Валерий Расс – Блэкаут (страница 2)
– Они заблокировали мне доступ к шлюзу, – выдохнула она вместо приветствия. Голос дрожал. – Я врач высшей категории, у меня пятнадцать лет стажа, а эта… эта калькуляторная крыса не пускает меня к пациенту!
– Спокойно, Лен, – Макс взял ее за руки. Ладони у нее были ледяные. – Дыши. Рассказывай. Какой шлюз? Какой пациент?
Саныч, озираясь по сторонам, мрачно буркнул: – Если надо что-то взломать, я могу попробовать закоротить панель. У меня мултитул с собой.
Лена нервно усмехнулась, вытирая щеку тыльной стороной ладони.
– Тут не панель надо коротить, Саныч. Тут мозги надо вправлять. Всей системе. – Она кивнула в сторону палаты интенсивной терапии за стеклом. – Там парень лежит, восемнадцать лет. Поступил с болями в животе. Анализы крови – пограничные. Температура тридцать семь и пять.
– И что? – не понял Макс.
– Система «Гиппократ-9» поставила диагноз: «Кишечная колика». Рекомендация: покой, спазмолитики, наблюдение. – Лена сжала кулаки так, что побелели костяшки. – А я вижу его живот. Я вижу, как он поджимает ноги. Я вижу симптом Щеткина-Блюмберга, который этот чертов сканер не может почувствовать, потому что у него нет пальцев! У парня атипичный аппендицит. Он вот-вот лопнет. Перитонит начнется через час, если не раньше.
– Так режь! – рубанул Саныч. – Ты же хирург, в конце концов.
– Я пыталась! – Лена сорвалась на крик, и проходивший мимо робот-санитар замедлил ход, фиксируя повышение уровня шума. – Я заказала операционную. А система отказала. Знаете, какая причина?
Она ткнула пальцем в настенный экран.
– «Вероятность аппендицита – 14%. Вероятность осложнений при ненужном хирургическом вмешательстве – 2%. Риск снижения рейтинга клиники из-за ошибочной операции превышает порог допустимости». Вы поняли? Ему плевать на парня! Ему важен рейтинг клиники!
Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал про рейтинги. В его архитектурном бюро Ева тоже выбирала проекты не по красоте, а по «индексу ликвидности». Но одно дело – уродливый дом, и совсем другое – жизнь пацана.
– А главврач? – спросил Макс. – Позвони ему. Человек-то должен быть выше алгоритма.
– Главврач на конференции в Дубае, – горько усмехнулась Лена. – Я звонила. Трубку взял его ИИ-секретарь. Сказал: «Доверьтесь протоколу, "Гиппократ" ошибается один раз на миллион».
– Ну значит, сегодня этот самый раз, – Макс решительно подошел к двери шлюза. На панели горел красный контур замка.
– Макс, не надо, – испуганно сказала Лена. – Если ты попытаешься взломать дверь, сработает протокол антитеррора. Нас зальет пеной, а потом приедет полиция. У меня лицензию отберут навсегда.
– У тебя ее и так отберут, если пацан умрет в твою смену, – резонно заметил Саныч. Он подошел к панели, прищурился, достал из кармана какой-то жуткого вида приборчик с проводками. – Слушай, Ленка. А если мы сделаем так, что система сама захочет его прооперировать?
Лена уставилась на него: – Это как?
– Ну, эти железки на чем работают? На данных, – Саныч подмигнул. – Если она видит колику, значит, датчики показывают колику. А если датчики покажут, скажем… прободную язву? Или разрыв аорты? Сразу код "Красный", все двери нараспашку, бригада реанимации автоматически вызывается.
– Ты хочешь подделать биометрию пациента? – Лена округлила глаза. – Это уголовка. Пять лет общего режима.
– Уголовка – это дать пацану загнуться из-за статистики, – жестко сказал Макс. Он посмотрел Лене в глаза. В этот момент он очень хотел ее обнять, прижать к себе и сказать, что всё будет хорошо. Но сейчас ей нужен был не любовник, а сообщник. – Лен, какие показатели нужно изменить, чтобы "Гиппократ" запаниковал?
Лена колебалась секунду. В ней боролись законопослушный гражданин и настоящий врач. Врач победил.
– Лейкоциты, – быстро сказала она. – И давление. Если давление упадет до 80 на 40, а лейкоциты подскочат до двадцати… Система объявит септический шок. Это автоматическое предписание к лапаротомии.
– Саныч? – Макс повернулся к инженеру.
Тот уже ковырял отверткой сервисный лючок под экраном монитора пациента, который транслировался наружу.
– Сейчас мы этому "Гиппократу" устроим сердечный приступ, – пробормотал Саныч, закусив губу. – Только мне нужен доступ к локальной сети палаты. Лен, приложи бейдж.
– Меня заблокируют…
– Не к системе управления, а к сервисному порту. Типа «диагностика оборудования». Ты же имеешь право проверить, не сломался ли тонометр?
Лена дрожащей рукой приложила карту. Пискнуло. Саныч воткнул свои проводки.
– Так… вижу поток данных… пульс… сатурация… Ага, вот пакеты данных идут на сервер. Макс, прикрой меня спиной от камеры, я сейчас буду делать «инъекцию кода».
Макс встал так, чтобы закрыть собой манипуляции друга.
– Готово! – шепнул Саныч через минуту. – Смотрите на экран.
Цифры на настенной панели дрогнули. Давление на графике резко поползло вниз. Красная линия лейкоцитов взмыла вверх, пробивая потолок нормы.
Через секунду спокойный синий свет в коридоре сменился тревожным пульсирующим оранжевым. Приятный женский голос сменился резким механическим баритоном: «Внимание. Критическое ухудшение состояния пациента в боксе номер семь. Подозрение на септический шок. Протокол экстренного вмешательства активирован. Хирургическая бригада – в операционную номер один. Блокировка дверей снята».
Двери шлюза с тихим шипением разъехались в стороны.
Лена мгновенно преобразилась. Исчезла испуганная женщина, появился хирург.
– Саныч, выдергивай свои провода, чтобы логов не осталось! – скомандовала она, уже влетая в палату. – Макс, ждите здесь. Если кто спросит – вы родственники, пришли попрощаться.
Она исчезла за дверями. Вокруг началась суета: прибежали медсестры, прикатили каталку. Система, обманутая грубым вмешательством, теперь работала на спасение с той же эффективностью, с какой пять минут назад работала на убийство.
Макс и Саныч остались в коридоре. Оранжевый свет мигал, отражаясь в блестящем полу.
– Ну ты даешь, Кулибин, – выдохнул Макс, чувствуя, как отпускает напряжение.
Саныч вытер пот со лба грязным рукавом. – Знаешь, Макс, я сейчас подумал… Мы ведь только что доказали, что умный дом – дурак. Стоило подсунуть ему фальшивку, и он поверил. А Лене, живому человеку, он не верил.
– Потому что у Лены нет USB-порта, – мрачно ответил Макс. – Слушай, нам надо валить отсюда. Когда операция закончится, система пересчитает анализы. И поймет, что ее надули. Реальные показатели-то у парня другие.
– Да, – согласился Саныч, пряча инструменты. – Неувязочка выйдет. Скажут: чудо исцеление или сбой оборудования. Но Лену могут взять за жабры.
– Не возьмут, – твердо сказал Макс. – Если она вырежет аппендикс и покажет его – победителей не судят. А вот нам с тобой лучше светиться поменьше.
Они направились к выходу. У дверей Макс оглянулся на операционный блок. Над ним горела надпись: «ИДЕТ ОПЕРАЦИЯ».
Впервые за долгое время он чувствовал себя не лишней деталью, а кем-то, кто реально что-то изменил. Это было пьянящее чувство. Опасное, но пьянящее.
– Знаешь, – сказал Саныч, когда они вышли на прохладную улицу, – а ведь мы сейчас, по сути, объявили войну.
– Кому? – Макс закурил, хотя бросил три года назад (Ева, конечно, завтра устроит ему скандал за никотин в крови).
– Логике, Макс. Железной, безупречной, цифровой логике. И боюсь, ответка прилетит быстрее, чем мы думаем.
У Макса в кармане пискнул телефон. Уведомление от банка: «Ваш счет заморожен до выяснения обстоятельств. Подозрительная активность в геолокации "Городской Медицинский Хаб"».
Макс показал экран Санычу. Тот достал свой – то же самое.
– Началось, – усмехнулся Макс, затягиваясь едким дымом. – Ну что, инженер? Кажется, сегодня мы ночуем не дома. Ева меня на порог не пустит.
– Ко мне поехали, – махнул рукой Саныч. – У меня в гараже старый диван есть. И буржуйка. И, главное, там домофон сломан уже лет десять. Ни одна цифровая сволочь не подслушает.
Макс посмотрел на сияющий огнями город, который вдруг показался ему огромной микросхемой.
– Поехали. Нам нужно придумать план. Потому что просто так они нас не отпустят.
Глава 3. Гаражное Сопротивление
Такси не приехало. Естественно.
Когда Макс попытался вызвать машину через приложение, экран смартфона на секунду полыхнул красным, а затем выдал вежливое, но категоричное уведомление: «В доступе к сервисам отказано. Причина: низкий социальный рейтинг. Текущий статус: неблагонадежный. Рекомендуем обратиться в ближайший полицейский участок для биометрической верификации».
– Ишь ты, «рекомендуют» они, – сплюнул Саныч, глядя в экран друга через плечо. – Пешком пойдем. Тут дворами минут сорок. Полезно для здоровья, Ева твоя одобрила бы.
Они шли по ночному городу, который вдруг стал чужим. Раньше Макс любил эти умные фонари, которые разгорались ярче, когда ты к ним подходил, и притухали, экономя энергию, когда улица пустела. Теперь ему казалось, что каждый фонарь – это глаз, который провожает их, фиксирует маршрут и стучит куда следует.
Гаражный кооператив «Стрела» был пережитком прошлого. Островком анархии посреди цифрового океана. Здесь не было ни умных шлагбаумов (только ржавая цепь и сторож дядя Вася, которому было плевать на твой рейтинг, если у тебя есть пачка сигарет), ни камер с распознаванием лиц.