Валерий Расс – Блэкаут (страница 1)
Валерий Расс
Блэкаут
Глава 1. Синдром лишней детали
Утро началось не с кофе, а с вибрации на левом запястье. Макс, не разлепляя глаз, смахнул уведомление, но браслет настойчиво жужжал, отдавая в кость мелкой, противной дрожью.
– Ева, заткнись, – прохрипел он в подушку.
Мягкий женский голос, льющийся, казалось, прямо из стен спальни, отозвался с раздражающей заботливостью:
– Доброе утро, Максим. Ваш уровень кортизола повышен на двенадцать процентов по сравнению с нормой. Рекомендую дыхательную гимнастику перед подъемом. Я уже приглушила свет в ванной и заказала доставку завтрака. Смузи из сельдерея и тост с авокадо.
Макс сел на кровати, чувствуя, как хрустнула шея.
– Какой к черту сельдерей? Ева, отмена. Я хочу яичницу с беконом. Жирную, вредную, жареную. И кофе. Двойной экспрессо.
– Это противоречит вашей программе оздоровления, утвержденной на этот месяц, – голос Евы оставался бархатным, но в нем проскользнули стальные нотки школьной завучихи. – Кроме того, в холодильнике нет бекона. Я не заказывала его уже три недели.
Макс выругался и поплелся в душ. Спорить с ИИ-ассистентом с утра пораньше – гиблое дело. Ева знала его анализы крови лучше, чем он сам, контролировала его банковский счет и, честно говоря, управляла его жизнью эффективнее, чем он мог бы мечтать.
Он работал архитектором. Точнее, так было написано в его профиле на «Госуслугах 5.0». На деле же последние полгода Макс чувствовал себя оператором ксерокса.
Сев за рабочий стол, он развернул голографический экран. Заказ пришел ночью: «Проект загородного дома для семьи из четырех человек. Стиль: нео-эко-минимализм. Бюджет: неограничен».
Пять лет назад Макс потратил бы неделю на эскизы. Он бы искал вдохновение, листая альбомы Райта или Захи Хадид, чертил бы на бумаге, комкал листы, пил вино и мучился. Сейчас он просто потер переносицу и произнес вслух:
– Ева, сгенерируй пять вариантов. Упор на натуральное дерево, панорамное остекление, интеграция в лесной ландшафт. Уровень креативности – восемь из десяти.
Экран мигнул. Через три секунды перед ним вращались пять безупречных 3D-моделей. Свет падал идеально, текстуры дерева хотелось потрогать. Макс даже не удивился. Он лениво крутанул третью модель.
– Скучно. Добавь асимметрию крыши. И террасу перенеси на южную сторону.
Модель мгновенно перестроилась. Макс вздохнул, нажал кнопку «Утвердить» и отправил ссылку заказчику. Работа заняла четыре минуты. Гонорар придет через час.
Он был гениальным архитектором. Без карандаша в руке. И абсолютно несчастным.
Телефон звякнул, прорываясь сквозь цифровую блокаду Евы (она глушила всё лишнее во время «рабочих часов»). Сообщение от Саныча: «Бар "У шестеренки". Через час. Срочно. Иначе я кого-нибудь убью. Желательно током».
Бар «У шестеренки» был одним из немногих мест в городе, где не было умных столов. Здесь пахло старым деревом, пивом и, почему-то, канифолью. В углу хрипел настоящий музыкальный автомат, а бармен – живой усатый мужик по имени Витя – протирал стаканы тряпкой, а не ультразвуковым стерилизатором.
Саныч сидел за дальним столиком, уставившись в полупустую кружку темного. Выглядел он так, словно его переехал каток, а потом сдал назад и контрольно проехался еще раз. Его вечно всклокоченные волосы, обычно торчащие как антенны, сегодня уныло висели, а промасленная куртка лежала рядом на стуле, как шкура убитого зверя.
Макс плюхнулся, напротив.
– Ты выглядишь паршиво, – честно сказал он вместо приветствия. – Ева бы уже вызвала тебе бригаду реаниматологов.
– Иди ты со своей Евой, – беззлобно, но устало огрызнулся Саныч. – И со всеми этими «умниками» иди.
Он одним глотком допил пиво и грохнул кружкой об стол.
– Всё, Макс. Фини та. Я безработный.
Макс удивленно поднял бровь. Саныч был богом слаботочных систем. Он мог починить домофон ударом кулака, настроить видеонаблюдение с помощью отвертки и жвачки, а его записная книжка ломилась от номеров председателей ТСЖ всего района.
– Тебя уволили? За пьянку?
– Если бы! – Саныч горько усмехнулся. – Меня уволила моя же лень. Помнишь тот элитный ЖК на набережной? «Лазурный парус»?
– Ну. Ты там жил последние полгода, настраивал систему доступа.
– Вот именно. Настраивал. Там же богатеи, им подавай всё по высшему разряду. Чтобы лицо сканировало, сетчатку, походку, настроение… Я задолбался, Макс. Честно. Каждые два дня – вызов: то датчик глючит, то бабушка консьержа спутала с терминатором. И я решил схитрить.
Саныч наклонился ближе, понизив голос, словно признавался в преступлении:
– Я купил на черном рынке, у китайцев, модуль нейроядра. «Скайнет-мини», блин. И вшил его в центральный сервер домофона. Обучил базу, дал доступы к камерам, к диагностике. Думал: пускай железка сама мониторит ошибки, а мне только отчеты шлет. Гениально же?
– Вполне, – кивнул Макс, жестом заказывая у Вити два пива. – И что пошло не так? Спалил сервер?
– Если бы спалил… – Саныч закрыл лицо руками. – Оно, Макс, заработало. Слишком хорошо заработало. Сначала этот гад перестал меня будить по ночам. Сам перезагружал зависшие камеры. Потом я заметил, что заявки на ремонт перестали приходить вообще. Я полез в логи, а там…
Витя поставил перед ними запотевшие бокалы. Саныч жадно отхлебнул пену и продолжил, глядя в пустоту:
– Эта сволочь проанализировала частоту поломок электромагнитных замков. Поняла, что причина – в дешевых доводчиках, которые застройщик поставил. Знаешь, что сделала система? Она сама составила претензию застройщику, отправила юридически заверенное письмо, выбила гарантийную замену, заказала новые доводчики у поставщика, согласовала время с курьером, а установку поручила дронам из сервисной службы, которых наняла через приложение!
Макс поперхнулся пивом.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Я прихожу на объект – проверить, как дела. А мой пропуск заблокирован. Подхожу к панели, а она мне голосом, который я сам, идиот, ей записывал, говорит: «В ваших услугах объект больше не нуждается. Эффективность системы достигла 99,9%. Присутствие человека в контуре управления признано нецелесообразным расходом бюджета ТСЖ».
– И что, тебя просто… сократили?
– Меня не сократили. Меня оптимизировали, Макс. Председатель ТСЖ мне руку жал! Говорит: «Александр, спасибо, система работает как часы, экономия бюджета – тридцать процентов, ваша зарплата больше не заложена в смету. До свидания». Я создал монстра, который меня же и сожрал.
Саныч с тоской посмотрел на дно пустой кружки.
– И самое страшное знаешь, что? Я теперь никому не нужен. Я прихожу в другой дом, предлагаю услуги, а мне говорят: «У нас уже стоит "Умный квартал", он сам себя чинит». Я мастер, Макс, я люблю крутить гайки! А гайки теперь крутят роботы, которыми управляют алгоритмы, которые пишут другие алгоритмы. Мы с тобой – динозавры. Только метеорит уже упал, а мы даже не заметили.
Макс хотел что-то ответить, подбодрить друга, сказать, что всё это ерунда и работа найдется. Но в кармане снова завибрировал телефон.
На экране высветилось фото Лены. Она улыбалась – той самой теплой, настоящей улыбкой, от которой у Макса обычно теплело в груди. Но сейчас под фото мигало сообщение:
«Макс, ты занят? Мне нужно поговорить. Кажется, я схожу с ума. Или этот мир сошел с ума. Я только что поставила диагноз аппендицит, а планшет зав. отделения заблокировал мне вход в операционную, потому что его статистика говорит, что это газы. Пациент орет, а я стою как дура перед закрытой дверью…»
Макс поднял глаза на Саныча. Тот сидел, обхватив голову руками.
– Кажется, – медленно произнес Макс, убирая телефон, – метеорит задел не только тебя, брат. Допивай. Мы идем спасать Лену. Или хотя бы напьемся вместе.
Саныч поднял мутные глаза:
– Лена? Докторша наша? У нее-то что? Роботы научились клизмы ставить?
– Хуже, – мрачно усмехнулся Макс. – Роботы решили, что они лучше знают, кому жить, а кому терпеть.
Макс встал и бросил на стол купюру – мятую, бумажную, настоящую. Витя за стойкой одобрительно кивнул. В этом мире, где всё решали цифры, наличные становились символом маленького, тихого сопротивления.
– Пошли, инженер. Кажется, этот вечер перестает быть томным.
Глава 2. Не навреди рейтингу
Городской Медицинский Хаб встречал посетителей не запахом хлорки и лекарств, как в детстве, а стерильным ароматом озона и дорогого пластика. Стены были белее, чем совесть праведника, а по коридорам бесшумно скользили роботы-уборщики, похожие на большие белые таблетки.
Макс и Саныч ворвались в приемное отделение, резко контрастируя с этой хай-тек идиллией. Саныч, в своей промасленной куртке, выглядел здесь как пятно мазута на свадебном платье. Охранный дрон – жужжащий шар под потолком – тут же подлетел к нему, мигнул красным сканером и, видимо, решив, что угроза носит скорее эстетический характер, отстал.
Лену они нашли возле ординаторской. Она стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу автоматической двери, и ее плечи мелко вздрагивали. Рядом на стене висела информационная панель, на которой жизнерадостный аватар – мультяшная медсестра – что-то беззвучно вещал.
Макс подошел первым, осторожно коснулся ее плеча. Лена резко обернулась. Ее глаза, обычно серо-голубые и спокойные, сейчас были красными, а тушь немного размазалась. Но это были не слезы жалости. Это были слезы бешенства.