Валерий Расс – РУЧНОЙ РЕЖИМ (страница 2)
Дворник медленно, очень медленно поднял глаза на Сергея. В его темных глазах плескался первобытный, неподдельный ужас.
А Сергей, совершенно не замечая состояния помощника, перехватил сверток поудобнее, закинул свою часть на плечо и счастливо, заговорщицки подмигнул:
— Ну что, понесли? Надо её в гараже у Сани прикопать, пока Оксанка не видит. А то визгу будет на весь дом!
В окнах второго этажа Анатолий Петрович до боли стиснул рукоятку травмата. Марья Ивановна залпом выпила корвалол прямо из горлышка. А Леночка-маникюр в чате капсом набрала:
«ОН ЗАСТАВЛЯЕТ ДВОРНИКА ТАЩИТЬ ТЕЛО!!! БАХРОМ ВСЁ ПОНЯЛ!!! ДЕВОЧКИ, ОН ЕГО СЕЙЧАС ТОЖЕ УБЬЕТ!!!»
Бахром сглотнул. Горло пересохло. Бросить мешок и бежать? Но Сергей-ака стоял близко. Очень близко. А в багажнике, наверное, еще лежат инструменты...
— П-понесли... — одними губами прошептал Бахром, чувствуя, как подкашиваются колени.
Глава 4. Соучастник в тапочках и бегство с места преступления
Двадцать метров от машины до входа в гаражный кооператив показались Бахрому дорогой на эшафот. Ноги стали ватными, по спине под оранжевой жилеткой тек липкий холодный пот. С каждым шагом сквозь натянутый полиэтилен он чувствовал пугающую твердость того, что нес.
— Осторожнее, Бахром, не тряси сильно! — заботливо пыхтел сзади Сергей. — У нее покрытие нежное, поцарапаем — Оксанка меня самого расчленит!
Бахром тихо заскулил, но шаг не сбавил. Жить ему хотелось больше, чем выяснять, чем именно покрыты жертвы маньяка из пятнадцатой квартиры.
Они уже почти поравнялись с третьим подъездом, когда тяжелая металлическая дверь с грохотом распахнулась.
Из подъезда, как ошпаренный, вылетел Саня. Он был в домашних трениках с вытянутыми коленками, одном шлепанце и с телефоном, намертво зажатым в потной руке. Саня только что прочитал, что Марья Ивановна вызвала наряд, и понял: план «сюрприз» летит в тартарары, друга надо спасать.
Проблема Сани заключалась в том, что от волнения у него напрочь отключился фильтр между мозгом и речевым аппаратом.
— Серый! СЕРЫЙ, ТВОЮ МАТЬ!!! — заорал Саня на весь двор, размахивая телефоном, подлетая к процессии. — Шухер! Бросай её нахрен!!!
Сергей удивленно замер, едва не выронив свою часть ноши:
— Ты чего орешь? Я ж тебе писал...
— Да все уже всё знают!!! — взвизгнул Саня, в панике оглядываясь на окна дома, где за шторами отчетливо угадывались силуэты. — Весь подъезд в курсе! Менты уже едут! Они знают, что ты её привез!
Для наблюдателей из окон эта сцена выглядела кристально ясно: подельник выскочил на стреме, чтобы предупредить убийцу о засаде.
Но хуже всего было Бахрому.
Его мозг, и без того работавший на пределе, сложил два и два. «Она». «Все знают». «Менты едут». «Соучастник». Это была уже не просто бытовуха. Это была организованная преступная группировка. Настоящая мафия! И он, Бахром, сейчас несет труп вместе с главарем картеля!
— Прячь её, говорю! Увози! — продолжал верещать Саня, пытаясь одной рукой затолкать Сергея обратно к машине, а другой хватаясь за черный мешок.
Это стало последней каплей.
Глаза Бахрома расширились до размера чайных блюдец. Он издал звук, похожий на сдавленный писк чайника, разжал онемевшие пальцы и отскочил от мешка, как от раскаленной печи.
— ШАЙТАН!!! МАФИЯ!!! ОЛЛОХ АКБАР!!! — истошно завопил дворник.
Бросив метлу, он развернулся и рванул со двора с такой скоростью, что мог бы побить олимпийский рекорд, перепрыгнув по пути клумбу и снеся пустое мусорное ведро.
Лишившись передней опоры, тяжеленный кокон рухнул на асфальт.
ХРЯСЬ! — раздался оглушительный звук.
Сергей не удержал свою половину. Черный полиэтилен, не выдержав удара и веса чугунной треноги, с треском лопнул.
Из рваной дыры, прорвав скотч, на серый асфальт с металлическим лязгом вывалилась увесистая, черная, изогнутая штуковина. С торчащим из нее толстым штырем.
В лучах осеннего солнца она выглядела жутко.
На балконе второго этажа Анатолий Петрович судорожно сглотнул.
— Орудие убийства... — прошептал он. — Кувалда. Или лом. Кровищей-то как заляпана... (на самом деле это была заводская бордовая грунтовка на чугуне).
В чате «Без спама!» появилось сообщение от Леночки, набранное дрожащими пальцами:
«ОН ДОСТАЛ ОРУЖИЕ!!! ОН СЕЙЧАС УБЬЕТ САНЮ КАК СВИДЕТЕЛЯ!!!»
Во дворе повисла мертвая тишина.
Сергей стоял над разорванным пакетом, из которого торчала чугунная подножка манекена, и ошарашенно смотрел вслед умчавшемуся дворнику.
Саня, потерявший в суматохе единственный шлепанец, тяжело дышал, глядя на друга безумными глазами.
— Сань... — тихо спросил Сергей, нарушая тишину. — А что, Оксанка в чате сидит? Сюрприз испорчен, да?
И в этот самый момент, разрезая осенний воздух, во двор с истошным воем сирен влетел полицейский УАЗик-«буханка», резко тормозя прямо перед черным «Фордом».
Глава 5. Мордой в асфальт и бархатное декольте
Синие проблесковые маячки резанули по фасаду дома, выхватывая из сумрака осеннего двора замершие фигуры. УАЗик ППС затормозил так резко, что задние колеса пошли юзом, оставив на асфальте жирные черные полосы.
Двери «буханки» распахнулись еще до того, как машина окончательно остановилась.
Ориентировка, которую передала дежурному бдительная Марья Ивановна, звучала так, что у патрульных волосы встали дыбом: «Расчленитель, подельник, орудие убийства в руках, труп в мешке прямо на улице». Полицейские были готовы брать чикагскую мафию, не меньше.
— СТОЯТЬ! ПОЛИЦИЯ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ, МОРДОЙ В ПОЛ! — рявкнул выскочивший первым сержант Козлов, сжимая в руках табельный ПМ.
Его напарник, молодой лейтенант, уже обходил машину с фланга, перекрывая пути отхода.
У Сергея, который так и стоял, ошарашенно глядя на порванный мешок, от крика лязгнули зубы. Его мозг, настроенный на частоту «подарок-жена-годовщина», категорически отказывался обрабатывать вводные данные «мордой в пол-оружие».
— Мужики, вы чего... — только и успел вымолвить он.
— НА ЗЕМЛЮ, Я СКАЗАЛ! — Козлов в два прыжка сократил дистанцию, профессиональным движением крутанул Сергея за плечо, подбил ногу и уложил лицом на холодный асфальт. Щелкнули наручники.
Саня, который после побега Бахрома находился в состоянии легкой комы, оказался понятливее. Он рухнул на землю сам. Прямо в лужу. Вытянул руки вперед, уткнулся носом в мокрый лист подорожника и забормотал:
— Я ничего не делал... Я вообще за хлебом вышел... У меня и тапки нет...
Двор, до этого казавшийся вымершим, внезапно ожил. Почувствовав, что «убийцы» обезврежены, из третьего подъезда хлынула волна мстительного правосудия.
Впереди, как ледокол, шла Марья Ивановна. За ней, держа травмат дулом вниз (как учили), чеканил шаг Анатолий Петрович. Замыкала шествие Леночка-маникюр, снимая всё на телефон с включенной вспышкой.
— Так их, товарищи сержанты! Так! — торжествующе заголосила Марья Ивановна, останавливаясь в безопасных трех метрах от места задержания. — Я же говорила! Привез-таки, ирод! Расчленил и привез!
Анатолий Петрович сурово указал пальцем на чугунную подножку манекена, торчащую из разорванного пластика. Заводская бордовая грунтовка на металле в свете полицейских мигалок выглядела зловеще.
— Орудие преступления, товарищ сержант. Лом со следами крови. Он им, видимо, глушил... Азиата еще привлекли, басмачи, но тот сбежал!
Лежащий щекой на асфальте Сергей скосил глаза на ботинки сержанта.
— Какая кровь?! Какая расчлененка?! — взвыл он, выплевывая пыль. — Это Оксанке! На годовщину!
— Молчать! — осадил его лейтенант. — Жена ваша, Оксана Викторовна, где сейчас?
— На маникюре! — прохрипел Сергей.
— Врёт! — тут же встряла Леночка из-за спины управдома. — Ко мне у нее запись только на завтра на 18:00! Я проверяла! Он её того... в мешок!
Сержант Козлов напряженно сглотнул. Шутки кончились. Перед ним лежал черный, плотно перемотанный скотчем кокон, своими очертаниями пугающе напоминающий человеческое туловище. Из дыры торчал окровавленный железный штырь.
Козлов убрал пистолет в кобуру, достал из кармана дежурные резиновые перчатки и с характерным щелчком натянул их на руки. Во дворе повисла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы в уличных фонарях.
Сержант присел на корточки перед мешком. Включил тактический фонарик на плече.
Соседи вытянули шеи, затаив дыхание. Леночка навела фокус камеры. Саня в луже зажмурился.