Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга IV (страница 41)
Думать это, впрочем, не мешало. Я и без Катиных слов понимал: древняя железка оказалась настолько прожорливой, что запросто выжирала заключенный в среднем жив-камне запас маны за каких-то пару минут.
Экономить энергию следует любой ценой. И пусть на примете пока нет подходящего для Святогора источника питания, начать можно даже с такой мелочи, как оружие. Еще немного укоротить клинок, снять часть брони, заменить сталь на кресбулат или алюминий… и никаких плазменных пушек.
Слишком ненадежно и затратно — особенно когда под рукой есть игрушка попроще.
— Скажи, а ты смогла бы… ну, чисто теоретически? — проговорил я, чуть наклоняясь к Кате, — поставить сюда картечницу?
Глава 26
— У меня спина сейчас отвалится, — простонала Катя, плюхаясь на диван. — Так что чай нальешь сам.
— Чай?
— Чай, ваше сиятельство. Уж будьте любезны поухаживать за умирающей сестрой!
Судя по по тому, как умирающая сестра бодро отплясывала с электродом сварочного аппарата каких-то полчаса назад, безвременная кончина в ее планы явно не входила. Но возражать я не стал — заслужила. Мы возились в оружейне чуть ли не с самого утра, и закончили только сейчас.
Даже самые любопытные и упрямые из гридней отвалились еще до полуночи, здраво рассудив, что сон для воина куда важнее, чем возня с доисторической машиной. Я и сам думал удрать в господский дом, но оставлять сестру одну с грудой огромных железок было бы самым настоящим свинством — так что пришлось побыть подсобным рабочим еще немного.
Ну, или много: когда все пластины доспехов Святогора вернулись на свое место, и мы, наконец, прокрались в господский дом, сбросив ботинки в прихожей, часы на стене показывали два с лишним.
— Вот. Угощайтесь, ваше сиятельство. — Я поставил на столик у дивана чашку с чаем. — Изволите баранок?
— Да ладно, обойдусь.
Пока я возился на кухне, Катя успела не только забраться на диван с ногами, но и раздобыть невесть откуда здоровенное шерстяное одеяло. И теперь закуталась в него так, что наружу торчали только глаза, нос и рука, высунувшаяся за чаем.
— Замерзла? — поинтересовался я, устраиваясь в кресле рядом.
— Немного. Это у тебя внутри Огонь, — улыбнулась Катя. — Еще и в доспехах этих жарко, небось.
— Ну… нормально. — Я пожал плечами. — Сейчас-то нормально, а вот летом точно сварюсь.
— Не сваришься. Я еще один контур чар повешу тепло отводить… А вообще, расскажи — как оно? Внутри волота?
Я ответил не сразу — подбирал подходящие слова. Про огромный рост и силу, про вторую кожу, про пьяняще-дурное ощущение неуязвимости и всемогущества… Может, даже про непокорный и своенравный дух машины, который я на самом деле не очень-то успел почувствовать. И уж точно — про идеальный обзор во все стороны.
— Оно… круто, Кать. Просто круто, — наконец, произнес я, так и не придумав, с чего начать. — Пока не попробуешь — все равно не поймешь.
— А пустишь? — тут же оживилась сестра. — В смысле — попробовать?
— Не знаю. Тебе роста-то хватит?
— Ну, если под ноги проставки сделать, перчатки повыше подтянуть — наверное, достану… Хотя — какая разница? — Катя со вздохом махнула рукой. — Сейчас все равно не до того.
— А до чего? — улыбнулся я.
— Скоро Зубовы опять придут. Жихарь — сразу как лед на Неве встанет.
Я мысленно пообещал себе оторвать кое-кому язык. А может, и всю болтливую рыжую голову целиком.
— Да ладно тебе, Игорь. Я ж не маленькая уже — сама все понимаю. — Катя будто прочитала мои мысли. — И Полину давно говорит, что воевать будем. Может, и ей придется. А от меня пока никакого толку нет. Вот был бы свой волот…
— Был бы волот — все равно дома бы сидела! — сердито огрызнулся я. — И без тебя есть кому в бой ходить. Да и вообще — может, и не придет к нам никто.
— Придут. Сам ведь знаешь: как река замерзнет — так они тут как тут будут. А замерзнет скоро. — Катя со вздохом указала на окно. — Смотри, как метет.
Действительно — погода к ночи испортилась окончательно. И если все предыдущие дни снег падал тяжелыми влажными хлопьями, то теперь с неба сыпалась мелкая и колючая ледяная крошка, похожая на манную крупу. И ее было столько, что воздух на улице искрился, а сугроб на подоконнике неторопливо, но упрямо рос вверх.
Холодает. Если так пойдет и дальше — уже через неделю лед на Неве будет достаточно толстым и прочным, чтобы выдержать даже грузовик.
Несколько минут мы сидели молча. Но потом Катя вдруг высунула руку из-под одеяла и потрепала меня по колену.
— Игорь! — тихо позвала она. — А расскажи сказку?
— Ну ничего себе…
Я прожил в этом мире достаточно, чтобы изучить местные нравы и даже историю, однако в воспитании детей, разумеется, не смыслил ровным счетом ничего. Да и собственного детства у меня, в сущности, не было: Стражи появляются на свет совсем не так, как простые смертные, хоть и вынуждены не один десяток лет провести в человеческой оболочке.
И сказок мне никто не рассказывал — у всемогущего Отца всегда находились дела поважнее.
— Ну… если честно, я не знаю ни одной, — вздохнул я. — За этим лучше обратись к бабушке.
— Не хочу к бабушке. Эти я уже и так все наизусть помню. Давай другую!
Катя заворочалась под одеялом, подтягивая ноги к груди и окончательно превращаясь из серьезной и взрослой княжны-инженера в самую обычную девчонку. Которой, видимо, отчаянно хотелось ненадолго вернуться в тот благословенный Матерью возраст, когда детям еще не положено думать о древних боевых машинах, чудищах за рекой и людях, что куда страшнее и тех, и других.
— Ну хорошо. — Я откинулся на спинку кресла. — Попробую. Только чур не критиковать.
Судя по довольному сопению, привередничать Катя не собиралась. И терпеливо ждала, пока я придумаю хоть что-нибудь. Но в голову как назло не лезло ни одной толковой мысли. Воспоминания стыдливо попряталась где-то в глубинах разума — кроме тех, что вовсе не были сказкой.
Хоть и изрядно на нее походили.
— Давным-давно жил-был на свете отважный и сильный воитель… ну, вроде богатыря, — я кое-как выудил из памяти подходящее слово. — И жил он столько, что побывал везде. И везде сражался — во всех странах, на всех островах, даже тех, что никогда не рисовали на картах…
— А как его звали? — спросила Катя.
— Тарон. — Я ответил, не задумываясь — в этой части истории придумывать было нечего. — И был у Тарона волшебный молот, который никто другой не мог поднять. И корабль… ладья, которая летала над облаками. А еще дружина — добры молодцы, один другого выше. И все до одного отважные да веселые…
— Как Жихарь?
— Ну… полагаю, свой Жихарь там имелся, — улыбнулся я. — Дружина-то большая.
— Тогда, получается, твой Тарон был не просто богатырем, а князем. — Катя внимательно прищурилась. — Раз у него дружина.
— Получается, так. — Я не стал спорить. — И долгие Тарон со своей дружиной отправлялся туда, куда велел его отец…
— Тоже князь?
— Нет, не князь точно. Тот покруче будет. — На этот раз мне пришлось слегка задуматься. Впрочем, ненадолго — подходящее слово нашлось без особых усилий. — Всемогущий и бессмертный император! Тарон со своими братьями и сестрами служил ему с самого рождения. До…
— До самой смерти? — снова встряла Катя.
— Да нет же! Не перебивай — а то рассказывать не буду! — пригрозил я. И, выждав суровую паузу, продолжил: — До того дня, как всемогущий отец решил отправиться на своей ладье в те земли, где еще никто и никогда не бывал. И ушел — а Тарона оставил за старшего.
— А дальше? — Катя осторожно высунулась из-под одеяла. — Тарон сам стал императором?
— Нет. В том-то и дело, что императором он как раз и не стал. — Я с протяжным вздохом сполз чуть ниже по кресло и забросил ногу на ногу. — Хотя, конечно, и пыжился.
— А почему?
— Да кто ж его знает, Кать. — Я развел руками. — Просто не получилось. Сил-то у него хватало, а вот ума, наверное, оказалось маловато. Иначе бы давно сообразил, что один из братьев-князей решил тайком предать остальных. И когда тот сбежал с половиной дружины — было уже поздно.
— Сбежал? — Катя заворочалась под одеялом. — И что тогда сделал Тарон?
— Ну, а что ему оставалось делать?.. Собрал своих богатырей, сел на волшебную ладью — и полетел. И догнал брата далеко-далеко в море, на маленьком острове, где тот построил свою крепость… Ну, вроде той, что у нас за Невой — только побольше, — зачем-то уточнил я. — И сражались они три дня и три ночи…
— И кто победил?
На этот раз голос Кати прозвучал совсем тихо и сонно. Видимо, история отважного князя Тарона оказалась не такой уж интересной. И ее определенно стоило поскорее заканчивать — тем более, что и рассказчику она никакого удовольствия не приносила.
Кто из нас победил? Хотел бы я сам знать. Этот вопрос мучил меня с моего самого первого дня в этом мире. А ответа не было. Так что сейчас, пожалуй, оставалось только порадоваться, что второй раз спрашивать некому.
Катя уже спала.