Валерий Радугин – Государева грамота (страница 5)
— Он знак подает.
— Не может быть.
— Видишь, на сосну повязал белый лоскут? Гордеевские ищейки не отстали, Никита. Они идут по пятам, и этот Фома — их глаза в отряде.
Я похолодел. Если Гордеев купил даже казака из сотни Пояркова, значит, его власть дотянулась и до Камня.
Глава 17. Рассказ Касима
Ночь в горах была черной, как деготь. Костер прогорел до углей. Мы следили за казаками. У меня мелькнула в голове догадка. Я шепотом спросил у татарина:
— Ты его сразу узнал. Ты его видел раньше? Того казака.
Касим долго молчал, перебирая пальцами четки.
— Я видел его три лета назад. В Тюмени, на заднем дворе гордеевской усадьбы.
Касым кивнул в сторону спящего Фомы.
— Он тогда еще не был казаком — был приказчиком у купца, порол моих соплеменников плетью.
— Разбойник в казачьей сотне?
— Гордеев хитер: он сажает своих людей в казачьи сотни, в стрелецкие приказы, как семена в землю. Чтобы в нужный час они проросли ядом.
— Нам нельзя здесь оставаться, Касим. Есаул утром пакет заберет, а Фома ночью весточку подаст. Нас убьют прямо во сне.
Касим медленно кивнул.
— За Камнем начинается другая земля, Никита. Там закон — тайга, а прокурор — медведь. Пойдем сейчас. Пока туман спустился с ледников. Фома занят своим знаком, казаки спят после вина.
Я нащупал пакет. Сердце колотилось так, что казалось — его слышно на весь лагерь.
— Уходим.
Мы начали медленно отползать в темноту, туда, где за скалами начинался крутой спуск к перевалу. Но стоило мне сделать шаг, как сухая ветка под ногой предательски хрустнула. За спиной раздался вкрадчивый голос Фомы:
— Куда это вы, голубчики?
В его руке тускло блеснуло лезвие ножа.
Глава 18. В ночи
Фома стоял всего в трех шагах от меня. В слабом отсвете догорающего костра его серьга в ухе злобно поблескивала, а лезвие ножа, зажатое в руке по-разбойничьи.
— Ну что, голубчики? К Гордееву захотели?
Его голос был тихим, змеиным шепотом.
— Пакет отдавай, парень. И татарина твоего не трону. А нет — здеся вас и закопаю, под кедром.
— Есаула не боишься?
— Есаулу утром скажу. Вогулы добили.
Я замер, чувствуя, как пакет холодит грудь. Фома сделал шаг вперед, занося нож для быстрого, смертельного удара в горло. Я выхватил свой охотничий нож, но понимал, что против опытного пластуна у меня мало шансов.
И тут, когда лезвие предателя уже полетело вниз. Из темноты выметнулась рука Касима. Татарин не стал бить ножом. Он резким, точным движением ткнул Фому двумя пальцами под кадык.
Фома захрипел, выронив нож, и схватился за горло. Касим не дал ему упасть. Он подхватил казака под мышки и, навалившись всем телом, прижал его к стволу кедра.
— Тихо, урус
Касим ему в самое ухо прошептал
— Смерть твоя близко. Если пикнешь — она придет больно.
Фома обмяк, его глаза закатились. Он был жив, но дышать мог только с трудом. Касим нам скомандовал:
— Ухдите!
Касим связал руки Фомы его же поясным ремнем.
— У нас есть время, пока караульный не обернется.
Глава 19. Между двух огней
Мы выскользнули из лагеря, ведя коней под уздцы по каменистой осыпи. Туман, спустившийся с ледников, был настолько густым, что я не видел собственной руки. Это было наше спасение и наша ловушка: один неверный шаг, хруст камня — и казаки проснутся.
Гриша ехал впереди, чутко прислушиваясь к звукам ночи. Касим же, казалось, видел в тумане. Он вел нас тропой, которую знал только он
Вдруг сзади, со стороны казачьего лагеря, донесся приглушенный крик, а затем — топот копыт. Гриша сказал, пришпоривая коня.
— Обнаружили Фому!
Касим покачал головой
— Нет. Это не погоня.
— Что тогда?
—Это Фома подал знак своим.
Касым олянулся по сторонам.
— Гордеевские ищейки близко, Никита.
— Есаул не даст нас в обиду.
— Казаки сейчас решают, кто мы: воры или гонцы. Есаул Поярков человек прямой, он не любит, когда от него бегут. Теперь для него мы — преступники.
Я сказал:
— Гони, братцы!
Гришка сказал:
— Мы между двух огней. Сзади казаки, впереди разбойники.
— Прорвемся
Мы скакали во весь опор, не разбирая дороги. Ветки били по лицу, камни летели из-под копыт. В голове стучала только одна мысль
— Пакет, который стоил жизни моему отцу, а теперь — и нам трем.
Глава 20. Погоня на перевале
Рассвет застал нас на самом гребне перевала. Седой Камень открылся нам во всей своей суровой красе: бескрайние снежные поля, скалы, уходящие в небо, и далеко внизу — зеленое море тайги, уходящее на запад, к Москве.
Радоваться было рано. Взглянув назад, я увидел на горизонте цепочку всадников. Казаки. Они шли по нашему следу, как волки по следу подранка. И впереди, на сером в яблоках коне, скакал есаул Поярков. Я крикнул Касиму:
— Нас догоняют!
Гришка сказал:
— Поярков из-под земли достанет. У него на нас, Никитка, зуб особый.
Татарин прищурился, глядя на преследователей.