Валерий Пушной – Запахи приносятся неожиданно (страница 23)
– Ты жив, Александр? – голос зазвенел. – Я боялась, что дракон убьет тебя. Спасибо, что вывел нас из строения!
Ничего не ответив, Александр чуть приостановился, прежде чем сделать следующий шаг к Буриху.
– Много погибло? – осведомился тот.
– Да, – коротко отозвался человек-собака. – Дракон улетел в город.
– Мы поможем хоронить, – поспешно вызвалась Катюха, с трудом удерживая равновесие на скосе оврага.
– Это не ваше дело, – холодно остановил Александр.
Стоя на склоне чуть выше Петьки, Ванька нескладно наклонился к его уху:
– Чем заняться нам?
– До утра отдыхайте, – также отказался от помощи Бурих. – Дракон сейчас в городе, ставит на уши волков, так всегда бывает. Располагайтесь прямо тут, у входа. Утром я вас разбужу. Начнем разыскивать вашу подругу. Тянуть нельзя, иначе потеряете ее.
Глава третья. Побег
Когда Карюха пришла в себя и огляделась, то увидела, что лежит на кровати. Помещение не очень большое, стены, пол, потолок разукрашены в разные яркие цвета, дверь красная, как пожарная. Вдоль боковой стены стоят три кровати с тумбочками по сторонам. На одной из них на цветном матраце лежит она, голая, две другие – с пустыми матрацами. Опустила глаза. Возле ее кровати – мягкие шлепанцы. Разноцветье стен, пола и потолка заставляло теряться в догадках, сломала голову, пытаясь сообразить, где оказалась. Приподнялась на локоть, матрацы на соседних кроватях и подушки промяты, что явно говорило об обитаемости помещения. Опустила ноги на пол, сунула в шлепки, слегка потянулась и почувствовала, как на правом запястье что-то мешает. Изумилась, увидав на запястье наручник, от которого тянулась легкая, но прочная цепочка, вторым концом прикрепленная к стене. Карюха попыталась сбросить наручник, но это оказалось невозможно. Замо́к. Вскипела и изрыгнула из себя вопль досады и озлобления. Да что они себе позволяют, эти перевернутые тупицы! Новые вопросы, на которые не было ответов, взорвали мозг. Длина цепочки давала возможность передвигаться вдоль кровати, и Карюха, вскочив на ноги, стала взбешенно прохаживаться взад-вперед. Неизвестность бесила и тяготила. Представила себе, как смаковали ветеринары, когда раздевали ее обездвиженную, как лапали грубыми ручищами. Физически ощутила их толстые пальцы на своем теле, на душе стало тошно. Яростно стукнула кулаком по спинке кровати, ударилась коленом о тумбочку, вскрикнула во весь голос. Руками пригладила волосы, взглядом поискала на стенах зеркало – не нашла. Разозлилась еще больше: без зеркала она не могла, без зеркала она была не в своей тарелке. Сбоку на бедре ощутила жжение. Обнаружила припухшее красное пятно на коже, то ли наколка, то ли клеймо, не разберешь. Дотронулась пальцами – больно.
– Черт возьми, это еще что такое? – взвизгнула, совершенно сбитая с толку. От частого возмущенного дыхания высокая грудь заходила ходуном, плоский живот втянулся от напряжения мышц.
Услыхала незнакомый девичий голос от двери:
– Метка, чтобы тебя легко было найти, если сбежишь. У нас у всех такие метины.
Карюха резко обернулась на голос, в дверях стояла длинноволосая блондинка, тоже голая, в цветных шлепках на босу ногу, приятная на вид. В ее фигуре была уверенность и вместе с тем какая-то вызывающая отрешенность, девушка совершенно не вписывалась в эту комнату. Померещилось, что возникло видение и вот-вот может растаять. Минуту Карюха приходила в себя, унимая ярость:
– У кого, у всех? – спросила наконец, скорее машинально, потому что не успела даже удивиться правильной нормальной речи, которой не слышала от горожан. И лишь спустя мгновение удивилась этому. – А ты кто?
– Одна из таких, как ты, – отозвалась девушка и направилась к яркому солнечному окну, не обращая внимания на разъяренное состояние Карюхи.
– Как я? – она попыталась двумя руками оторвать от стены цепочку. – Тогда почему ты не на цепи?
– У тебя период адаптации, все проходят через него. Не думай, что ты первая, а я думаю, ты не последняя, – разнеслось в ответ. Блондинка остановилась у окна, лучи заиграли по телу, глянула сквозь стекло наружу, сделала короткую паузу, прежде чем продолжить. – На этой стадии всех держат на привязи. У каждого свой нрав. Нельзя предугадать, кто на что способен. Поначалу всех захлестывают эмоции. Бывают очень буйные, долго угомониться не могут. Насмотришься еще. А цепь снимут, если, конечно, дебоширить не будешь.
Карюха заскрипела зубами, взвизгнула:
– Я им глаза выцарапаю! Не на ту нарвались! – вскинула коготки и саркастически выпалила. – А ты, значит, не дебоширишь? Не буйная. Или угомонилась уже? Может, ты вообще кроткая овечка?
Девушка оторвалась от окна, молодое тело пружинисто изогнулось, взгляд дерзко сверкнул и прикрылся веками, а голос между тем прозвучал безмятежно:
– Все было, но сейчас смысла в этом никакого. Со временем сама поймешь.
– В чем же смысл? Скажи, раз поняла! – усмехнулась Карюха, в недосказанности собеседницы была интрига, разгадку которой захотелось услышать немедленно.
Но блондинка промолчала, она была худая и высокая, с маленькой грудью, волосы чуть взъерошены, прямой нос, карие глаза и красивые губы, на лбу над правой бровью пялилось зеленое пятно. Опережая новый вопрос Карюхи, достала из тумбочки зеркало, протянула. Та глянула, увидала идентичное пятно у себя на лице. Вопрос повис тупо и бессловесно.
– Еще одна метка, – пояснила девушка, и, прежде чем услышать взбешенный визг Карюхи, сообщила. – Меня зовут Сашка.
Начавшийся визг Карюхи сорвался на стон, и лишь потом она растерянно назвала свое имя. Затем – длинная пауза и вопрос вслух:
– Где мы?
– В сумасшедшем доме, – апатично произнесла Сашка.
– Что? – Карюха ошеломленно замешкалась, не сразу восприняла услышанное. – Но я не сумасшедшая, – возмущенно вытолкнула из себя. – Это они все в этом городе сумасшедшие.
Спокойно Сашка поправила подушку на своей кровати, неторопливо – а куда, собственно, торопиться? – легла на спину и вытянула длинные, красивые ноги, не снимая шлепок.
– Они думают иначе, – закинула руки за голову. – Главное здесь то, что думают они. Твои мысли никого не интересуют. Даже тебе самой они мало чем смогут помочь. Привыкай, если хочешь выжить.
Карюха с внезапной агрессивностью вперилась в Сашку. Что, мол, ты городишь, чума болотная? Ты совсем не знаешь меня! Со мной у них такой номер не пройдет! Подалась красивой грудью вперед:
– Мне наплевать, о чем думают они! Понятно? Я не собираюсь тут ни к чему привыкать! Лучше пускай они шарахаются от меня, раз уж я у них сумасшедшая! – заметалась у кровати, неистово дергая цепочку. Затем, осознав бессмысленность ярости, отдышалась. – Ты тоже сумасшедшая?
Вопрос не застал Сашку врасплох, она никак внешне не отреагировала, остановив неподвижный взгляд на одной точке разноцветного потолка.
– Наверно, раз они так думают, – ответила безразлично, помолчала и продолжила с досадой. – Если бы я была нормальная, я бы здесь не находилась, – смысл слов был двояким, но Сашка двоякость разрушать не стала, опять закрылась в коконе, как в броне.
Такое объяснение Карюху напрягло, резким движением руки она вернула зеркало и сморщилась:
– Ничего не понимаю!
Неспешно изогнувшись, Сашка сунула зеркало в тумбочку, хлопнула дверцей и ошарашила:
– Потому что ты – сумасшедшая, – откинулась на спину, разбросала ноги. – Что может понять сумасшедшая? Я тоже поначалу, как дура набитая, пыталась головой разрушить стену. Только шишек набила. Лезла в воду, не зная броду. – И без всякого перехода посоветовала. – Ложись, нечего без толку торчать на ногах и таращиться на меня. Еще насмотримся друг на друга.
– Я не собираюсь на тебя смотреть! – вспыхнула Карюха. – Меня скоро вытащат отсюда! Я не одна приехала в город. Ты здесь давно?
– Я предполагаю, что так, – сказала Сашка.
– Что значит, предполагаешь? Разве не знаешь точно?
– В этом городе только Философ знает все точно.
– Не понимаю.
– Поживешь – поймешь.
– Я не стану тут жить. Я здесь ненадолго вместе с приятелями.
– Я тоже была не одна, но теперь это не имеет значения. Тут многое из прежней жизни перестает иметь значение. Просто в какой-то момент в своем прошлом перестаешь нуждаться, оно здесь не пригождается, оно тут не нужно. Становится лишним, начинает мешать, даже приводит к гибели. Прошлое – причина всех наших несчастий тут. Скоро ты убедишься в этом. Покой наступает, когда отметаешь прошлое. За время пребывания тут я испытала все.
Лицо Карюхи вытянулось и застыло. Как это не знать точно, сколько тут находишься? Невероятно, невозможно представить. И как это можно забыть свою жизнь в прошлом? Что за ересь такая? А Сашка добавила:
– В сумасшедшем доме точно знать ничего нельзя. Некоторые здесь дольше, а многих уже нет. Вот Анька тут, полагаю, уже притерлась, – кивнула на пустую кровать рядом.
– И сколько здесь таких сумасшедших? – насторожилась Карюха.
– Сама сосчитаешь, – прозвучало неопределенно.
– А убежать никто не пытался? – голос девушки зазвенел.
– Ну, почему же, – раздалось безразлично, – только всех ловили и возвращали. Надевали ошейники и продавали в частные руки. Вместо собак. Желающих купить много.
– Это как? – опешила Карюха.
– В конуру, – уточнила собеседница. – На цепь.
Глаза девушки недоверчиво распахнулись, но тут она вспомнила слова Андрюхи о человеке в конуре, и новое возмущение захлестнуло, она начала рвать цепочку из стены, рвала до тех пор, пока боль в запястье стала невыносимой. Отчаянно перевела дыхание: