Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга III (страница 8)
— Да куда денусь.
Катя махнула рукой и закивала, но на сложенных в ряд Гончих даже не посмотрела. Похоже, ее интересовал только их летающий друг. Точнее — его части: крылья я отсоединил еще в Тайге, чтобы поместились в кузов.
— А движители⁈ — Катя склонилась над металлическим туловищем, разглядывая то место, где раньше крепились суставы. — Сломали⁈
— Целые твои детальки, — усмехнулся я. И кивнул в сторону выхода. — В пикапе лежат. Сам снимал.
— Спасибо!
Ну да, действительно. Кого интересует старший брат, которому запросто могли всадить заряд плазмы в темя…
— А это чем ты его так? — Катя опустилась на корточки и коснулась оплавленной дыры на шее Пальцекрыла. — Огненным Шаром?
— Факелом, — отозвался я. — По-другому такую броню не прошибешь. И еще — голову старался не задеть.
— Ага. Пушку снять надо. Не бойся, эту я уже не сожгу. Там столько маны не нужно, и еще охлаждение добавить. Правда, пока не знаю — как.
— Ничего. Вместе разберемся. — Я оглянулся в сторону укрытой брезентом фигуры в дальнем конце помещения. — А со Святогором — как успехи?
— Пока не очень. Сложный он. Руки-ноги еще понятные, а что внутри — попробуй разберись. — Катя на мгновение помрачнела, но тут же снова заулыбалась. И помчалась к волоту. — Зато я теперь знаю, как ему броню снимать. Смотри!
Тяжелая темно-зеленая ткань сползла на пол, и я присвистнул. Святогора было не узнать. Он не только уселся ровнее, привалившись спиной к бревнам стены, но и лишился чуть ли не половины деталей, включая голову. Наплечники куда-то исчезли, а пластины и зерцало, раньше прикрывавшие грудь, лежали у ног прямо на полу.
— Это ж как ты такую тяжесть подняла? — поинтересовался я, разглядывая здоровенные куски металла. — Сама?
— Дядя помогал. — Катя улыбнулась, но потом нарочно состроила недовольную физиономию. — Он теперь от меня вообще не отходит. Следит, чтобы не придавило.
— Правильно делает… Наверное.
Я шагнул вперед, разглядывая нутро волота. Без головы и могучих бронированных плеч он стал чуть ниже ростом, а комплекцией и вовсе изменился так, будто его целую вечность морили голодом. Видимо, нечеловечески-мощные и тяжеловесные пропорции Святогору придавали именно эти детали, а без них он скорее напоминал увеличенное в полтора раза подобие доспехов, которые достались мне от плененного Зубова.
Если бы не ноги толщиной с мое туловище и прикрытые щитками из кресбулата предплечья, волот, пожалуй, выглядел бы… почти изящно. Теперь его формы, можно сказать, повторяли рослую и крепкую мужскую фигуру, и я даже мог без труда представить, где именно в металлическом туловище древние умельцы оставили место для пилота.
Похоже, человек забирался в волота сзади, через что-то вроде двери или просто прикрытого броней отверстия в спине. Продевал конечности, конечности, куда следует, их закрепляли ремнями, и плоть сливалась с наполненной древней магией и мощью жив-камня машиной.
Сейчас у Святогора не было головы — зато остался шлем. Точнее, подшлемник из потрескавшейся от времени кожи, свисающий на каких-то проводах. Когда-то создатели волота не поленились добавить подбой из толстой стеганой ткани — вроде той, из которой обычно делают ватники. То ли хитрая конструкция скрывала в себе какой-то полумагический интерфейс или что-то вроде системы связи, или все было куда проще, и все это предназначалось лишь для того, чтобы защитить от тяжелых ударов.
Интересно, а как тут вообще с обзором? В прорези много не увидишь…
— Руки у него как будто в порядке. Только смазать и почистить. Ноги я уже починила. — Катя легонько щелкнула пальцем по гигантскому колену, подняла руку и коснулась груди волота. — А вот что с этим делать — ума не приложу.
Даже моих весьма посредственных познаний в области техники хватило понять, к чему она клонит. Конечности Святогора, хоть и были защищены кресбулатом и сталью, все же не раз страдали от ударов чужого оружия или боевых заклинаний. Металл кололи, рубили и резали в десятках и сотнях сражений, и сколько же раз ремонтировали, укладывая новые заплаты на те, которым исполнилось пара столетий.
Но то, что заменяло волоту внутренние органы, скрывалось под броней такой толщины, что сохранилось в нетронутом виде. Во всяком случае, я, как ни приглядывался, так и не смог заметить никаких следов ремонта. И если все прочие части Святогора хранили в себе наследие прошедших веков, то сюда прямые и не очень руки ушедших в небытие мастеров, похоже, не дотянулись.
Наверное, поэтому центральные системы и выглядели во много раз сложнее и технологичнее тех, что скрывались под металлом конечностей. Конечно, до изящества конструкции автоматонов Святогору было далеко, но что-то общее определенно прослеживалось. И выглядело оно так, будто внутренности волота столетия назад сотворили нерадивые ученики Древних.
Бледная, неполноценная копия — но все же вполне функциональная. Была, по крайней мере.
— Интересно, все это работает? — Я коснулся руками толстых проводов и гофрированных трубок, расходящихся от центра груди волота, будто ребра. — Лет-то сколько прошло…
— А почему нет? Повреждений я никаких не вижу. — Катя пожала плечами и коснулась кончиками пальцев углубления примерно на полметра ниже того места, где раньше располагалась голова Святогора. — Только какая разница? Главной детали все равно нет.
— Это какой?
— А ты сам как думаешь? — Рука Кати сжалась в кулачок, ткнулась в углубление, и ее тут же осторожно обхватили слегка изогнутые металлические трубки, похожие на пальцы. — Чего не хватает?
— Жив-камня, — наконец, догадался я. — Его сюда вставляют?
— Вставляли, — вздохнула Катя. — Но где такой теперь возьмешь? Нужен большой, а их в Тайге уже лет сорок не находили, а то и все пятьдесят. Отец рассказывал.
— Купить можно. — Я почесал затылок. — Дорого, наверное, но…
— Купить… Ну ты скажешь. — Катя невесело усмехнулась. — Он стоит, как все Отрадное, да еще и с усадьбой. Но не только в этом дело.
— Никто не продаст?
— Ага. Такие камни просто так не лежат. Все при деле. Один в крепости в Орешке, еще сколько-то в волотах стоят — там же. У Зубовых должен быть в Гатчине… Может, в Изваре тоже есть. — Катя на мгновение задумалась. — Штук семь на все Пограничье найдется, а больше — не факт.
— Понятно. — Я тоскливо покосился на разъем в груди Святогора, который, похоже, опустел еще в незапямятные времена. — А средний не подойдет? Из Пальцекрыла достанем.
— Да если бы. Тут смотри провода какие — энергии море нужно, если жив-камень не потянет — ты в такой броне и руку не поднимешь. — Катя тронула здоровенную лапищу волота и снова повернулась ко мне. — Хотя ты, может, и поднимешь… Только ходить все равно не сможешь.
Я молча кивнул. В моей голове уже вовсю роились мысли о том, что Пальцекрыл с его пушкой в пасти и силовой установкой, способной поднять в воздух полтонны металла и электроники, наверняка жрет куда больше маны, чем Святогор даже в его лучшие годы, но, видимо, дело было еще и в оптимизации процессов. Изготовленный местными умельцами волот по сути своей являлся сложнейшим соединением магии и техники, однако он и рядом не стоял с машинами Древних.
Мысли роились — но делать, похоже, пока было нечего.
— Да уж… Учится нам еще и учиться, ваше сиятельство, — вздохнул я, погладив сестру по плечу. — Ладно, разбирайся с этими железяками — вдруг чего придумаешь?
— Попробую. — Катя протяжно вздохнула. А потом прищурилась и посмотрела мне прямо в глаза. — Или, может, ты в Тайге большой камень найдешь?
— И я попробую, — улыбнулся я. — Если получится — сразу принесу.
— И ты, его мечом и порубал, получается, — задумчиво проговорил дядя, закинув ногу на подлокотник дивана.
Положить вторую и улечься, как следует, ему, видимо, не позволяло воспитание. Но мелких дел и так накопилось великое множество, а за четыре часа моего отсутствия их количество выросло еще чуть ли не вдвое, так что беседа затянулась. И дядя сначала стоял в дверях, потом, как обычно, подпирал плечом стену между картой и книжным шкафом. После этого сел.
И в конце концов улегся. Слушать мой рассказ про вылазку в Тайгу в вертикальном положении ему, похоже, надоело.
— Получается, порубал, — отозвался я, перекатывая на ладони снятые с восставшего гридня жив-камни. — Зубовских там трое было. Но этот своих товарищей того… схарчил. Полагаю, в лагере на севере никого не осталось.
— Опять ты про этот лагерь, — недовольно проворчал дядя. — Осталось, не осталось — какая разница? Будто других дел никаких нет. Вон, упыри, считай, чуть ли не прямо за Великановым мостом ходят.
— Ну, не прямо, конечно… — Я мысленно прикинул расстояние, которое мы проехали до того места, где подбили Пальцекрыла и нашли перевернутый грузовик. — Но близко, да. Надо бы у реки наблюдательный пункт поставить. А лучше сразу на том берегу.
— А людей где возьмешь?
— Люди будут. Это, дядь Олег, для нас теперь не проблема, а исключительно расходы. — Я наклонил ладонь, и сияющие мягким светом жив-камни скатились на стол. — А вот упырь — это да. И автоматоны. И зубовский лагерь, хоть его больше и нет, скорее всего — тоже.
— А он-то почему? — буркнул дядя.
— А потому, что все эти явления наверняка имеют одну и ту же причину. Уж не знаю, нашел ли его сиятельство Николай Платонович то, что искал, но что-то в Тайге точно есть. — Я заложил руки за голову и со скрипом откинулся на спинку кресла. — И это что-то Зубовы и разбудили.