропорции красоты во имя достижения превосходства. Сила без ловкости, гибкость без крепости…

Сила, выносливость, красота… Если Тайменев и имел среди людей кумира, то им был Геракл. И всегда стремился походить на героя Эллады, каким его представлял. Понимая, что достигнуть желаемого уровня не сможет никогда, – Гераклом не становятся, им рождаются. Дар Провидения… Но приблизиться к идеалу в человеческих силах.

Тайменев смотрел вслед джипу; тот спускался в долину, следуя направлению древней, плохо сохранившейся дороги. Машина шла легко, без остановок, как на соревновании по слалому. Достигнув развалин каменных домов у подножия Рано-Као, Ко Анга Теа повернул налево, к Ханга-Роа. На южной окраине деревни дом губернатора. На крыше дома трепещет под морским ветерком такой же флаг, как над резиденцией в долине Анакена. Джип остановился у дома, маленькая фигурка водителя исчезла в дверях.

Губернаторский дом отличался от остальных только наличием государственного флага. Дорога, идущая далее на север, разделяет деревню пополам, и на северной её окраине разветвляется. Левая ветвь идёт далее по-над обрывом. Правая соединяет Ханга-Роа с долиной и бухтой Анакена, являясь кратчайшим путём от главного поселения острова, где обитает большинство жителей, до долины Королей, где расположились административный и культурно-торговый центры.

Вдоль левой, прибрежной дороги группами застыли великаны, обратив лица к середине острова. Зелень, прикрывающая белые домики Ханга-Роа, километрах в двух от деревни кончается, и взору предстаёт каменистая пустыня, кое-где оживляемая бледно-зелёными кустами и неяркой травой. Обычный пейзаж всей центральной части острова… Лишь оживлённая долина Анакена светится ярким изумрудом эвкалиптовых и пальмовых рощ, зарослей деревьев и кустарников. Есть ещё зелёное пятно у подножия вулкана Рано-Арои. И всюду вдоль береговой линии: фигурки каменных исполинов, кажущиеся с вершины Рано-Као беспорядочно расставленными куклами.

Бескрайний океан подступает к обрывистым склонам со всех сторон, облизывает скалы, пытаясь добраться до окаменевших фигурок-кукол. Когда-нибудь он достигнет своей цели, земное время не властно над водой, породившей сушу из своих древних глубин и готовой вернуть её обратно. Столь малый островок сможет ли долго противостоять неотвратимой ярости океана?