Валерий Пушной – Запахи приносятся неожиданно (страница 22)

Страшно было всем, но непривычно было слышать дрожащий растерянный голос Раппопета. Володька, лежа на животе, также сжался и икнул, зацарапал ногтями слежавшуюся коричневую хвою, запуская в нее пальцы. Катюха приникла к дереву, зажала руками уши. Стрекот вертолета плавал низко над вырубкой, пулемет работал не переставая. Пули люто рубили все, что попадалось на пути. Вырубка была усеяна трупами собак. Ванька приподнял голову, оглянулся. Над строением, из которого они только что выбрались, заплескалось пламя огня. По телу пополз холодок, вовремя смотали удочки. Сквозь ветви мельком заметил свирепое лицо пилота. Винтовку бы сейчас в руки, подумалось, срезал бы в один момент этого подонка. И в этот миг вертолет опустился на землю. Однако вместо вертолета посреди вырубки Ванька увидал большого черного дракона, а вместо кабины с лицом пилота наливался кровью огромный драконий глаз. По спине Малкина словно наждачная шкурка прошлась. Лицо стало красного помидорного цвета. Без сомнения, это громоздился дракон. Крупное тело, мощные лапы, крылья, хвост, длинная шея, здоровущая голова с торчащими подвижными ушами. Как в сказках. Невероятно. Ванька ущипнул себя. Стало больно, значит, не сон. А дракон буйствовал, издавая дикий драконий рык, крутился по сторонам, с храпом захватывал пастью воздух и свирепо сметал хвостом бревенчатые строения. Люди оцепенели. Ванька первым подхватился на ватные ноги, тронул за плечо Катюху, заставляя подняться. Девушка выпрямилась. Раппопет с живота перевалился на бок, поджал ноги и привстал на колени. Лугатик, ощущая крупную дрожь во всем теле, с опаской оторвал от земли зад, стал на корточки. Дракон навострил уши, с новой силой вобрал воздух, и, безмерно вытягивая шею, потянулся мордой к людям, раздвигая деревья, словно прутья. Друзья, как ошпаренные, сорвались с места, слыша сзади оглушительное урчание и треск поломанных елей. Еще прошлым утром никто из них не мог бы себе представить, что пройдет чуть больше суток, и они станут ломиться сквозь чащу, спасаясь от дракона. Володька всех оставил позади. Катюха споткнулась, вскрикнула, Малкин подхватил ее под руку. Андрюха, не останавливаясь, поддержал. И продолжали нестись сломя голову. Дракон взмыл в воздух, хвостом вперед закружил над кронами деревьев, прямо над бегущими среди стволов приятелями. Теперь они понимали, что деревья были слабой защитой от дракона, почти никакой, это лишало надежды на спасение. И хотя ельник прятал их у себя под брюхом, но не в состоянии был еловыми запахами перебить человеческий дух, который чутко улавливался драконом. Тем не менее они ломились сквозь заросли не ведая куда.

Внезапно между деревьями перед их глазами возник Бурих. Приятели кинулись к нему. Раппопет срывающимся голосом, с отдышкой, сорвался на Петьку. А следом Лугатик постарался внести свою посильную лепту.

– Ну ты и скотина! – запальчиво выругался Андрюха. – Почему про дракона ничего не сказал? Бросил всех на произвол судьбы! Чуть каюк не пришел! Да и теперь не лучше! – по лицу и шее Раппопета катился холодный пот, рубаха была мокрой, он широко раскрывал рот, жадно хватал воздух, а глаза то и дело метались вверх, где над верхушками елей слышалось хлопанье крыльев дракона.

– Главнокомандующий хренов, размазать бы тебя по стенке! – выплеснул в лицо Петьке Володька, вытер тыльной стороной ладони испарину со лба, перебирая ногами, как в беге на месте. – Армия твоя разбежалась, и Александр смылся от нас, кобель драный.

Нескладно пригнулся Малкин под торчащей над головой веткой. Рядом дрожала от страха девушка.

– От этого урода, что над нами, убежать невозможно. Что дальше? – выдохнул Ванька.

– У меня больше сил нет, – сказала она.

– Не останавливаться! – не отвечая никому, резко потребовал Бурих. – За мной! Не отставать. Не ныть и не жалеть ног!

Сверху обрушился рев дракона. Приятели подхватились и припустили за Петькой. А когда уже всем казалось, что скоро дух вон, скатились в какой-то овраг. Потом за Бурихом полезли в узкий каменистый лаз. Метров пятнадцать-двадцать проползли на четвереньках, набивая синяки и шишки. Затем лаз расширился, открыв большую каменную сводчатую пещеру, слабо освещенную небольшими тусклыми факелами, воткнутыми в трещины между камнями. Их пламя, колыхаясь, тянулось своими языками кверху. Тени мотались по стенам, цепляясь за каждый уступ. Спертый воздух дыхнул сыростью. Приятели отползли от лаза и, обессиленные, распластались. Долго неподвижно лежали с закрытыми глазами. Девушка первая разлепила веки:

– Где мы? – в полутьме осмотрелась, поправила одежду. Руки слушались плохо, противно дрожали, мозг по-прежнему был наполнен мыслями о драконе.

– В пещере, – отозвался Петька, он сидел поодаль, вблизи факела, вытянул перед собой ноги, прислонился плечом к каменистому выступу. – Отсидимся здесь, пока дракон не улетит, – бородатое лицо, на котором тенями играло пламя факела, повернулось к Катюхе.

– И много тут этих тварей? – девушку передернуло от собственного вопроса, словно ощутила холодное прикосновение дракона к своему телу. – Здесь не опасно? Мне страшно. Скажи, кроме волков и драконов, есть еще какие-нибудь звери?

– Бывают, – неопределенно отозвался парень. Суровое лицо стало непроницаемым.

Сообразив, что получить от Петьки сейчас другой ответ практически невозможно, села, как он, затихла. По каменному своду метались такие же мрачные тени, какие колыхались на стенах. Парни тоже приняли сидячее положение. Было понятно, что в этой пещере ничто не заканчивается, скорее всего, только начинается.

Осмотрелись. Пещера была приспособлена для проживания. Слева – естественное каменное возвышение. Справа, под узким рваным просветом в задымленном своде пещеры, на старом пепле выложена поленница дров для нового костра. В центре – ровная площадка, вокруг которой разложены лосиные шкуры. В дальней точке пещеры по камням слезится вода, ручейками сползает вниз в каменный мешок, и выливается через край, исчезая в трещине. С противной стороны сложены топоры и пилы, ножи и пики, крючья и еще какие-то орудия труда, названия которым никто из приятелей не знал и их назначения не понимал. Пещера, в общем, обжитая. Раппопет с недовольной миной пыхтел себе под нос, смотрел исподлобья. Его все раздражало. Внутренне он пытался сопротивляться тому, что его лидерство стремительно и бесспорно таяло, как снег под жаркими весенними лучами. Впрочем, теперь это для него не было главным. Инстинкт самосохранения заставлял, прежде всего, заботиться о собственной жизни. Оказавшись в неестественном для него положении, Андрюха растерялся и запаниковал. Сейчас каменный свод над головой душил сырым пещерным запахом, было неимоверно тяжело сознавать, что тело наливалось бессилием. Он часто дышал, в груди урчало, слов не было. Нервы. Нервы. У всех были нервы. Малкин поднялся на ноги, языки пламени факелов заиграли его тенью на камнях пещеры, приблизился к Буриху. Тот, не меняя позы, сказал, предугадывая вопрос:

– Тут приходится отсиживаться, когда прилетает дракон. Пока что у меня нет способа противостоять ему, остается только прятаться. В этой пещере мы полностью защищены от него, она ему не по зубам. Привыкайте.

Просьба привыкать прозвучала для всех, как неудобоваримая.

– К этому нельзя привыкнуть, – поежился Лугатик. После пережитого страха наверху он немного обрел уверенность, попытался изобразить на лице приятную улыбочку, хотя новый вопрос был вызван все тем же страхом. – И сколько тут сидеть прикажешь?

– Чуете, каким мерзким запахом несет снаружи? Это запах дракона. – Бурих показал на лаз. – Как только дракон улетит, этот запах исчезнет – можно будет выбираться, – и, пресекая новые вопросы, добавил. – Не знаю, откуда он прилетает, но уж точно уверен, что это известно Философу. – Дракон убивает всех: и людей, и собак, и волков. Но за мной, мне кажется, он охотится особенно. А теперь вот и за вами начал.

– Какое отношение мы имеем к нему? – выдавил из себя Андрюха, исподлобья уставившись на Петьку. – Он толком не видел нас. А мы и подавно его не рассматривали. Хорошо хоть ноги унесли.

– Про вас все ясно, а про него не спеши с выводами, – мрачно наморщил лоб Бурих, резко подтянул ноги и рывком вскочил. – Он по запаху находит жертву. Чутье хлеще собачьего. Правда, мне кажется, дело не в чутье, а в магии.

Нервно Раппопет пробежал пальцами по пуговицам рубахи.

– Винтовка не берет дракона, – продолжил удрученно Петька. – Я уже обжегся однажды, чуть в его пасть не угодил.

– Обжегся, говоришь? – глаза Андрюхи сузились, кивком головы он указал на факел. – А огнем в морду не пробовал?

– Он сам изрыгает огонь, поджаривает – скелета не остается, – охладил Раппопета Бурих.

Дракон в это время кружил над каменистым оврагом, поросшим деревьями, потом опустился на дно и ловил запахи людей, приближая морду к лазу. Большой горящий глаз заглядывал в него, пытаясь рассмотреть пещеру. Глаз хорошо видел далеко в темноте. Но лаз был извилистым, и это мешало дракону. Злило. Огонь из пасти не достигал цели. Разрушить пещеру также не удавалось. Каждый раз приходилось выжидать возле входа. Когда ожидание не давало плодов, взмывал в воздух и убирался восвояси. Петька был прав, Философ знал, откуда тот появлялся и куда исчезал. Он своей магией сам выдергивал дракона и направлял на этот город. На сей раз тот проторчал возле лаза до полуночи. Затем расправил крылья, поднялся в воздух и улетел в сторону города. Бурих в пещере был спокоен, не биться же головой о камни. Его спокойствие передалось остальным. Притих Раппопет, Лугатик толкнул два-три анекдота, отвлекая себя и остальных от гнетущих мыслей. Вдогон за Петькой хлебнул воду из каменного мешка, умылся. За ним и остальные потянулись к воде. Катюха расслабилась, но не отходила от парней. После полуночи Петька не обнаружил запаха дракона. Нырнул в темный ход, увлекая всех за собой. Выбрались на воздух. Девушке бросилось в глаза усыпанное звездами небо. Прислушалась. Сверху по склону раздались шаги, осыпалась земля, и замаячили фигуры. Вперед выступил Александр. Катюха, цепляясь за ветки кустарника, сделала шаг навстречу: