Валерий Пылаев – Рагнарёк (страница 17)
— Поднимайся, Беспалый. Встреть смерть, как подобает мужчине и воину.
Высокий воин стоял прямо над Гудредом с мечом в руках. Половину его лица скрывал шлем — явно местный, совсем непохожий ни на шлемы рыцарей из Прашны, ни на те, что носили северяне. Но Гудреда не обманул даже склафский тяжелый доспех. Тот, кто сразил его, родился на Эллиге — так же, как и сам ярл.
— Ты не узнал меня, предатель? — Воин усмехнулся, бросил на землю щит и стащил с головы шлем. — Так смотри же! Смотри, перед тем как Владычица заберет тебя в Хельхейм!
Гудред выпустил меч — и так и не смог снова нащупать мокрую от грязи и чужой крови рукоять. Сама судьба пришла к нему в облике того, чье лицо он уже успел забыть — но вспомнил даже быстрее, чем клинок с закругленным наконечником опустился, свистнув в воздухе.
— Рагнар… — прошептал Гудред, выплевывая кровь. — По… пощади!
* * *
Стальная лавина неслась мимо и уходила в наполненный снегом и воем ветра вечерний полумрак. При желании я мог бы переключиться на «Истинное зрение» и увидеть все не хуже, чем ясным днем… Но зачем? Я и без того знал, что сейчас творится на дороге.
Кешиктены одним махом смяли авангард усталого, замерзшего и перепуганного войска Сигизмунда. Обстрел из засады не прошел даром. Вряд ли лучники прикончили так уж много людей — доспехи в Прашне ковали на совесть — куда больше досталось ни в чем не повинным лошадям. Но сумятицы в ряды врагов стрелы внесли предостаточно, и когда воины Темуджина на полном скаку обрушились на рыцарей, те не устояли.
Началась свалка — и я благоразумно решил остаться в стороне. Когда сшибаются сотни бронированных всадников, ни умение владеть саблей, ни сверхчеловеческая сила ничего не решают. А огненный хлыст или зацепится за чей-нибудь доспех, или вовсе пройдется по своим. Лучше не лезть без надобности — одного удачно брошенного копья или случайного удара мечом хватит, чтобы отправить меня под копыта коней… А там недалеко и до «Окончательной».
Что может быть глупее, чем бестолково сложиться в заведомо выигранном сражении?
Впрочем, для победы придется еще попотеть. Кешиктены снесли рыцарей и разметали весь конный строй, но встретив круглые щиты северян замедлились и встали: «Волки севера» не зря ели свой хлеб. И огрызались — да так, что мне на мгновение показалось, что еще немного — и они перейдут в наступление.
Я неторопливо двигался вдоль дороги верхом, периодически пронизывая снегопад «Истинным зрением». Пока что все шло по плану: стрелы булгарских лучников остановили войско Сигизмунда на дороге, а тройной удар из засады за какие-то полминуты уменьшил его вдвое. Тылам досталась даже больше, чем авангарду: вооруженные саблями и топорами всадники прошлись по отстающим, а хирд Рагнара навалился на северян с фланга и вырезал неписей с оранжевыми щитами чуть ли подчистую.
Но там, где в самой сердцевине растянувшейся по дороге колонны сияли самые яркие ауры, атака захлебнулась. Игроки уровня тридцать плюс стояли крепко — будто и не заметили, что половина их союзников уже мертва, а вторая лишь бестолково мечется по полю боя, падая под стрелами и саблями кешиктенов.
Гром даже не пытался рассредоточить силы «Волков», чтобы спасти хоть кого-то из неписей. Наоборот — собрал свою гвардию в стальной кулак и ломанулся куда-то вбок, уходя и от Рагнара, и от Темуджина. Похоже, в клане нашелся умник с «Истинным зрением», который не только просветил обстановку сквозь метель и сгущающуюся темноту, но и выбрал самое безопасное направление.
На месте «Волков» я действовал бы также. Двух с половиной десятков даже топовых игроков явно маловато, чтобы переломить ход битвы — и все же вполне достаточно для отступления. Бросить бесполезных союзников на растерзание, перестроиться, рассечь ловушку стальным клином и уйти. Прямо в метель — сбежать, пока неведомо откуда появившийся враг добивает остатки конницы, затеряться в темноте и снегопаде…
Отличный план. Но я не дам им уйти. Одному Всеотцу известно, когда еще выпадет шанс отправить к Хель часть гвардии Сивого… и мне уж точно не нужен отряд высокоуровневых, опытных и крайне озлобленных головорезов по эту сторону гор.
Пришло время подраться собственноручно.
— Вперед! — Я рванул из ножен саблю и приподнялся на стременах. — За Вышеград! За землю скловенскую!
— За Прашну! — заорал где-то за спиной Вацлав.
Для финального аккорда я приберег свежие силы: две сотни всадников из числа рыцарей и дружинников из местных. Все до одного опытные вояки уровнем не ниже двадцатого — неприятные противники даже для «Волков».
Гром соображал быстро: тут же развернул отступавших хирдманнов, чтобы встретить нас стеной щитов — видимо, уже понял, что уйти без боя ему не дадут. Что я с самого берег резерв для того, чтобы ударить по «Волкам».
И что пощады не будет — ни им, ни нас самим, а проигравшие лишатся голов и отправятся к Владычице.
Над круглыми щитами прокатился могучий рев, и они со стуком сомкнулись, превращаясь в неприступную крепость. «Волки» наверняка уже сообразили, что этот бой им не выиграть, и теперь в последний раз скалились, ощетинившись мечами и копьями. Я почти физически ощущал исходившую от них безнадежную злобу — но и с моей стороны злобы оказалось не меньше. У каждого рыцаря Прашны или склафского дружинника были к северянам свои счеты — и время свести их настало.
Я чуть пригнулся к холке коня, чтобы не поймать шальную стрелу или копье, и отвел посох чуть в сторону, готовясь первым вступить в бой. Ударить огнем Сварога, ослепить, а потом хлестнуть пылающей плетью по щитам…
Я смахнул игровой чат, не успев прочитать второе сообщение. К йотуну! Что бы сейчас ни творилось в оставленном в нескольких часах пути лагере, какие бы разборки не затеяли местные со степняками или с северянами… или кто-то еще с кем-то — это уж точно подождет.
А меня ждет схватка с по-настоящему серьезным врагом.
ГЛАВА 16
— Слушай… Слушай меня, Халвард Левша.
— Кто ты?
Халвард прикрыл глаза от яркого после темноты пещеры света, пытаясь разглядеть скрючившуюся за костром фигурку в темной одежде.
— Ты знаешь… — отозвался скрипучий женский голос. — Ты знаешь меня…
Гудред не видел лица той, что говорила с ним — только длинные седые волосы, выбившиеся из-под капюшона. Она была стара… Немыслимо стара.
Старше, чем скалы на родном Скагене.
В ее пальцах вдруг появилась тонкая нить. Чуть поблескивающая белесая ткань струилась в темноте, будто бы была настолько легкой, что трепетала от ветра. Старуха расправила ее, взяла обеими руками, поднесла к лицу — и вдруг разорвала.
— Просыпайся, Халвард Левша… Просыпайся и прими свою судьбу…
— Просыпайся!
Темнота пещеры сменилась навесом, под которым Халвард и несколько его друзей устроились на ночлег, а старуха вдруг превратилась в Гилмора, который тряс Халварда за плечо. Только огонь никуда не делся и светил так, что едва не ослепил открывшиеся после сна глаза.
Там, снаружи, что-то горело.
— Вставай, Двуединый тебя порази! — заверещал Гилмор. — На нас напали!
— В горы тебя к троллям… — Халвард приподнялся на локтях. — Кто?.. Почему дозорные не…
— Откуда мне знать, Левша? — Гилмор оскалился и тряхнул головой. — Выйди и погляди сам! Или ты собираешься ждать, пока нас всех тут сожгут заживо?
Халвард молча отодвинул Гилмора плечом, подхватил с земли ножны с мечом и выбрался наружу. Ветер тут же прогнал остатки сна, швырнув в лицо пригоршню мокрого снега. Но куда быстрее Левшу разбудили доносившиеся отовсюду крики, звон стали и огонь.
Небо уже успело стемнеть, но в лагере было даже светлее, чем днем. Халварду на мгновение показалось, что он умер и вместо Чертогов Всеотца вдруг попал в Муспельхейм, царство огненных великанов — столько вокруг было пламени. Горело все, что могло гореть. Навесы, заготовленные впрок дрова, стойки с оружием, телеги, которые местные притащили за собой из самого Вышеграда… Даже люди.
Объятый пламенем силуэт показался вдалеке, сделал несколько шагов и свалился в снег. Несчастный или уже перестал кричать, или его вопли заглушил доносившийся из-за горящих шатров шум боя.
Что же случилось? Почему дозорные молчали? И кто оказался настолько безумен, что посмел напасть на огромный лагерь? Пусть половина здесь — женщины и дети степняков, а лучшие воины ушли с конунгом… Сколько же тут осталось тех, кто еще может держать оружие? Тысяча? Две? Или все уже убиты, и в живых остался только сам Халвард с горсткой выходцев с Ллохес Ар-и-мор?
Но даже если так — разве это причина бежать от боя вместо того, чтобы сражаться, как подобает воину?
— Ко мне, сыны севера! — крикнул Халвард, вынимая меч и вышвыривая бесполезные ножны.
На его зов откликнулись едва ли три десятка человек. Половина их них не успела надеть доспехи, но каждый держал в руках меч или топор: долгие дня на чужой земле приучили северян не расставаться с оружием даже во сне. Они кашляли от стелящегося по земле черного дыма — но все-таки шли за Халвардом.
Который сам толком не знал, где враги. Крики, конский топот и пламя окружали его крохотный отряд со всех сторон, но загадочные враги и не думали показываться. Навстречу Халварду из огня выскакивали только обезумевшие от страха лошади… и люди, которые испугались ничуть не меньше.