Валерий Рябинин – Тринадцать с половиной (страница 3)

Несколько рук поднялось, включая руку моего соседа, что меня удивило.

– Хорошо, значит, Лиза, ты можешь присоединиться к третьей группе, они как раз анализируют скандинавскую подростковую литературу. Костя, введёшь Лизу в курс дела?

Мой сосед впервые посмотрел на меня напрямую и кивнул.

– Конечно, – произнёс он тихо.

Остаток урока я пыталась вникнуть в проект, который, как оказалось, был довольно интересным. Класс был разделён на группы, каждая исследовала подростковую литературу разных стран и эпох. Моя группа, помимо меня и Кости, включала ещё троих – тихую девочку с длинными тёмными волосами, полноватого мальчика, который постоянно шутил, и серьёзную отличницу с первой парты.

С каждой минутой я чувствовала себя немного более расслабленно. Может быть, всё будет не так уж плохо. Может быть…

Прозвенел звонок, и класс мгновенно пришёл в движение. Ольга Дмитриевна объявила домашнее задание и, пожелав мне ещё раз удачи, вышла из класса.

Я начала собирать тетради, когда услышала за спиной голос:

– Ну что, новенькая, ты из Приморского района? – Маша стояла, опираясь на мою парту, в окружении двух подруг. – Как тебе центр города? Не слишком ли… непривычно?

В её голосе была приторная вежливость, под которой скрывалась насмешка.

– Нормально, спасибо, – я постаралась, чтобы мой голос звучал нейтрально.

– И всё-таки это странно. Посреди года, из обычной школы… – она задумчиво покрутила прядь волос. – Твоя мама работает в какой-то компании, да? Моя мама – известный дизайнер, может, ты слышала…

– Нет, извини, не слышала, – я спрятала скетчбук в рюкзак.

Маша прищурилась, будто я сказала что-то оскорбительное. Её подруги переглянулись с явным удивлением.

– Странно, все знают бренд «Белова». Мама одевает половину знаменитостей, – она поправила безукоризненный воротничок блузки. – Но если ты и правда переехала из… пригорода, то неудивительно.

Последнее слово она произнесла так, будто речь шла о какой-то дикой местности.

– Приморский район – не пригород, – спокойно возразила я. – Это вполне себе город.

– Ну да, конечно, – Маша снисходительно улыбнулась. – В любом случае, раз уж ты теперь учишься здесь, тебе стоит знать некоторые правила. Неписаные, но важные.

– И ты мне о них расскажешь? – я начала раздражаться, но старалась держать себя в руках.

– Разумеется, – Маша выпрямилась, всем своим видом демонстрируя превосходство. – Первое: в нашем классе есть свои… группы. Ты новенькая, так что можешь не сразу разобраться, с кем стоит общаться, а с кем – нет.

Она бросила выразительный взгляд на Костю, который делал вид, что не слышит разговора, но заметно напрягся.

– Например, не все места в столовой… равнозначны, – продолжила Маша. – Но я могу помочь тебе освоиться. Если захочешь, конечно.

Это был тест. Я знала такие моменты по старой школе – момент, когда ты выбираешь сторону, и этот выбор определяет всё твоё дальнейшее существование в школьной иерархии.

Я могла согласиться, кивнуть и получить пропуск в высшую лигу класса. Или отказаться и автоматически стать изгоем.

Взвесив все варианты, я выбрала третий путь:

– Спасибо за предложение. Я подумаю.

Маша явно ожидала другого ответа. Она на секунду растерялась, но быстро вернула себе самообладание:

– Конечно, думай. Только не слишком долго. Предложение имеет ограниченный срок действия, – она улыбнулась и повернулась к подругам. – Идём, девочки, у нас химия.

Они ушли, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и ощущение, что первый раунд остался за мной, но война только начинается.

– Ты сделала ошибку, – тихо произнёс Костя, когда они вышли. – Это была проверка, и ты не прошла.

– Я не выбирала сторону, – ответила я, собирая оставшиеся вещи. – Это не ошибка.

– В нашем классе нейтралитет – это уже выбор стороны, – он наконец посмотрел на меня прямо. Его глаза за стёклами очков были удивительно серьёзными. – И не самой выигрышной.

– Я привыкла выбирать друзей по своим критериям, а не по чужим рекомендациям, – сказала я, закидывая рюкзак на плечо. – У нас сейчас какой урок?

– Алгебра, – Костя тоже поднялся. – Я могу показать, где кабинет.

Я кивнула, и мы вышли из класса вместе. В коридоре было шумно – между уроками ученики всегда становятся громче и активнее, словно пытаясь компенсировать вынужденную тишину на занятиях.

– Так что там за группы в классе? – спросила я, когда мы протиснулись через толпу младшеклассников.

Костя оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то:

– «Элита» – Маша и её свита. К ним примыкают Денис Корнеев и пара его друзей из спортсменов, – он начал загибать пальцы. – «Ботаники» – Сашка с первой парты, Лена и пара человек, которые реально учатся. «Середнячки» – те, кто не выделяется ни в одну, ни в другую сторону. Ну и… – он немного замялся, – «лузеры», куда зачисляют всех, кто не вписывается в предыдущие категории.

– И ты там? – прямо спросила я.

Он усмехнулся:

– Я в отдельной категории «главный ботан и задрот». Почётное звание, заработанное кровью и потом, – в его голосе звучала ирония, но я чувствовала, что за ней скрывается обида. – А вот парень, который сейчас к нам идёт – Артём Климов. Он вообще вне категорий.

Я проследила за его взглядом. К нам действительно приближался высокий темноволосый парень, который двигался с той особой уверенностью, которую не купишь ни за какие деньги. Он не был похож на типичного школьного красавчика из фильмов, но что-то в его осанке и взгляде заставляло обращать на него внимание.

– Привет, Костян, – он хлопнул моего соседа по плечу, и я заметила, как тот вздрогнул. – Не представишь меня новенькой?

– Лиза, это Артём, – сухо произнёс Костя. – Артём, это Лиза Соколова. Она только перевелась.

– Я заметил, – Артём улыбнулся мне, и на его левой щеке появилась ямочка. – Добро пожаловать в зоопарк. Как первые впечатления?

– Смешанные, – честно ответила я, изучая его. Что-то в нём настораживало. Он был слишком… гладкий? Отполированный? – Но я пережила и не такое.

– О, ты звучишь как ветеран школьных войн, – рассмеялся он. – Наслышан о твоём героическом противостоянии с нашей мадемуазель Беловой.

– Новости быстро распространяются, – заметила я.

– В нашей школе всё распространяется со скоростью света, – он понизил голос до заговорщического шёпота. – Особенно слухи. Так что готовься – к обеду половина школы будет знать о твоём «дерзком противостоянии».

– Я ничего такого не делала, – нахмурилась я. – Просто сказала, что подумаю над её предложением.

– Именно! – Артём щёлкнул пальцами. – Никто не смеет заставлять Машу Белову ждать. Это почти как отказ, только хуже – это неопределённость. Она ненавидит неопределённость.

В его словах было что-то странное. Он вроде бы иронизировал над Машей, но одновременно говорил о ней с каким-то… восхищением? Уважением? Я не могла точно определить.

– Спасибо за предупреждение, – сказала я, поворачиваясь к кабинету алгебры, до которого мы наконец дошли. – Но мне правда пора на урок.

– Конечно, – кивнул Артём. – Только один совет напоследок: в нашей гимназии имидж – это всё. И твой имидж только начал формироваться. Подумай, каким ты хочешь его видеть.

Он подмигнул мне, кивнул Косте и ушёл, растворившись в потоке учеников.

– Что это было? – спросила я Костю, когда мы вошли в кабинет алгебры.

– Это был Артём в своём репертуаре, – буркнул Костя. – Он всегда такой – загадочный и «глубокий». Девчонки от него без ума.

Я уловила нотку ревности в его голосе и решила сменить тему:

– Где мне сесть?

– Тут свободных мест нет, так что тебе придётся сесть на последнюю парту к Денису, – он кивнул в сторону крепкого парня, который сидел, вальяжно развалившись за партой. – Удачи.

Это прозвучало так, будто мне предстояло войти в клетку с тигром. Но выбора не было – учительница уже входила в класс, и мне нужно было занять место.

Я подошла к последней парте:

– Привет, можно сесть с тобой? Других мест нет.

Денис окинул меня оценивающим взглядом:

– А если я скажу «нет»?