Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга IV (страница 38)

Благодарность… ее я, пожалуй, и правда ожидал. А вот желание его светлости отложить поездку выглядело весьма странно. При всем своем расположении ко мне, Белозерский никогда не пытался изображать доброго и щедрого дядюшку. Раньше у него на все имелась своя причина — и вряд ли схватка с бесом это изменила.

— Урока? — Я приподнял бровь. — На моем месте от такого отказался бы только глупец.

— Вот и славно! Я с удовольствием поделюсь с вами кое-какими трюками… Разумеется, если вы согласитесь сохранить нашу завтрашнюю встречу в тайне. — Белозерский на мгновение нахмурился — но тут же продолжил: — Вам наверняка уже не раз приходилось бывать в Тосне. Если ехать со стороны Отрадного, примерно за три километра до указателя есть поворот…

Глава 24

— Поворот… — проворчал я, пытаясь рассмотреть за лобовым стеклом хоть что-то кроме белой кутерьмы. — Тут дорогу-то не видно.

Снег валил с самого утра — густой, мокрый и тяжелый. И за каких-то пару часов его насыпало столько, что даже дядиному «козлику» оказалось непросто пробраться сквозь завалы в Отрадном и выбраться на трассу. Дальше, впрочем, ехать все же стало попроще — здесь то и дело катались грузовики, так что асфальт даже в самую паршивую погоду не успевал превратиться в сугроб.

Не доехав до Тосны пять с чем-то километров, я сбавил ход и принялся искать глазами поворот, про который говорил Белозерский, и вот это-то и оказалось самым сложным: колею перед заснеженным капотом «козлика» было видно неплохо, однако ветвиться она не спешила — видимо, с трассы в этом месте съезжали нечасто.

Неудивительно — вряд ли его светлость выбрал бы для тайной встречи место, где-то и дело катаются грузовики, телеги, легковые автомобили и еще Матерь знает кто.

Дворники молотили по стеклу, как проклятые, но я все равно едва не прозевал развилку, на которой основная колея уходила вправо, а слева от нее среди деревьев виднелась дорожка примерно втрое тоньше. Которую и вовсе можно было бы принять за тропинку, не окажись на ней следов автомобиля. Их уже наполовину засыпало снегом, но я все же откуда-то знал, что четверть часа назад здесь проехала машина.

Медленно, не торопясь, то и дела протискиваясь между деревьев в гору на пониженной передаче. Вряд ли кто-то в своем уме полез бы под снегопадом в такие дебри, не имея на то основательной причины. По обеим сторонам от дороги то и дело попадались сломанные ветки, а в паре мест я увидел даже притертые железным боком автомобиля стволы с ободранной корой.

И только проследовав за машиной около километра, я, наконец, сообразил, что смотрю на дорогу не глазами. Точнее, не только глазами: куда вернее следов и прочих едва заметных ориентиров меня вела вперед магия. Отпечаток, который оставил в астрале сильный Одаренный — и вряд ли сделал это случайно.

Я мысленно поблагодарил Белозерского за путеводную нить, придавил газ, и «козлик» покатился вниз под гору. Лихо махнул через подмерзший у берегов ручей, чуть не заглох на подъеме, однако потом все-таки забрался в гору, и через несколько минут остановился перед задним бампером собрата-внедорожника, скучающего среди сосен.

Белозерский приехал не так давно, но на крыше и капоте автомобиля уже лежал слой снега толщиной в несколько пальцев. Впрочем, сейчас стихия уже успокоилась — и, судя по звенящей в воздухе магии — успокоилась не совсем по собственной воле. Я мог только догадываться, сколько маны сожрали чары, способный избавить от туч хотя бы пятачок поперечником в сто-двести метров, но новгородский князь держал их без особого труда.

Силен старик. Еще как силен — мне до такого еще учиться и учиться.

— Доброго дня, ваша светлость! — Я спрыгнул с подножки в сугроб. — Признаться, я уже и не надеялся…

— Что я отважусь выехать из Новгорода в такую погоду? — усмехнулся Белозерский. — Но я же обещал вам урок. А слово аристократа, как известно, стоит ничуть не меньше, чем его подпись на гербовой бумаге.

— Не надеялся, что сам смогу сюда добраться, не усадив машину брюхом в снег. — Я все-таки не поленился закончить фразу. — Но раз уж мы оба здесь — начнем, пожалуй.

— И правда… Видите вон то дерево?

Белозерский вытянул руку, указывая на одиноко растущую сосну на пригорке в паре сотен метров оттуда. Над ней все еще падал снег — видимо, туда чары его светлости уже не доставали. И чтобы я уж точно не перепутал, он не поленился зажечь среди ветвей огонек — вроде того, которым вчера развеял текущий по полу поток аспекта Хаоса.

— Вижу, — кивнул я. — Предлагаете посоревноваться в умении метать Огненные Шары?

— Нисколько не сомневаюсь в вашей меткости, друг мой. — Белозерский улыбнулся уголками рта. — Однако боевому магу следует осваивать заклинания посерьезнее. Вроде этого.

Я не успел до конца повернуть голову, как что-то сверкнуло, и подсвеченная магическим огоньком сосна с грохотом развалилась на части. Тощая верхушка подпрыгнула метра на полтора, нижняя часть дрогнула, стряхивая с ветвей снег, а середина…

Середина просто перестала существовать, в одно мгновение превратившись в летящие в разные стороны щепки. Мне уже приходилось видеть весьма эффектное издевательство над деревьями, но заклинание Белозерского сработало куда мощнее зачарованной пули из фузеи. Сначала показалось, что он ударил чем-то знакомым, но Факел скорее превратил бы в пепел верхнюю половину дерева, а Огненный Шар…

Огненный Шар я бы успел заметить, даже лети он впятеро быстрее моего. Похоже, его светлость просто разжег в середине сосны сгусток пламени с запредельной температурой, и древесина полыхнула так быстро, что продукты горения сработали не хуже порохового заряда.

— Это заклинание вам вполне по силам. Называется Зарница, — пояснил Белозерский, опуская руку. — Его несложно перепутать с Молнией из аспекта Ветра — выглядят похоже.

— А в чем разница? — зачем-то уточнил я.

— Разница… Пожалуй, ни в чем. Принцип тот же самый — взаимодействие большого заряда маны с точкой в пространстве. — Белозерский на мгновение задумался, подбирая слова. — Я вообще склонен считать, что деление магии на стихии весьма и весьма условно. Сейчас это может звучать дико, но когда вы возьмете высший аспект — наверняка будете думать так же. Энергия есть энергия — остальное вторично.

— Дико? — улыбнулся я. — Я бы скорее сказал — это звучит убедительно.

Не знаю, повторял ли его светлость чужие мысли, или вывел собственную теорию, исходя из опыта — он оказался куда ближе к привычной мне концепции, чем ученые мужи, составлявшие справочник по основным заклинаниям.

— В сущности, основной аспект Одаренного скорее характеризует не магию, а самого мага… Если можно так выразиться, — продолжил Белозерский. — Определяет арсенал и диктует стиль боя. Камень сосредоточен на защите, Ветер — на поддержке и усилении. Лед… лед бы я, пожалуй, назвал бы самой сбалансированной из стихий, хоть обычно его и используют лишь в качестве оружия. В то время как Жизнь — почти всегда удел целителей, а не магов с боевой специализацией.

— А Огонь? — Я улыбнулся и зажег на ладони крохотную искорку пламени. — Какой стиль у меня?

— Исключительно атакующий. Напор, нападение, мощь в чистейшем ее виде. — Белозерский пожал плечами. — Впрочем, это вам наверняка уже и так известно. Весьма эффективный подход, должен сказать — однако Одаренному с любым профилем не следует уходить в развитие всего одной стихии. Иначе при встрече с врагом, который обладает иммунитетом к Огню вы, фактически, будете беззащитны. Два аспекта, а лучше три — вот, пожалуй, лучший рецепт из всех, что я знаю.

— Три аспекта, — повторил я. — И один из них — высший?

— Не обязательно. Продвинутая магия сама по себе не подразумевает какой-то особой концепции — скорее позволяет развить способности куда выше предела, в который рано или поздно упираются Одаренные с показателями первого ранга. И неважно, сколько аспектов им удается развить — один, два или все шесть.

— Шесть? — удивился я. — Разве такое бывает?

— Не думаю. Видите ли, друг мой, высший аспект — это не только цель, к которой юные маги вроде вас движутся десятки лет. Не уровень могущества… точнее — не только он, — поправил сам себя Белозерский. — Это еще и сам по себе путь развития. Вполне естественный. И тот, кто сумел освоить две основных стихии до первого ранга и заслужил право называться Мастером, куда раньше освоит высший, чем наберет положенных семьдесят баллов в еще одном аспекте.

— Все так просто? — Я почему-то сразу вспомнил профессора Воскресенского, чье развитие явно пошло по совсем другому сценарию. — Первый ранг, еще раз первый ранг — и потом сразу Магистр с высшим аспектом?

— Не совсем… Впрочем, об этом мы лучше поговорим в другой раз. — Белозерский тряхнул головой. — А сейчас предлагаю вернуться к тренировке. Времени у нас не так много, и лучше потратить его на еще пару полезных заклинаний.

Я молча кивнул. Теория теорией, однако практика сейчас куда важнее. И раз уж высший аспект и первый ранг хотя бы по одной из стихий мне пока все равно не грозят — самое время осваивать то, что есть.

— Огненный Меч, — торжественно сообщил Белозерский, отращивая прямо из ладони сияющий широкий клинок. — В каком-то смысле его можно считать аналогом Красной Плети — только посильнее. Отлично подойдет, когда маны в резерве еще много, и нет желания выписывать пируэты с хлыстом.