Валерий Пылаев – На родной земле (страница 27)

Орнамент?!

Я мог разглядеть мельчайшие детали доспеха Джаргала – хотя обычно сквозь разделявшую два мира пелену видел лишь слегка размытый силуэт, раскрашенный цветами ауры. Так значит, он тоже…

Джаргал повернул ко мне голову и улыбнулся.

Он знал, что я иду! С самого начала знал – поэтому и поджидал меня, облачившись в броню и с саблей наготове. Не знаю, когда меня успели заметить – может быть, сразу после того, как я слез с лошади и продолжил путь пешком. Но вместо того, чтобы расстрелять из луков, булгары позволили мне дойти до самого центра их лагеря, где меня и поджидал сам хан. Собранный, готовый и нечеловечески спокойный, будто бы перед ним стоял не колдун-Видящий с волшебным копьем, который пришел забрать его жизнь, а самый обычный воришка.

Я ударил первым – и не знающий промаха Гунгнир меня подвел. Простому смертному никогда бы не удалось увернуться от оружия самого Всеотца, еще и ускоренного моим умением и сверхчеловеческой Подвижностью. Но вместо того, чтобы пробить насквозь тело вместе с панцирем, Гунгнир громыхнул о щит. Небольшой металлический круг тут же треснул и развалился пополам – но свое дело сделал. Удар, который должен был стать для Джаргала смертельным, лишь слегка оцарапал плечо. А сам он крутанулся на месте и встретил меня уже с саблей в руке.

Нечеловечески быстро. Я все еще чуть опрежал его, но умение разгоняться, скользя по тонкой кромке между миров, не принесло привычного преимущества. Джаргал двигался немного медленнее, но в одном со мной слое реальности.

И он был не один! Чутье снова взвыло, предупреждая об опасности, и я успел отступить в сторону за мгновение до того, как на мою голову опустилась сабля. Вслепую ткнув назад рукоятью копья, я перекатился в бок и снова встал в боевую стойку – на этот раз лицом ко всем врагам сразу.

Три, четыре, пять… Я не успел даже сосчитать всех до того, как они снова напали. Сабли молниями засверкали в серой дымке мира духов – и мне снова пришлось высаживать синюю шкалу. Но я не нападал, а только лишь защищался, отбивая один удар за другим. Вряд ли хоть один из кешиктенов смог бы справиться со мной в поединке – но и я не выстоял против всех сразу. Гунгнир вращался в моих руках, как лопасти вертолета. Вспарывал консервные банки доспехов, сбивал шлемы, дырявил щиты и ломал тяжелые булгарские сабли, как игрушечные – но только пока я не высушил в ноль всю синюю шкалу.

Нас всех вышвырнуло обратно в человеческий мир одновременно. От удара сапогом под колено мои ноги подкосились, кто-то из кешиктенов в немыслимом рывке перехватил латной рукавицей древко Гунгнира – и через несколько мгновений самый рослый из них уже сидел у меня на груди, нацелив острие сабли прямо в горло. Для личной гвардии Джаргала схватка тоже не прошла без следа – двое из них так и не смогли подняться после моих ударов – и все же они победили.

А я проиграл.

– Кто же ты такой?

Устроившийся на мне кешиктен осторожно опустил лезвие сабли мне на грудь и посмотрел прямо в глаза. Без злобы – скорее с настороженным любопытством.

Внимание! Вы сопротивляетесь способности «Истинное зрение»!

Что? Да уж, ничего себе у Джаргала телохранители…Дергаться я не стал – на меня смотрели острия сразу пяти сабель – но чуть откатившейся синей шкалы хватило, чтобы «посмотреть» на свалившего меня могучего кешиктена в ответ.

Есугей

Хан 35 уровня

Сила: 7

Телосложение: 6

Подвижность: 9

Восприятие: 5

Воля: 10

Глава 31

Меня развели дважды. Первый раз, когда позволили спокойно пройти в самое сердце лагеря и второй — когда подсунули вместо настоящего хана одного из его телохранителей. Впрочем, ошибиться было немудрено — без подсказки «Истинного зрения» я не смог бы отличить их друг от друга. Сам Есугей выделялся не доспехами или оружием, а разве что габаритами — таких рослых и плечистых среди булгар попадалось немного – запредельными даже для уровня тридцать плюс циферками основных Характеристик…

И взглядом.

Хитрый мужик. Уже не парень, хоть и всего немного старше меня, а именно мужик. И, что куда опаснее – умный. Я без особого труда отрезистил его «Истинное зрение», но он и обычным просвечивал меня не хуже рентгена.

Пучок черных, как смоль, волос на макушке, аккуратная бородка, заплетенная в крохотную косичку и темные колючие глаза. Доспехи богатые, но без излишеств, которые сразу выдают тех, кто в бою предпочитает держаться за спинами своих воинов – я разглядел на блестящем панцире немало царапин и вмятин. Настоящий вождь — и не только по праву рождения.

— Ты желаешь говорить со мной, хан? – спросил я.

– Может быть, – усмехнулся Есугей. – С чего ты так решил?

– Разве твоя сабля недостаточно остра? – Я скосился на лежащее на моей груди изогнутое лезвие. — Если бы ты пожелал – я уже был бы мертв.

– Это так. -- Есугей кивнул. – Ты пришел в мой шатер, чтобы убить меня. Не сразиться в честном бою, а ударить в спину.

– А ты пришел на землю моего князя, чтобы грабить и сжигать города, – ответил я. – Имей я хоть тысячу воинов, я бы сразился с тобой в поле, хан. Но у меня нет ничего, кроме копья, которое забрали твои люди.

Я осторожно шевельнул кончиками пальцев, и Гунгнир едва заметно встрепенулся в руках одного из телохранителей-багатуров. Так я и думал – для того, чтобы лишить меня подарка самого Романова-Гримнира, недостаточно просто его отобрать. Скорее всего, если мне отрежут голову, «привязка» слетит – но проверять это предположение я по вполне понятным причинам не собирался.

– И это так, – снова согласился Есугей. – Ты отважный человек, хоть и не родился в степях. Если ты обещаешь, что не попытаешься бежать, я назову тебя не пленником, а гостем.

– И ты поверишь тому, кто хотел тебя убить? – отозвался я.

– Достойному нет нужды обманывать. – Есугей убрал саблю обратно в ножны, поднялся на ноги и протянул мне руку. – Я сдержу свое слово. А ты?

Вот зараза! Меньше всего на свете мне хотелось пожимать клешню так изящно прокатившего меня булгарина… но не валяться же на земле у его сапог. Синяя шкала откатилась достаточно, чтобы я мог попытаться… Нет, не мог. И сам Есугей, и его гвардейцы умели ускоряться немногим хуже меня самого и все, чего я добьюсь лишними телодвижениями – это еще одна «Окончательная». А она – как и аварийный выход из игры – от меня уж точно никуда не убежит.

– Мое имя Антор, – проворчал я, хватаясь за протянутую ладонь Есугея. – Я служу вышеградскому князю Мстиславу.

– Мне приходилось слышать это имя. – Хан одним рывком поставил меня на ноги. – Если слухи не врут, князь Мстислав не только великий воин, но и мудрый правитель… и разве стал бы такой, как ты, кланяться недостойному?

– Такой, как я?..

– Немногим даровано умение сражаться в двух мирах, – ответил Есугей. – Среди воинов мало тех, кого еще до рождения коснулся Тенгри… но и среди шаманов непросто отыскать того, кто может стать истинным багатуром.

– Багатур – это… воин-шаман? – догадался я.

Шах и мат, Видящий. Пока ты тешил себя сладким чувством собственной уникальности и запредельного хитроумия, нагибая игроков и даже целые кланы тайными знаниями в сочетании с волшебным копьем, булгары поставили производство боевых магов на поток. И, судя по мастерству самого хана и его телохранителей, сделали это уже довольно давно… задолго до того, как в просчитанном машинами Романова «Гардарике» вообще появились первые игроки.

– Воин духа. – Есугей указал мне на шкуры в центре шатра. – Любой может научиться владеть саблей или стрелять из лука. Но истинный багатур сражается иначе.

– И много у тебя таких… багатуров? – кисло поинтересовался я, устраиваясь поудобнее.

– Много ли звезд на небе, обители Тенгри? – Есугей хитро улыбнулся и уселся напротив. – Не спрашивай о моем воинстве, Антор-багатур. И не спеши. Ты мой гость – так поешь сначала.

По одному лишь кивку хана все его телохранители покинули шатер. Двоих, что не могли идти сами, под руки вытаскивали остальные. Последним выходил Джаргал. Он не унес Гунгнир с собой, а просто положил на землю около Есугея. Так близко, что я при желании мог бы дотянуться рукой.

– Можешь снять доспехи. – Хан чуть наклонился вправо и нащупал какой-то ремешок у себя на боку. – Они хороши в бою, но мы ведь больше не собираемся сражаться?

Не очень-то мне хотелось избавляться от брони – без нее я чувствовал себя непривычно-беззащитным, почти голым – но Есугей уже стянул панцирь и отстегивал щитки на руках. Он ничуть не боялся, хоть и знал, на что я способен. Или показывал, что доверяет мне и моему слову… И я выглядел бы трусом, если бы остался в доспехах. Не самая изящная манипуляция – но, Хель его забери, эффективная.

– Я – твой гость, хан, – проворчал я, стаскивая пластинчатый нагрудник вместе с кольчугой. – И мне нечего бояться в твоем доме.

Есугей промолчал, но в его взгляде мелькнуло одобрение. Видимо, я только что набрал в глазах всего булгарского народа несколько очков… Хотя и до этого на меня смотрели без особой злобы. Даже те, с кем я сражался.

Телохранители-кешиктены вернулись – но только для того, чтобы расстелить между мной и Есугеем что-то вроде походной скатерти. Через несколько мгновений на ней появились две металлические чашки-пиалы, кувшин и нехитрая закуска. Судя по всему, какие-то хлебцы и несколько сортов по-разному приготовленной конины. Скромно – но что-то подсказывало: сиди сейчас перед Есугеем вместо меня князь Мстислав или сам Иллирийский Император, угощение бы не стало и чуточку богаче. Хан делил со мной то, что ел сам. Там, где жил сам – в походном шатре, который отличался от юрт его воинов разве что материалом… И возможностью «экранировать» «Истинное зрение».