Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга III (страница 6)

— Попал! Папка, попал! — радостно завопил Иван, выскакивая из-за дерева. — Сейчас мы его…

— Стой! Куда собрался? — Я едва успел поймать парня за плечо бронированной рукой. — Осторожно подходим! И не высовывайтесь. Если что — сразу падайте!

Судя по вою моторов и треску, с которым Пальцекрыл крушил тонкие деревца, сдаваться он явно не собирался. И если плазменная пушка уцелела при падении, автоматон запросто могла угробить пару-тройку человек. Но я не собирался ждать, пока он прицелиться.

И как только среди трясущейся зелени мелькнул кресбулат — тут же всадил туда Огненный Шар, а потом добавил сверху несколько Факелов. Первый превратил в пепел молодую сосенку, второй пробил насквозь крыло, буквально пригвоздив автоматон к земле, но по-настоящему удачно попал только третий.

Я успел чуть отвести удар в сторону, чтобы ненароком не повредить жив-камень, и заклинание пылающим копьем ударило в шею Пальцекрыла, почти отделив голову от туловища.

— Матерь милосердная, силища-то какая… Со ста шагов кресбулат как картонку пробил! — удивленно пробормотал кто-то за моей спиной — кажется, Боровик. — Ну прямо как покойный князь.

Глава 4

— Точно помер? — Иван осторожно шагнул вперед, выставив перед собой ствол штуцера. Будто оружие могло помочь, вздумай сейчас автоматон пробудиться от вечного сна. — Ну и образина… Смотреть — и то страшно!

— Ну так еще бы, — отозвался кто-то из новеньких. — Здоровый какой. И зубы-то, зубы — с мой палец!

Я улыбнулся, но обвинять гридней в трусости, конечно же, не стал. Даже упокоенный Пальцекрыл выглядел грозно и внушал если не страх, то по меньшей мере уважение и осторожность. И приближаться к поверженному чудовищу мне и самому не очень-то хотелось.

Но, как говорится, положение обязывает — и я первым направился к распростертой на земле металлической туше. Автоматон лежал среди поломанных молодых деревьев на брюхе, раскинув крылья, и никаких признаков жиз… то есть, функционирования, больше не подавал. Сделав еще пару шагов, я остановился, прислушиваясь, но из-под брони доносилось только едва слышное потрескивание остывающего металла силовой установки.

Других звуков не было — даже тихого жужжания, с которым обычно работали диафрагмы сенсоров, фокусируясь на цели.

Неудивительно — Факел угодил Пальцекрылу туда, где у живой птицы или ящера располагался бы позвоночник. Я вложил в самое обычное заклинание пятого ранга столько маны, что оно прожгло шею насквозь. Перед концентрированным потоком температурой в несколько тысяч градусов не устоял ни металл, ни уж тем более хрупкие внутренности под броней.

Вторая дырка осталась на крыле — побольше диаметром и с оплавленными неровными краями. Видимо, этот Факел оказался чуть мощнее. Еще две недели назад о такой силе я мог только мечтать. А теперь…

Теперь даже не чувствовал себя уставшим, хоть недолгая схватка с машинами Древних и подточила резерв.

— Это ж как вы так здорово попали, ваше сиятельство? — вполголоса поинтересовался Боровик. — Могли ведь и жив-камень зацепить.

Старик, разумеется, мыслил исключительно о добыче — как и положено гридню. Меня же куда больше волновало, насколько сильно пострадали от падения детали, которые могли бы пригодиться Святогору.

И еще кое-что.

— Подгоните машины, — распорядился я. — И заодно осмотритесь по сторонам. Если Пальцекрыл охотился на какую-нибудь тварь с аспектом — она наверняка где-то поблизости.

— Если и так — ей уж конец пришел. — Иван опустился на корточки рядом с поверженным металлическим чудищем. — Вон пасть какая — никто не уцелеет.

— Как знать, как знать, — усмехнулся я. — Тайга полна сюрпризов.

Скорее всего, парень был прав: если где-то и существовали животные, способные выдержать попадание сгустка плазмы, они наверняка водились далеко на севере, а не в паре километров за Невой. Но и Пальцекрыл вылез из своего металлического гнезда — или что там у него? — уж точно не потому, что ему просто захотелось полетать над лесом, неторопливо переговариваясь по неведомым каналам с Гончими.

Машины Древних охотились — но на кого?

— Стойте! — Седой, успевший отойти на пару десятков шагов, вдруг замер с поднятой вверх рукой. — Чувствуете — бензином пахнет!

— Да это это от пикапа, наверное, — отозвался Иван, с явной неохотой отрываясь от изучения Пальцекрыла. — Там третий день патрубок у карбюратора подтекает, все забываю сделать…

— Пикап в той стороне остался. — Седой указал стволом «холланда» куда-то мне за спину. — А ветер с севера дует. И вонища такая, что глаза режет — с карбюратора столько не накапает.

Я несколько раз втянул носом воздух, и с третьей попытки действительно почувствовал запах. Седой не ошибся — его и правда принесло откуда-то со стороны заимки. И чем больше я принюхивался, тем больше казалось, что примерно в двух-трех метрах отсюда кто-то разлил целую лужу бензина.

— Иван, Василий — к машинам. — Я перешагнул через сломанное Пальцекрылом деревце. — Остальные — за мной. Идем цепью, вперед не высовывайтесь. Видите что-то — сразу говорите.

Шептать уже не было никакого смысла. Дядин «холланд» грохотал на всю Тайгу, и шум от нашей схватки с автоматонами наверняка слышали даже в Орешке. Если где-то впереди скрывались люди, они уже точно знали, что мы идем. А если звери…

Нет, это вряд ли. Никакая тварь, будь у нее сколько угодно аспектов, не стала бы прятаться там, где так воняет бензином. И уж тем более не стало бы охотиться на лязгающий доспехами отряд с Одаренным во главе.

Я шел не торопясь, вглядываясь в темную зелень вокруг. Гридни шагали следом. Ровной цепью, как я и велел, и только новички понемногу сбивались в кучу, попутно заходя мне за спину. Видимо, боялись — и сами того не замечая сбредались под защиту бронированного по самые глаза князя, способного одним ударом упокоить металлическую тварь с размахом крыльев в неполные десять метров.

— Вроде вижу, ваше сиятельство, — произнес тихий голос у меня за спиной. — Прямо перед вами, метров сто будет.

Седой снова оказался самым глазастым. Когда я обернулся, он уже успел опуститься на одно колено, и теперь рассматривал лес впереди через оптику «холланда». Остальные тут же встали и дружно взяли штуцера наизготовку, но куда или в кого стрелять, похоже, пока еще не сообразили.

Впрочем, как и я.

— Что там? — поинтересовался Иван. — Зверюга какая?

— Да не разобрать… Темно больно, под деревьями тень густая. — Седой на мгновение повернулся к сыну — и снова прижался лицом к латунному окуляру. — Большое, квадратное. На грузовик похоже.

— Ну а что — разумно. Откуда еще бензину тут взяться? — Я пожал бронированными плечами. — Идем дальше.

Я пока еще не понял, куда именно следует двигаться, но направление представлял. А через полсотни шагов и сам разглядел впереди темный угловатый силуэт. Седой не ошибся: когда мы подошли поближе, нашим взорам открылась сначала кабина, а потом и остальные части грузовика.

Разбитого. Машина выглядела так, будто с разгона слетела с дороги, а потом еще два-три десятка метров ползла на боку, продираясь сквозь деревья. Наполовину выкорчеванная из земли молодая сосна намертво засела в радиаторе, которой словно обнимал дерево — такой силы был удар. Еще несколько переломанных стволов торчали из-под кузова. Смятый капот и бампер валялись чуть в стороне — видимо, отвалились по пути. Будь вокруг асфальт, все вокруг наверняка засыпало бы осколками, но здесь их уже успело затянуть мхом, будто искалеченный грузовик пролежал…

Сколько? Ржавчины на кабине и бортах кузова было столько, что от краски почти не осталось следа, но здесь она появляется за считанные часы. Тайга умеет избавляться от всего ненужного, пожирая брошенное железо за несколько дней. На такую громадину, конечно, ушло бы побольше, но что-то подсказывало: появись мы здесь, к примеру, через неделю — даже Седой с его зорким глазом и оптикой «холланда» мог бы и не заметить грузовик. Мох уже вовсю карабкался по расколотому надвое бамперу и крыльям и явно не собирался останавливаться.

А за месяц от машины, пожалуй, и вовсе исчезла бы полностью.

— Осмотрите кузов. — Я неторопливо загремел броней, обходя грузовик. — И кабину. Там может быть что-нибудь ценное.

— Ценное я уже нашел, — отозвался кто-то из новеньких из-за деревьев. — Вот, посмотрите.

Раздался глухой удар — похоже, пнули ботинком — и прямо к моим ногам по траве покатился круглый предмет, в котором я не сразу узнал лишившийся ручки чайник. Когда-то эмалированный, но теперь покрытый исключительно ржавчиной и вездесущим таежным мхом. Кое-где на стенках проглядывали сквозные дыры, а носик и вовсе держался на честном слове — его основание больше напоминало решето, чем сварной шов.

— Вот-вот развалится, — усмехнулся гридень. — Будто тыщу лет тут пролежал.

— Это Тайга. — Голос Седого раздался из-за грузовика. — Дней пять прошло, как грузовик разбился. Край — неделя.

— Меньше! — Боровик, сидевший на корточках чуть в стороне, призывно махнул рукой. — Посмотрите сюда, ваше сиятельство. Где посуше — вещи еще лежат. Палатки, мешки спальные… Всякое.

— Ага! — отозвался еще кто-то — на этот раз уже издалека. — Тут метров на сто барахла рассыпано.

Чем дальше я шел по следу из изломанных и выкорчеванных деревьев, тем яснее становилась картина. Грузовик мчался через Тайгу, прыгая по кочкам и разбрасывая вещи из кузова, потом потерял управление, на полном ходу завалился на бок — и так и остался лежать.