Валерий Пушной – Запахи приносятся неожиданно (страница 35)

– Тебя прислал Философ?! – вдруг во все горло надсадно возопил Малкин, цепляясь за свой крик, как за соломину. – Что ему нужно от нас?

Из пастей чудовища упали на асфальт сгустки пены, пузырясь и лопаясь, оголенные клыки нависли над людьми, глаза почернели, кривые пальцы затрещали суставами. Раздалось свирепое урчание, свист и клекот:

– Нет жизни, если нет смерти! Живет тот, кто убивает.

– Это твой ответ? – Малкин, защищаясь, вытянул вперед руку и вдруг ощутил, как в ладонь легла рукоять меча. Он крепко сжал ее, и чудовище напоролось на острие.

Попятилось, замотало головами, взревело:

– Меч? Меч Магов?

Десятым чутьем Ванька уловил, как старуха с косой начала злобно метаться и отступать. Чудовище заходило ходуном, толстая бугристая кожа задрожала холодцом, шеи вывернулись, поворачивая головы в разные стороны, и разнеслось многоголосое шипение:

– Ты подставил меня, Философ! Обманул. Послал убивать, а сам дал им меч, чтобы прикончить меня. Тогда смотри, как я взбешен! – чудовище тяжело подпрыгнуло и кинулось на людей.

Нечеловеческий толчок бросил Малкина навстречу, меч вонзился в бесформенное тело, затем стал отсекать кривые пальцы и руки. Но на месте отсеченных появлялись новые, уколы и порезы на коже мгновенно затягивались, и все начиналось сначала. Чудовище бесновалось. Ванька не отступал. Нашла коса на камень. Надсаживалось, монстр выплевывал рев с черной мутью слюны:

– Философ! Я раздавлю этого человека. Меч Магов не поможет ему!

Но Философ не отвечал, был безмолвен и глух. А в тучной бесформенной массе чудовища, как в паровом котле, клокотало зло. Тем не менее меч в руках Малкина пугал монстра, заставлял шарахаться, прятать болевую точку, укол в которую станет смертельным. Друзья Ваньки у него за спиной неотрывно следили за странным единоборством, не в силах помочь и не в силах остановить. Парень бился отчаянно, и монстр в ожесточенном бессилии взметнул в воздух черный вихрь из земли, асфальта, бетона, кирпича и металла, обрушивая на людей. Все смешалось. На миг сознание исчезло, а когда вернулось, люди обнаружили, что обретаются на берегу реки, что чудовища и урагана нет.

Бурих стоял у воды, волна чуть плескала, едва не касаясь обуви. Его не удивило мгновенное изменение обстановки. Определенно в обстоятельства кто-то вмешался, возможно, Философ. Его ходы, как всегда, для Петьки были загадкой. Первое, что увидал парень, были песьи головы в воде, плывущие к нему. Малкин с голым торсом на широко расставленных ногах оказался в кустах, лицом к окраине города. Руки подняты над кустами, сжаты в кулаки, без меча. Глубоко дышал. Мышцы ныли, с лица не сходила ярость. Очертания города безмятежно плавали в солнечном мареве. Сашка в смятой футболке замерла в центре поляны. Кусты крапивы жалили голые бедра, колени, икры. Запах поляны резко бил в нос острым дурманом. Травянисто-собачьим. Множество собак вокруг удивило девушку. Володька застыл ближе к лесу на большой муравьиной куче в траве, таращился на Андрюху, утопающего в высоких лопухах. По ногам Лугатика под штанинами бежали мелкие муравьи. Он нагнулся, смахнул их, что-то пробурчал, отступил в сторону. Раппопет, облепленный колючками, выбрался из лопухов, отплевываясь и срывая их с одежды. Катюха стояла у начала тропы в ельнике. Между двумя огромными сторожевыми псами, к которым потянулась рукой. Но те метнулись к Петьке. Девушка досадливо вздохнула. Ванька разжал кулаки, выбрался из кустов, направился к вожаку собачьей стаи. Тот озадаченно выговорил:

– Не понимаю его. По большому счету я, конечно, понимаю, что он хочет заставить нас лить воду на его мельницу, но никак не могу уяснить, зачем эта мельница перемалывает всех в порошок. Пора бы остановиться. А он упорно сталкивает лбами собак и волков. И горожан, и собак уменьшилось наполовину. Ему нужен мертвый город. Но почему? Загадка. – Бурих имел в виду Философа.

Непросто разобраться в обстановке. Малкин вспомнил недавний вопрос Катюхи и перефразировал:

– Выход только один, хоть ты не веришь в него: помирить собак и волков. Войны неизменно заканчиваются либо поражением одной из сторон, либо худым, но миром. Примирение – это путь из тупика.

– Я же называл причину, по которой это нереально, – мотнул головой Петька. – Не представляю как. Кроме того, есть еще одна дикая причина: обе стороны хотят только победы, до полного истребления противника. Результат, я думаю, запрограммирован Философом. Победит одна из сторон, но победа будет пиррова. Я вынужден участвовать в этом балагане, чтобы сохранить собственную жизнь. – Бурих отвернулся.

Малкин взял его за локоть:

– Надолго ли сохранишь? Конечный результат и для тебя станет конечным, да и для нас, вероятно, если мы не придумаем, как выбраться отсюда. Посему соображай, другого пути, кроме мира, нет!

– Я не знаю, как добиться мира, – после паузы обронил Петька.

– Кроме тебя, некому, ты у людей-собак вожак, – надавил Ванька. – Много сделал для них. Тебя должны послушать, – Ванькина решимость удивляла его самого, в нем происходил странный перелом. – Придумай что-то, подтолкни людей-собак на первый шаг. Трудно, но чем черт не шутит?

Сбоку зашуршала трава, парни повернулись на шум, это была Сашка.

– Пока что мы остались живы, – откинула она со лба русые волосы. – Философ туго знает дело, – поймала глаза парней. – То кинет нас в пекло, то вытащит здоровенькими. То всучит меч Магов, то выхватит из рук. Ты хотя бы рассмотрел этот меч, Ванька? В магии всегда существует таинственная связь между предметами и событиями. Тебе не зря показали меч Магов и открыли его силу. Мы все должны найти разгадку.

Парень покраснел под ее взглядом, у него в голове разгадки не было. И Бурих ничего сказать не мог.

– Как можно объяснить события? – Сашка закинула волосы за спину. – С одной стороны вас не жалуют, с другой – благоволят. Найти бы Философа. Если все это устраивает он, хорошо бы ответ услышать из первых уст. Что скажете, братцы кролики?

Петька обнял сестру за плечи:

– Умная ты у меня, сестренка. Помню, в школе химию щелкала на одном дыхании. А модница была, парни штабелями ложились. Сейчас переодену тебя, есть во что. Впрочем, извини, после налета дракона – шаром покати. Но ты не переживай, в город вернемся, все добудем.

– А мне нравится в футболке, – улыбнулась девушка и глянула на Малкина, – не отнимешь? В ней запах моей прошлой жизни.

– Она пахнет Ванькиным потом, – насмешливо съязвил Раппопет, отрывая от одежды последние колючки лопухов.

Неловко Малкин затоптался, Сашкины глаза смущали его. Собаки вылезали из воды, сбивались в кучу возле своего вожака. Петька потрепал по шее темного пса, кружившего у его ног:

– Все знаю, Кирилл. Мне уже рассказали. Как там Александр?

Вытянув шею, пес жалостливо проскулил.

– Ничего, – успокоил вожак, – главное, он жив. Поставим на ноги. Это моя сестра, – показал на Сашку, – передай всем, чтобы хорошо приняли. И еще, у нее метки на бедре и на лбу, надо их нейтрализовать, скажи сукам, чтобы постарались вылизать до вечера, – увидал удивленно вскинутые брови сестры и пояснил. – Слюна сук нейтрализует метки ветеринаров, рассасывает, делает безопасными и бесполезными. Кирилл отведет тебя к сукам. К вечеру меток не будет. А теперь двигаем на вырубку.

Понятливо заурчав, пес Кирилл носом коснулся Сашкиной руки. Собаки ручейками потекли по поляне к ельнику. Сбивались в плотную массу, шуршали лапами по тропе мимо Катюхи. Она, как настороженный суслик, безмолвно застыла у входа в тоннель, ждала приближающихся ребят. Кинувшись вдогонку Петьке, с места сорвался Лугатик, путаясь в высокой траве:

– Ты смываешься? – зачастил короткими возгласами. – А Карюха? Ты обещал! – заметался взглядом по остальным. – Бросили Карюху, да? Испугались монстра? В штаны наложили? Перед Философом сдрейфили? – и снова к Буриху. – Вернемся, добьем до конца! – щурясь от солнца, преградил ему дорогу в тоннель.

Тот приостановился:

– Ты ничего не понял! Сегодня у Философа свои планы. Мы не в состоянии корректировать их. Мы просто-напросто не знаем их. Придется подождать другого момента, – тон вожака заставил Володьку отступить, Петька двинулся дальше, проминая подошвами обуви застарелый темно-коричневый слой опавшей хвои.

Пропустив вперед себя Сашку с псом Кириллом у правого бедра, Ванька шагнул следом. Катюха пристроилась за ним. Лугатик притерся плечом к Раппопету. Тенистая прохлада тоннеля легла на плечи. Передвигались молча. Трупы собак с пробитыми головами лежали на прежних местах. Бурих приседал, гладил их рукой по шерсти, называл имена, хмурился. В мозгах медленно и тяжело вызревало решение. Сдавливая скулы, склонялся к предложению Малкина. Не верил в успех, терзался тревогой. Но бессмысленность происходящего довлела над неуверенностью. Нелегко быть вожаком у стаи собак, несущейся к пропасти. И только вожак способен остановить или повернуть стаю от бездны. Тоннель остался позади, перед пепелищем Петька потянул носом воздух, наполненный запахом гари, обернулся и через голову Сашки посмотрел на Ваньку:

– Примирение – это серьезный вызов Философу, – обронил и шагнул дальше.

Прошли к отдаленному уцелевшему строению. Вид пожарища с разрушенными постройками привел Сашку в уныние. Пес Кирилл толкнул девушку в бедро и, слабо оскалившись, заурчал. Она интуитивно поняла, что пес приглашал пойти за ним. Петька рассеянно кивнул. Сашка, провожаемая взглядом Ваньки, опережая всех, быстрым шагом проследовала за Кириллом за угол строения, где в траве лежали несколько сук.