Валерий Пушной – Запахи приносятся неожиданно (страница 33)

– К черту Философа, сначала вытащим Карюху, – выдохнул Малкин из-за плеча Сашки, ее длинные мягкие волосы терлись о его лицо, щекотали ноздри при вдохе.

Поглаживая ладонью отшлифованный набалдашник рукоятки переключения скоростей, Бурих чуть набычился, сильнее прижал ногой педаль газа. Раппопет с напускным безразличием развалился на сиденье. Лугатик испытывал некоторую зависть к Малкину, ему хотелось, чтобы Сашка сидела на его коленях. Катюху езда задом раздражала, но она смирилась. Вскоре припарковались у площади, в центре которой громоздился высокий пьедестал со скульптурой голого зада. Настроение у приятелей было скверное, потому скульптура больше не вызывала издевок. К Петькиной информации, что перед ними площадь Начала, отнеслись равнодушно.

Скульптура и постамент были выполнены из чистого белого мрамора. Отшлифованный со всех сторон эллиптический постамент стоял на квадратном ярко-красном мраморном пятачке, окруженном постриженными зелеными мелколистными кустами. Площадь вокруг пятачка выложена черной мраморной плиткой. От красного пятачка, сквозь кусты и дальше по всей площади, ровными лучами пробегали несколько белых дорожек. Впечатляло. Бурих выбрался из машины, задом сделал десяток шагов по площади, боковым зрением наблюдая за происходящим у скульптуры. К ней пятками вперед подходили горожане, мужчины и женщины. Не обращая друг на друга внимания, спускали штаны и поднимали подолы, нагибались и прислонялись задами к постаменту, стояли так некоторое время, потом отрывались, натягивали на себя одежду и преспокойно как ни в чем не бывало топали в обратном направлении по своим делам. Все это походило на странный ритуал. И хотя приятелям сейчас было не до смеха, Катюха не выдержала, фыркнула:

– Посмотрите! Как это называется? Трутся задами о постамент. День смеха, что ли?

– Не торопись смеяться, – отозвалась Сашка. – Так у символа Успеха горожане выражают свое почтение Философу, – насупилась. – Совсем несложно. Когда сама будешь делать, не пугайся. В сумасшедшем доме все проходят через это.

– По-твоему, я похожа на чокнутую? – Катюха зыркнула недовольно. – Мы отсюда выберемся, вот увидишь! Я сочувствую тебе, но не собираюсь плыть по течению, и выражать почтение Философу.

– С волками жить, по-волчьи выть, – Сашка откинула с лица волосы. – Это в буквальном смысле.

– Плевать мне на твои смыслы! – вспыхнула девушка. – Может, никакого Философа не существует, раз его никто не видел. – И отвернулась от Сашки.

– Не цапайтесь! Поживем – увидим, – раздался Ванькин голос, и он попросил Сашку. – Лучше объясни, почему почтение выражают у символа Успеха?

Сашка сидела боком к нему у него на коленях. Ее ноги теснились рядом с ногами Катюхи, Малкин видел профиль, и тот определенно нравился ему. Девичье тело было, как пружина, парня обдавало жаром, кровь закипала, как на огне. Ванька отчаянно гасил в себе этот огонь, не зная, куда деть руки. Сашка повернула лицо, обожгла взглядом и дыханием, отчего по телу и щекам Малкина поползла краска смущения.

– Все очень просто, – острая грудь Сашки приподнялась под синей футболкой на уровне глаз Малкина. – Горожане убеждены, что жизненная сила приходит от Философа именно так, а без жизненной силы нет успеха. Стало быть, успех невозможен без Философа. Поэтому преданность ему важнее всего. Наивысший успех – это смерть собаки. Каждая собачья смерть в честь Философа. Сегодня праздник Успеха, к вечеру здесь будет столпотворение. Все стремятся исполнить ритуал.

– Лучше бы они головами приложились к постаменту, может, поумнели бы, – хохотнул Андрюха.

– Видишь, постамент стоит на квадрате из красного мрамора, – продолжила Сашка, не концентрируя внимание на реплике Раппопета. – За ним кольцо кустов и разбегаются лучи-дорожки, а дальше черное поле мрачной плитки, – провела глазами по салону. – Надеюсь, всем понятна аллегория этих цветов вокруг скульптуры?

– Все ясно, как белый шарик, – хмыкнул Андрюха. – Свет там, где зад, а там, где нет его – черная тьма. Стало быть, ищи истину там, где свет.

– В общем, да, – подтвердила Сашка. – Горожане повторяют слова Философа. Истина там, где нет мысли. И это справедливо. Если ты раздумываешь, значит, сомневаешься, а если сомневаешься, то какая же это истина? Сомнения рождаются в голове, там, где мозг. Лишь зад никогда не мыслит.

На короткое время наступило безмолвие. Затем Лугатик нарушил его, поморщившись:

– Какая-то извращенная трактовка. Кажется, Философ сам себя перемудрил. Но ведь может быть все как раз наоборот.

– Над этим ломают головы те, кто не понял главной истины, – без тени улыбки прищурилась Сашка, – понимающий истину пройдет через любую преграду.

– Маразм, – поперхнулся Володька. – Ты, кажется, перепутала нас с местными жителями. Впрочем, ничего странного в этом не вижу. Когда все вокруг поставлено с ног на голову, невольно сам перевернешься. Мы в этом городе совсем немного поторчали, и то у меня череп ломит от мути. У тебя ж вообще должны мозги перевернуться.

В это время Бурих поприветствовал пятившихся мимо него двух молодых горожанок:

– Женские истины не покинет мудрость свиньи!

На горожанках были надеты легкие короткие летние платья без рукавов. Длинные волосы уложены в прически. На ногах босоножки. Внешности горожанок были привлекательными, однако Петька смотрел на все хладнокровно. Он хорошо знал, что эти красивые ноги ночью становились ногами волчиц, эти миловидные лица вытягивались в звериные морды, красивые фигуры превращались в волчьи туловища. И это определяло его отношение к горожанкам. Те улыбнулись ему, кивнули и, приостановившись, тоже поприветствовали:

– Без мудрости свиньи нет мужчины.

Обменявшись приветствиями, Бурих и женщины вгляделись в лица друг друга, как бы вспоминая, где и когда они могли видеться прежде, и лишь после этого вместе направились к скульптуре. Завязался разговор. Парню нужна была информация о Карюхе, и он знал, что любую информацию в городе можно было добыть у скульптуры голого зада, особенно на праздник Успеха. В этот день горожане открываются друг перед другом, тайны перестают быть тайнами, слухи мгновенно превращаются в реальность и обсуждаются. Петька не случайно выбрал для разговора этих двух молодок. В них он учуял агентов ветеринарной службы. Он осознавал, что его тоже могут раскусить, но для него это ничего не меняло. До сих пор ему удавалось водить за нос ветеринарную службу, удачно обходить капканы. Он верил, если что, вывернется и на этот раз. Задом приблизились к кустам, гуськом по дорожке устремились к постаменту. Разговор состоял из коротких фраз, понятных антиподам :

– Ветеринарная служба гнет подковы. Всякому найдется наживка, – кинул через плечо затравку Бурих.

– Кипящая вода не обжигает, – отвечала ему пятившаяся первой молодка с рыжеватыми волосами.

– Знать бы, где развели костер, – продолжил парень, – чтобы не искать дрова. Без дров разгорится ярче.

– Котел уже кипит, – произнесла вторая молодка, подпоясанная красным ремешком и подозрительно смотревшая в затылок Петьке, пятившемуся за нею.

– Ветеринарная служба всюду, – воскликнул тот.

– Не ищи истину, чтобы открыть дверь, – отозвалась рыжеволосая молодка, остановилась перед постаментом из белого мрамора, едва не коснувшись его спиной.

Молодка с красным ремешком на талии уткнулась пятками в пьедестал, сверля затылок Буриха. Петька боковым зрением наблюдал за женщинами. Горожанки нагнулись, откинули подолы, спустили трусики и прижались задами к мрамору. Бурих сделал то же самое. Затем, натянув одежду, заговорил первым:

– Дрова нужны в лесу.

– Философ знает, – подхватила рыжеволосая, – что спички в клешнях у большого рака. Философ сказал, Убей истину, или сомнение убьет тебя.

– Дорога начинается там, куда смотрит зад, – вымолвил Бурих.

– Перед твоими пятками простор. Путь не виден, – въедливо смотрела молодка с ремешком на талии.

Обе начали медленно удаляться. А Бурих попятился к машине.

– Ты – артист! – громким веселым восклицанием встретил его Раппопет. – Представление на славу. Хорошо приложился рядом с женщинами. Зря не прихватил с собой Лугатика, он не подвел бы. Что ты чувствовал, когда прилепился к этому куску мрамора?

– Попробуй сам и расскажи нам, – Петька повернул ключ в замке зажигания. – Тогда перестанешь задавать вопросы.

– Ладно. Закрыли тему, – Андрюха согнал веселье с лица, снова втянул голову в плечи. – Что выведал?

– Информацию, – бросил Бурих. – Едем за Карюхой. Делать надо все быстро, ветеринарной службе известно о наших намерениях. Волчица с ремешком раскусила меня. Нас ведут по меткам у моей сестры. Стоять на месте нельзя.

На коленях у Малкина Сашка слегка дернулась. Знала, что так будет. Вздрогнул и Лугатик, выпалил испуганно:

– Высадим ее. Она тут все знает, запутает следы для ветеринаров, а мы за это время управимся и вернемся за нею.

– У тебя в черепе черви завелись! – раздался резкий голос Ваньки. – Ты хочешь сразу сдать ее ветеринарам? Ее в два счета накроют, – машинально прижал Сашку к себе. – Трогай, Петька! Не слушай его болтовню.

Довольный заступничеством Малкина, Петька сорвал машину с места. Задом втиснулся в автомобильный поток на дороге:

– Ситуация непростая. Капкан для нас приготовлен. Он захлопнется, как только мы в нем окажемся. Ловушка в кафе «У большого рака». Задача – не попасть в нее.