Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга II (страница 13)

— Мне не нужны доказательства, милостивый сударь. — Я пожал плечами. — Закон требует от князя вершить справедливый суд в своей вотчине, а мы с Ольгердом Святославовичем и его дочерью стояли на земле рода Горчаковых. Куда ваши… ваши друзья явились без приглашения. Можете так и передать господину градоначальнику в Орешке. Особенно если вдруг снова решите назвать убитых своими людьми и потребовать виру. — Я усмехнулся и покачал головой. — Правда, тогда вам придется заодно объяснить, почему они пересекли границу между владениями и захватили хутор.

— Не говорите глупостей, Игорь Данилович, — поморщился Зубов. — Моему роду нет нужды захватывать что-то… Однако мы готовы купить!

Горчаков едва слышно усмехнулся в седые усы. Видимо, он уже знал, о чем пойдет речь — и пойдет уже не в первый раз.

— У вас было время подумать, Ольгерд Святославович. И очень надеюсь, что вы примете предложение моего отца, — продолжил Зубов, как ни в чем не бывало. — Ведь более щедрого ждать не стоит.

Горчаков снова промолчал. Но я почти физически чувствовал, как его Основа наливается тяжелой и недоброй силой, готовясь призвать всю мощь родового аспекта, чтобы защитить нас с Еленой.

— Сегодня я в последний раз напомню, что мой род готов заплатить две цены за старую лесопилку и землю вокруг. — Зубов криво ухмыльнулся. — Землю, которые вы уже давно не в силах ни защищать, на даже хоть как-то патрулировать. И если вам наплевать на собственное благосостояние, Ольгерд Святославович, подумайте хотя бы о вашем долге перед государем. Ведь первейшей обязанностью князя на Пограничье является…

— Шиш тебе.

Слова Горчакова прозвучали негромко — но так, что услышали все, включая гридней, которые стояли за машинами. Наверняка кто-то из них даже успел подумать, что после такого непременно начнется или ругань, или стрельба, или что-нибудь еще хуже.

Но Зубов держался… пока что.

— Шиш. Так отцу своему и скажи, — так же тихо и размеренно повторил Горчаков, для пущей убедительности продемонстрировав соответствующую фигуру, сложенную из пальцев. — А теперь — пошел вон с моей земли.

— Осторожнее, Ольгерд Святославович. — На лице Зубова заиграли желваки. — А то я уже начинаю думать, что вы желаете меня оскорбить. Придержите язык, или…

— Или что, князь? — Я решил не дожидаться, пока они с с Горчаковым начнут кромсать друг друга магией. — Вызовете на дуэль старика? Убьете нас всех?

Судя по выражению лица, именно об этом Зубов сейчас и думал. Точнее, просчитывал варианты. На его стороне была почти дюжина стволов. На нашей — Дар.

И оружие, которое в ближнем бою выкосит дружину из Елизаветино быстрее, чем первые гильзы вылетят из штуцеров на дорогу.

— Не стоит. — Я опустил ладонь на рукоять Разлучника и покачал головой. — Право же, не стоит. Даже если вам повезет, государь не оставит без внимания убийство троих человек благородной крови. Такое никому не сойдет с рук — в том числе и вашему отцу.

Второй из лично знакомых мне Зубовых оказался самым обычным солдафоном. Отнюдь не с безупречными манерами, грубоватым и прямолинейным. Он не блистал сообразительностью — но и идиотом явно не был. А значит, уже наверняка сообразил, чем все закончится, если выстрелит хоть один штуцер.

— Может, вы и правы, князь, — произнес он, явно через силу натянув на лицо кривую улыбку. — Впрочем, полагаю, у нас еще будет возможность продолжить закончить эту беседу так, как подобает двум бывшим военным… Пусть лишь один из нас носит чин офицера. Что же касается вас, Ольгерд Святославович, — Зубов снова развернулся к Горчакову, — я непременно передам отцу ваши слова.

— Милости прошу, — проворчал старик, убирая руку с топора. — Надеюсь, мы закончили?

— Разумеется, — кивнул Зубов. — Больше разговаривать не о чем. Доброго дня, судари.

Моторы внедорожников дружно взревели, и машины тронулись даже чуть раньше, чем гридни со своим князем успели усесться внутрь. Первая тут же развернулась и умчалась по дороге в сторону Гатчины, едва не проехав колесами мне по ботинку, однако вторая, похоже, не торопилась: проехала всего несколько метров и остановилась прямо рядом с нами.

— В вашем возрасте следует проявлять благоразумие, Ольгерд Святославович. Лесопилка на Славянке — не просто достояние рода, а то, что нужно всему Пограничью, — процедил Зубов сквозь полуопущенное стекло на задней двери. — Мне будет искренне жаль, если с ней случится какая-нибудь беда.

Горчаков набрал в легкие воздуха, чтобы ответить, но так и не успел. Внедорожник рявкнул мотором, подняв тучу пыли из-под всех четырех колес, и рванул следом за вторым. Так быстро, будто Зубову почему-то внезапно расхотелось задерживаться на чужой земле.

— Скатертью дорожка. — Горчаков сердито плюнул вслед машине. — Совсем страх потеряли.

— Это… Это уже не просто слова! — Елена с лязгом швырнула трофейный штуцер на дно кузова. — Он явно что-то задумал!

— Похоже на то, — кивнул я. — Полагаю, следует ждать гостей. Этот Зубов явно не из тех, кто бросает слова на ветер… Сколько у вас людей?

— Двое. Позорище, конечно, но где ж еще толковых возьмешь? — Горчаков мрачно усмехнулся. — Ну, может, еще человек пять наберу из прислуги — и если по Ижоре пройтись. Кто-то да согласится…

— Это ни к чему. От бойцов без опыта немного толку — даже если дать им оружие. — Я покачал головой. — А телефон? Он у вас есть?

— Найдется, — вздохнул Горчаков. — Ты чего задумал, сосед?

— Да чего тут думать? Некогда в Отрадное ехать, получается. Надо вот этого пока к вам в Ижору закинуть. — Я указал на автоматона в кузове. — И оттуда же домой звонить — позову своих.

— Ты… ты поможешь нам? — Елена прижала руки к груди. — Правда?

— Да куда ж я денусь? — Я пожал плечами. — Вас сожрут — сразу за меня примутся, если не раньше. А вместе еще повоюем.

— Когда? — спросил Горчаков.

— Сегодня. — Я развернулся обратно к пикапу. — Зубов ждать не будет.

Глава 8

— Да не придут они уже, — прошептал Жихарь, отложив в сторону заряженный арбалет. — Темень такая, что хоть глаз выколи. А утром поздно: на рассвете далеко видно, под пулю попасть — нечего делать… Я бы к полуночи шел.

Я бы, наверное, тоже — чтобы сделать дело быстро, и отступать в такое время, когда даже при полной луне лес просматривается от силы на два десятка шагов. В темноте легко сломать ногу, и еще легче напороться глазом не острую ветку, однако она укрывает от выстрелов надежнее самой крепкой брони из кресбулата.

— А я думаю — придут, — едва слышно отозвался Иван. — Средний Зубов мужик упрямый. Если чего задумал — сделает. И ждать не станет.

Седой тихо фыркнул. То ли таким образом хотел намекнуть сыну, что не стоит называть мужиком другого князя в моем присутствии, то ли просто не испытывал от происходящего никакого. Будь его воля, осторожный искатель, пожалуй, предпочел бы не встревать во всякие сомнительные мероприятия вроде ночной засады у лесопилки — особенно в чужой вотчине.

Но приказы, как известно, не обсуждаются — и к тому же оба его отпрыска в один голос заявились добровольцами вместе с Жихарем и Рамилем. Ивана всегда тянуло на приключения, а у Василия имелись с зубовскими свои счеты, и он явно был не прочь поквитаться.

— Вот бы Хряка встретить, — произнес тихий голос. Я так и не понял, чей — в темноте братьев иногда путал даже родной отец. — Уж я бы этой свинье голову-то пробил.

Василий… наверное. Старший из сыновей Седого не делал особых успехов в стрельбе из арбалета или штуцера, зато в ближнем бою вполне мог потягаться с любым из дружины. Из всего, что нашлось в оружейне, ему больше всего приглянулся здоровенный двуручный топор.

В самый раз проломить череп Хряку. Или еще кому-нибудь.

— Да, так он сюда и пришел, — усмехнулся Седой. — Сидит себе за рекой, и в ус не дует. А сюда не гридней, а вольников погонят, небось. Его сиятельство Александр Николаевич не дурак, своими людьми рисковать не станет.

— Так и вольники не дураки, — отозвался один из братьев. Кажется, Иван. — Лесопилку на княжьих землях подпалить — это не в Тайге рога со шкурами за полцены Хряку скидывать. Кто в своем уме на такое подпишется?

— В своем, не в своем… Кто-то да подпишется, — вздохнул Седой. — Одни за деньги, другие в дружину зубовскую, может, хотят. Мало ли у людей причин? Сам знаешь — не от хорошей жизни в Тайгу едут. Такие же как мы простые искатели — а их, считай, на убой погонят.

— Так. Разговоры — отставить! — нахмурился я. — Неважно, кто сегодня придет, и будут ли у них шевроны с гербом. Если эти люди решили служить Зубовым — они наши враги!

Вряд ли хоть кто-то мог видеть мои глаза, однако все до единого почувствовали, как всколыхнулась Основа. Седой виновато втянул голову в плечи, Иван с Василием дружно дернулись, а Жихарь даже чуть отодвинулся в сторону. Мне нисколько не хотелось пугать своих же людей, но гнев оказался сильнее: в памяти тут же всплыла бородатая рожа и рука, держащая револьвер у побледневшего от страха лица хозяйки хутора.

— Враги. И хороших людей среди них нет! — тихо прорычал я. — А если кто-то считает иначе — ему лучше было остаться дома.

— Вы не подумайте, Игорь Данилович! Я ж это так, к слову… — В голосе Седого прорезались жалобные нотки. — Что скажете — все с мальчишками сделаем.

— Вот так бы сразу, — проворчал я. — И нечего тут болтать. Хватай «холланда» — и давай наверх. Что делать — помнишь?