Валерий Пылаев – Рагнарёк (страница 19)

Но задачу свою выполнили. Бронированный строй рассыпался — и собраться обратно уже не смог. Непробиваемая стена передо мной развалилась на отдельные щиты — и на каждого из «Волков» разом навалились по несколько всадников. Гром ревел, размахивая тяжелым мечом во все стороны. Кромсал людей и лошадей, убивая без разбора — но терял одного воина за другим.

Может, в тех играх, что попадались ему раньше, опыт, мастерство и запредельный уровень могли вытащить даже безнадежную схватку — здесь, в «Гардарике», один в поле не воин. И даже самого крутого бойца рано или поздно загрызет толпа мелкоты.

Впрочем, отборных рыцарей из отряда Вацлава и высокоуровневых кешиктенов назвать мелкотой уже как-то не получилась — даже по сравнению с топами «Волков». Неписи уровня двадцать плюс не только умели крепко ударить, но и, что, пожалуй, даже важнее, за годы сражений приобрели опыт, который иной раз оказывается не менее ценным, чем сверхчеловеческий запас здоровье и мастерство обращения с мечом или топором.

Всадники атаковали тяжеловесов-хирдманнов с наскока, стараясь лишний раз не подставляться под смертоносные мечи класса не менее «уникального». Выматывали и без того уставших «Волков», заставляли выжигать остатки выносливости в попытках поймать более быстрого противника — и отходили на безопасное расстояние для того, чтобы через мгновение напасть снова.

Дорога под ногами превратилась в сплошную розовую кашу, в которой кровь, грязь и растаявший снег смешались примерно в равной степени. Со всех сторон доносились звон стали и победные крики. Каждый раз, когда один из бронированных здоровяков-северян падал, рыцари радостно вопили — и тут же спрыгивали с коней, чтобы поскорее отчекрыжить бедняге голову.

Гром уже успел смекнуть, к чему все идет, и теперь носился по полю боя, призывая меня выйти и разобраться, как подобает мужчине. Но я предпочитал не вступать в рукопашный бой без надобности, прицельно отстреливая уцелевших «Волков» огненным хлыстом. Пожалуй, еще неделю или две назад я непременно взялся бы за саблю, чтобы подраться один на один, но не теперь.

К йотунам честность. Вряд ли кто-то из врагов стал бы играть в благородство на моем месте. И уж если я могу победить, не подставившись под смертоносные клинки топовых игроков клана — так и сделаю.

Я пришпорил коня, раскрутил над головой огненную плеть и ударил Грому под щит, цепляя ноги. Даже после десятка мелких ран он оставался чудовищно силен. На мгновение мне показалось, что скорее я сейчас вылечу из седла — и все-таки наших с конем вместе сил оказалось чуть больше. Пылающий шнур натянулся, загудел — и огромная перепачканная своей и чужой кровью фигура покачнулась и упала, громыхнув о землю всеми килограммами доспехов.

Гром взмахнул мечом, подрубая ноги одному из некстати подвернувшихся рыцарей, но подняться уже не смог. Огромный черно-желтый щит с треском переломился надвое, и на дорогу хлынула кровь. Выкованные в Прашне полуторные клинки поднимались и опускались, раз за разом пронзая уже неподвижное огромное тело. Рыцари били наверняка — словно боясь, что страшный враг каким-то чудом встанет, чтобы снова нести смерть.

Я не стал даже считать, скольких Гром с «Волками» прикончили перед тем, как загреметь на «Окончательную». Неписи и игроки лежали на дороге вперемежку, и первых было чуть ли не вчетверо больше.

Мы победили — но и цена оказалась немалой.

— Славная битва, друг мой. — Вацлав стащил с головы шлем. — Но я не вижу среди убитых моего дяди Сигизмунда. Неужели предателю удалось уйти?

— Может быть. — Я пожал плечами. — Пусть бежит и прячется за стенами — ему все равно не удержать их без воинов.

— Ты слишком самонадеян, — вздохнул Вацлав. — Тебе неизвестно, сколько еще людей осталось в Прашне. Я насчитал здесь немногим больше трех сотен!

— Но сколько из тех, кто охраняет замок, сохранит ему верность теперь, когда он проиграл битву? Его лучшие воины погибли. — Я вытянул руку туда, где остались лежать всадники Сигизмунда. — Люди Прашны сами вздернут предателя и откроют тебе ворота, как только увидят войско придет под твоими знаменами.

— Пожалуй… — Вацлав нехотя кивнул. — Но все же я жалею, что не встретил дядю в бою. Тогда мой отец уже был бы отмщен.

— Не спеши, князь, — усмехнулся я. — Ему не уйти от своей судьбы — так же, как и нам не уйти от нашей. Уже скоро ты вернешь себе то, что твое по праву.

— Хотел бы я знать, чего это будет стоить всем нам. — Вацлав чуть привстал на стременах — похоже, считал убитых. — Мы тоже потеряли немало славных воинов.

— Порази меня Тор своим молотом, если это не так, — проворчал появившийся неведомо откуда Рагнар. — Сегодня в Небесные Чертоги отправились многие из тех, кто шел за нами с самого Эллиге.

Я заметил, что Рагнар и сам здорово припадает на правую ногу — но по-настоящему серьезных ран он, похоже, не получил.

— Вигдис? — Я заозирался по сторонам, отыскивая глазами огненно-рыжую шевелюру. — Она цела? Айна…

— Защитница-Фрейя присмотрела за ними обеими. — Рагнар покачал головой. — Но на Эйнара Безбородого ее милости не хватило. Он убил троих — но и сам пал.

Еще одна потеря. Я так и не успел по-настоящему привязаться к кормщику Орма Ульфриксона, который служил мне с того самого дня, как я пощадил его после битвы за Фолькьерк — но почему-то в ушах звучал его смех. Он всегда улыбался.

Даже после того, как я сжег половину его красивого лица огненным хлыстом.

— Прикажи собрать убитых, мой конунг… и чужих тоже, — проговорил я. — Они храбро сражались и заслужили место в Небесных Чертогах.

— Только не Гудред Беспалый! — Рагнар злорадно оскалился. — Я насажу его голову на копье, а тело оставлю воронам. Разве достоин предатель и убийца моего отца пировать рядом с героями?

— Это не мне решать, конунг. — Я склонил голову. — Но поспеши — лучше сжечь тела до того, как ночные звери вылезут из своих нор.

— Мои люди помогут твоим, — проворчал Вацлав. — Я не верю в сказки, но все чаще слышу, что мертвые не очень-то хотят лежать в земле. Нужно сжечь всех до единого.

Или нас ждет нашествие зомби? Впрочем, я не удивился бы и этому — одному Всеотцу известно, какие еще сюрпризы приготовил для нас грядущий Рагнарек.

— Тогда мы с Темуджином займусь лагерем. — Я тронул поводья, разворачивая коня. — Нужно отдохнуть хотя бы немного… И разделить добычу. У северян с черным волком на одежде наверняка найдется немало славных клинков и кольчуг.

— Только не забудь срубить им всем головы, ярл, — буркнул Рагнар. — Надеюсь, у Сивого осталось не так уж много таких воителей. Простым смертным не под силу так сражаться… Я едва поверил, когда упал последний из них.

Вацлав удивленно покосился на Рагнара, потом перевел взгляд на меня — но промолчал. Видимо, военные трофеи и завтрашний поход на Прашну волновали его куда больше, чем… нюансы похоронных церемоний.

Впрочем, как и меня. Я уже давно упаковался в неплохое снаряжение, но от участия в дележе добычи отказываться не собирался. Наверняка у Грома и его соклановцев найдется немало «уникалок» с запредельными характеристиками — а то и парочка предметов класса «легендарный».

Мне уж точно не помешает что-нибудь на прирост здоровья. В грядущих сражениях воины Сивого будут любой ценой искать меня на поле битвы — и отсидеться за чужими щитами наверняка получится не всегда. Так что самое время отыскать Темуджина, пограбить трупы, а заодно и прочитать сообщения от Славки. Целых пятнадцать штук, в которые я так и не удосужился заглянуть…

И одно свежее.

Сколько экспрессии только для того, чтобы спросить, как дела? Не верю…

Видит?! Да он же сейчас должен быть в лагере…

Я тут же завертел по сторонам головой, и только потом сообразил переключиться на «Истинное зрение» — и тут же увидел вдали — как раз с той стороны, откуда мы пришли — яркую искорку.

Славка явно спешил.

Внутри будто укололо — что-то острое и очень-очень холодное. Чуйка отчаянно заверещала, требуя тут же сорваться в галоп и мчаться навстречу Славке, чтобы срочно узнать, чего же такого стряслось… Наверное, я мог бы узнать что-то и из истории сообщений.

Но даже заглядывать туда почему-то не хотелось.

ГЛАВА 18

— Ты уверен, что нас никто не слышит? — Славка огляделся по сторонам. — Точно?

Я послушно еще раз просканировал темноту и заснеженные елочки вокруг «Истинным зрением», но так никого и не увидел. Только в паре сотен шагов огромной подвижной алой кляксой за деревьями искрился походный лагерь. Слишком далеко, чтобы кто-то мог разобрать, о чем мы шепчемся.

Во всяком случае — кто-то видимый внутреннему оку или человеческому глазу.

— Я уже вообще ни в чем не уверен, — вздохнул я. — Но давай говори уже. Все по порядку, в деталях… Хотя суть я уже, блин, уловил.

— Да какие тут детали. — Славка принялся нервно набивать трубку — кажется, уже в третий раз. — Клан скрытый, уровень — у всех тридцать плюс. Есть и за сорок. Пришли непонятно откуда, по-тихому вынесли часовых, а потом катком по лагерю…