Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга IV (страница 4)

— Как скажешь. Сама, так сама. Пришла — и попалась. — Я улыбнулся и посмотрел прямо в пылающие гневом глаза. — Сидишь теперь в клетке, а курица твоя чешуйчатая в Тайге упырей кормит.

— Ах ты… — Пленница метнулась вперед, вцепилась в толстые прутья пальцами и тряхнула так, что решетка с лязгом заходила на петлях ходуном. — Я тебе язык отрежу!

Будь руки у девчонки чуть длиннее, она, пожалуй, смогла бы дотянуться. Но отросшие ногти замерли примерно в ладони от моего лица — и в ход пошла магия. Я едва успел выставить Огненный Щит, когда в подземелье полыхнуло Даром, и воздух сердито загудел, наливаясь магией. Невидимое лезвие рассекло полыхающий круг между нами примерно до середины…

И исчезло. Прятаться пленница умела отлично, и бегала чуть ли не вдвое быстрее меня, но в схватке на заклинаниях силенки оказались неравны.

— И все? — Я с усмешкой стряхнул на пол остывающие искры. — Мало каши ела? Принести плошку побольше?

— Подавись своей кашей, княжий выродок! — Пленница отступила на шаг, сжимая кулаки. — Ты, считай, уже покойник. Дед узнает, что я здесь — он с тебя живьем шкуру снимет!

Попалась.

— Понял. Значит, есть еще какой-то дед… Уже что-то. — Я удовлетворенно кивнул. — Благодарю, сударыня.

Черные глаза за решеткой снова вспыхнули сердитыми угольками, но слов на этот раз не последовало. Даже ругани — девчонка, наконец, сообразила, что в гневе и так разболтала куда больше, чем следовало. И теперь только скрипела зубами, пытаясь испепелить меня взглядом.

Разумеется, безуспешно — из нас двоих только я повелевал первородным пламенем.

— Приятного аппетита. Надеюсь ваш завтрак еще не остыл. — Я указал взглядом на чудом уцелевшую плошку на полу и, развернувшись, зашагал к выходу из подземелья. — До скорой встречи, сударыня.

Глава 3

— Ну что? Молчит?

Плечистая фигура на мгновение появилась в дверном проеме над лестницей — и тут же отступила в сторону, освобождая дорогу. Дядя, как и всегда, знал, когда лучше выловить меня, чтобы успеть до обеда нагрузить достойными князя задачами… Ну, или просто страховал — на тот случай, если сердитой девчонке в подвале на этот раз повезет больше, чем обычно.

Он с самого первого дня говорил, что такую гостью лучше держать подальше от бабушки и сестер. С этим я не мог бы поспорить даже при всем желании, однако лучшего места запереть Одаренную, да еще и с мерзким характером, не нашлось ни в Гром-камне, ни даже в Отрадном.

— Молчит, — вздохнул я. — Как рыба об лед. Так, вытягиваем что-то помаленьку…

— Сдалась она тебе вообще? — Дядя закрыл дверь, ведущую в подземелье и полез в карман — видимо, за ключом. — Только продукты переводит. Не хочет говорить — повесить, и дело с концом.

— Даже так? — Я приподнял бровь. — Вот уж не ожидал…

Чего уж там, мне и самому уже не раз приходило в голову, что если кто-нибудь из гридней тогда, в Тайге, ненароком всадил бы лесной снайперше пулю между лопаток, моя жизнь сейчас была бы куда проще. Никаких бесед, никаких визитов в подвал с тарелками супа, никаких бестолковых угроз… и никаких бесстыже-голых ног!

Только обыденная возня с усадьбой, дружиной и лесными стрелками, которых я так рано или поздно передавлю — или по одному, или всех разом.

— А почему нет? — проворчал дядя. — Говорить она явно не собирается, а князь в своей вотчине вправе вершить правосудие.

— Ну… Я поймал девчонку в Тайге. А значит — формально на государевых землях. — Я развел руками. — И к тому же будет неплохо, если она сдаст своих друзей и того, кто заплатил им за весь этот бардак. Тогда мы, наконец, сумеем прижать Зубовых, и закон встанет на нашу сторону.

— Я бы на это не рассчитывал, Игорь. — Дядя махнул рукой. — Закон этот, что дышло…

Похоже, дядя и правда не шутил — на усталом и слегка осунувшемся от недосыпа лице я не заметил и намека на улыбку. Он и прежде всегда осторожничал, но все же был не чужд милосердия. И того, что в среде аристократов, хоть бы и провинциальных, принято называть честью. Ведь одно дело убить опасного и сильного врага в открытом бою лицом к лицу, и совсем другое — вздернуть его без всякого суда.

— Накинуть петлю на шею, да найти сосну повыше, — продолжил ворчать дядя. — Чтобы ее друзья видели, чем все закончится. А то обнаглели уже в край!

— Да что на тебя нашло? — не выдержал я. — Не с той ноги встал?

Глаза напротив сердито сверкнули — и тут же потухли. Спорить со мной явно никто не собирался. При всех своих переживаниях за сестру и бабушку дядя вряд ли забыл, что значит слово «репутация».

А она, как ни крути, пока еще была моим главным оружием в холодной войне с Зубовыми.

— Действительно… Тьфу ты, как бес попутал! — Дядя зажмурился и тряхнул головой. — Злющий хожу, как собака. Утром с Катюхой поругался, теперь вот это… Отдохнуть бы нам всем по-хорошему. Только некогда.

— Некогда, — кивнул я. — Ладно, пошли-ка на улицу. Мне тоже воздухом подышать не повредит.

Дядя молча кивнул, и через несколько мгновений мы уже спустились с крыльца и не торопясь двинулись к обрыву над Невой. Солнце уже понемногу клонилось к закату — дни становились все короче, и вечер теперь наступал чуть ли не сразу после обеда. Ветер задувал с севера уже по-зимнему сердито, но я скорее радовался холоду — он, как ни крути, остужал горячую после беседы с пленницей голову… И не только голову.

И не только у меня: прошло несколько минут, и недовольное сопение дяди, стоявшего рядом среди сосен, наконец, стихло.

— Ладно… Вешать девку, конечно, не дело, — тихо проговорил он, поправляя ворот куртки. — Но и здесь держать тоже не стоит. Сбежать, может, и не сбежит, но крови попортит точно. Отвези ее в Орешек к Павлу Валентиновичу — пусть сам разбирается. И с судом, и со следствием, и со всем остальным. Места в крепости много, а охранять и солдаты могут. Им за это государь жалованье платит.

— Вот только этой занозы им там и не хватало, — усмехнулся я. — И что ты с нее спросишь? Землянку в Тайге с ящером своим подожгла? Ну так за это месяц посидит — и отпустят. Если раньше не сбежит.

— Ну… может, подстрелят ненароком — при попытке, так сказать… — проворчал дядя — правда, теперь уже без особой злобы. — Здесь держать тоже нехорошо… А что еще сделаешь?

— Да черт его знает. — Я поморщился и сплюнул на пожелтевшую траву. — Но с лесовиками этими надо кончать… Понять бы, кто они такие. И откуда взялись.

— Да все оттуда же. — Дядя ковырнул ботинком какой-то камушек. — Тайга большая, а денег у Зубовых много. Нашли дураков.

— Одаренных? С огнедышащими ящерами? — Я усмехнулся и покачал головой. — Не припоминаю, чтобы такие встречались на Пограничье на каждом шагу. Нет, дядь Олег. Может, за рекой бродят и наемники, но уж точно не обычные. И отыскать их логово будет куда сложнее, чем спалить пару сараев в Орешке.

— Тоже верно, — вздохнул дядя. — Они и правда как не люди, а призраки какие-то. Уже такие слухи по Отрадному ходят, что скоро к нам работать ни за какие коврижки народ не пойдет.

— Это какие? — мрачно уточнил я.

— Да всякие, Игорь. Столько напридумывали, что половину и не упомнишь. — Дядя махнул рукой. — Одни говорят, что это сами Зубовы по лесу бегают. Другие, что Тайга на нас обиделась, и скоро в Гром-камне все от болезней помрут. А третьи — что у беглых каторжан на Котлином озере свое поселение. И у них там свой князь, свои гридни — прямо как вотчина настоящая, только власти государевой не признает.

Я поморщился. Первая версия явно была плодом чьей-то чересчур богатой фантазии, а вторая походила на сказку. Третья… третья, пожалуй, тоже — но и истины в ней хватало. Кто бы ни повадился обстреливать по ночам нашу стройку за Невой, у них имелось и оружие, и те, кто умеет с ним обращаться не хуже гридней, солдат и вольников.

И даже Одаренные… Одаренная. Может, и не княжна, но явно и не простая девчонка.

— А ты сам что думаешь? — спросил я.

— А я думаю — бредни это все и слухи. Сказки для малых детей. — Дядя развернулся на каблуках ботинок и зашагал обратно к дому. — У Котлина озера на юге до Гатчины все-то километров тридцать. Хоть и по Тайге, но дойти можно, а доехать — тем более. Старик Зубов с вольниками на короткой ноге всегда был, но такой дряни у себя под боком терпеть бы не стал. Давно бы уже собрал дружину с сыновьями и спалил там все к чертовой матери, даже если чего построили.

— На юге… — задумчиво повторил я, прикидывая в уме расстояние от Великанова моста до тех мест, куда ни местные, ни Горчаковские гридни не ходили уже лет двадцать. — А на севере? Есть что-нибудь?

— Да нет там ничего, Игорь! — Дядя уже не пытался скрывать раздражения. — Нет — и быть не может. Это тебе не лес за за Невой, а самая настоящая Тайга. А в ней, небось, и сейчас такая дрянь водится, что хоть целую роту солдат с картечницами отправь — назад не вернутся. Дороги за неделю зарастут, а ржавчина любое железо так жрет, что хоть в три слоя штуцер смазывай — все равно сгниет. Моторы барахлят, радио толком не работает, компас не работает. Лес во все стороны одинаковый, чуть от своих отбился — все, считай, пропал… А сейчас еще и темнеет рано, и холод! — Дядя покачал головой. — Нет места в Тайге для человека, и не было никогда. И не будет.

— Без компаса, конечно, тяжело. — Я шагнул на крыльцо. — Но откуда-то эта ящеричная кавалерия ведь взялась? Или, думаешь, тоже Зубовы? У себя в подвале из куриных яиц выращивали?