Валерий Пушной – Повинен, потому что живешь (страница 4)

В кабинете наступила тишина, даже стали слышны звуки улицы за окнами. По щеке Глеба пробежала нервная морщина. На горле Клавдия дернулся кадык. Колкие холодные глаза Исая смотрели в одну точку. Наконец Глеб выдохнул из себя сгустки тяжелого воздуха, поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, подступил к начальнику охраны, отчетливо сказал:

– Видишь, какой поворот? Теперь подключится полиция. А у нас никакой информации для Акламина. Одни пустые загогулины. Любой ценой надо найти всех: от Шанса до заказчика! Узнай, куда скорая отвезла Латыша, и слетай к нему. Может, от него что-нибудь толковое услышишь.

Кивнув, Исай молчком вышел за дверь. Клавдий привстал со стула, но не двинулся с места, тихо замер, дожидаясь, когда вернется в свое кресло Корозов. И только после него сел.

– Что ты можешь сказать на все это, Клавдий? – спросил Глеб.

Наморщив лоб, тот отозвался:

– Не понимаю: зачем Везунчику было стрелять? Ведь ему ничто не угрожало. Но если это не он, тогда кто-то отчаянный. На крови замешивает. Это серьезно! – Откашлялся, будто запершило в горле.

Вскочив, Глеб опять вышел из-за стола – никак не сиделось. Обеспокоенно протопал по кабинету, хотя внешне старался не показывать своего волнения. Между тем Клавдий догадывался о его смятении. От двери Глеб круто развернулся, задумчиво выговорил:

– И все же я думаю, Клавдий, Шансу важно взять деньги. Не для заказчика – для себя! А потом выполнить заказ, иначе говоря, убрать меня. Вот только хотелось бы знать, кто и почему заказал.

Едва он закончил фразу, как в кармане пиджака раздался звонок телефона. Корозов достал и услыхал голос Шанса:

– Не стоило устраивать слежку! Я же говорил тебе, что на поводке не хожу! Не жалей деньги – это бумажки, своя шкура дороже!

– Это опять ты! – вскипел Корозов. – Я устрою на тебя охоту, как на волка! – Лицо сделалось суровым.

– Тогда поохотимся вместе! – В телефоне раздался смешок, и все прервалось.

– Угрожает! – сдержанно сказал Глеб.

Хмыкнув, Клавдий неожиданно для Корозова попросил:

– Поручи мне, Глеб, поискать заказчика!

– Ты серьезно? – Корозов уставил взгляд на Сушника, поражаясь просьбе, – никогда прежде тот не имел подобных поручений.

– Более чем.

– Для Исая это более привычное дело.

– Может быть. И все же.

– Ты будешь путаться у Исая в ногах, – предупредил Глеб.

– Не буду. Он пусть по-своему работает, а я по-своему.

Удивленно хмурясь, Глеб подумал и согласился:

– Попробуй, если сам хочешь.

Быстро после этого Клавдий встал со стула и мимо Корозова шагнул к выходу, боком скользнул в дверь, словно прошел сквозь нее. Глеб, не останавливая, задумчиво проследил за Сушником, потом подошел к столу. Не успел сесть, как вбежала секретарь, негромко произнесла:

– Из больницы позвонили: Латыш скончался.

– Ну, Шанс, ты ответишь за все! – сдержанно выдавил Корозов.

Постояв еще минуту, секретарь тихо вышла из кабинета.

2

Поиски Шанса сразу уткнулись в тупики. Ушел, как крот в землю. Информации никакой не было. Никто его не видел, никто не знал. Только где-то что-то краем уха слышал о нем. И все. Однако что было правдой, а что вымыслом – сказать трудно. Выслушивая скомканные бессвязные доклады своих людей, Исай смотрел на них колкими холодными глазами, думая о том, что столкнулись с непростой задачей и одним кавалерийским наскоком ее не решить. Надо было срочно искать другие подходы и другие каналы. Тем более что Корозов через каждые час-два интересовался, как идет поиск. Приходилось сообщать о неудачах, отчего всякий раз Глеб становился все мрачнее.

– Так, так! – говорил он сдержанно. – Стало быть, никто не видел и никто не знает? – хмурился. – Тогда мне повезло больше всех. Я его видел. Разговаривал с ним. И запомнил! Хорошо запомнил! – Щеку бороздила нервная морщина, пальцы рук давили на столешницу, голос становился жестким. – А ведь он где-то рядом кружит! Не верю, чтоб никто его не видел. Человек – не иголка в стоге сена. Везунчик – вот прямой выход на Шанса!

Последний доклад Исая Корозову в принципе мало чем отличался от предыдущих. Разве что новой информацией о Везунчике. Впрочем, эта информация пока что не приближала к Шансу. И все же хотя бы что-то на пустом месте.

– Про Везунчика кое-что накопали, – сказал Исай, сидя против стола Глеба. – Но пока немного. Экземпляр оказался интересный. – Исай потер пальцами лоб. – Он и правда везунчик, Глеб! – говорил начальник охраны быстро в унисон своим резвым мыслям. – В шестнадцать лет участвовал в групповом изнасиловании. Всех участников посадили, а он выскользнул, как уж, хотя, по слухам, всегда был заводилой в таких делах. Через два года проходил по делу с ограблением магазина. Опять вывернулся – свидетелем оказался. В двадцать – женился. Через год бросил жену с ребенком. Она его сейчас только крепким словцом характеризует. – Исай сделал паузу, посмотрел в глаза Корозову. – На этом пока все! – Умолк.

– Занимательно. – Глеб усмехнулся, выпрямившись в кресле. – Как же хозяйка кафе проглядела его подноготную? Ведь дотошная женщина. Ты должен помнить ее – она когда-то работала у меня в магазине. Никитична.

– Помню. Как же не помнить? – кивнул Исай. – Но тут такая история, Глеб. – Пошевелился на стуле. – Спала она с ним. – Да ты что? Никитична?! – Корозов изумленно уставился на начальника охраны. – С этим? – В голосе было не просто изумление – было разочарование женщиной.

– В таких делах, сам понимаешь, и козел – не козел, – заметил Исай.

– Не козел, говоришь? – Глеб насупился. – Да нет, Исай, козел – он и в тундре козел!

– Мы ж не в тундре, Глеб! – отозвался парень.

– Тем более, Исай, тем более. – Корозов встал на ноги, помолчал, а затем раздумчиво выдохнул: – В тундре на сто километров видать, не спрячешься, а вот тут, Исай, у всякой козлихи можно залечь на мягком диванчике. – Глеб заложил руки за спину. – Надо бы проверить эти диванчики! Чем черт не шутит! – Мои парни возле дома Никитичны ждут команды, чтобы войти к ней и побеседовать.

– Парни – это хорошо. Но к Никитичне наведайся сам. Она тебя должна помнить. Надеюсь, память у нее не страдает. В кафе, похоже, дела идут неплохо. Кормит прилично! – Предостерег. – И смотри, чтобы никто не сиганул с балкона. – Подумал, добавил: – Зайди вежливо. Растолкуй. Женщина она понятливая. – Корозов снова сел. – В подобных обстоятельствах ей лучше быть чистой. Впрочем, – прервал сам себя, – давай-ка мы поступим иначе. В квартиру пока не станем наведываться. Привези ее из кафе сюда ко мне. Но учтиво, не груби. Прямо сейчас. Поговорю с нею сам.

Кивнув, Исай поднялся со стула. Мягкий ковер под ногами заглушил его шаги. Он вышел из кабинета.

Скоро Никитична была у Корозова. Прежде всего в дверях он увидал ее улыбку на встревоженном лице. Волнение выдавали ее глаза со слегка монгольским разрезом, хотя она старательно пыталась сохранять внешнее спокойствие. Впрочем, непроизвольное подергивание дамской сумочки в руках тоже говорило о ее напряженности. У женщины были складная фигура – как говорится, все при ней, – густые красивые волосы без особенных изысков в прическе, приятное лицо. Как у многих женщин среднего возраста, кожа на ее лице еще не увядала, но уже показывала, что молодость закончилась и что за телом требуется особый уход, чтобы оно стремительно не скатывалось в пропасть старости. Между тем лиловая блузка и черная узкая юбка подчеркивали стройность фигуры.

– Зачем это я вдруг понадобилась, Глеб? – спросила она от двери. – Под конвоем доставили! – Окинула глазами кабинет. – Давно я здесь не была. С той самой поры, как ушла от тебя на вольные хлеба. Кое-что тут поменялось.

– Жизнь течет, – заметил Глеб, поднимаясь из-за стола ей навстречу.

– Хорошо, что иногда заглядываешь в мое кафе, а то забыла бы твое имя, – пошутила она.

– Что, так плохо с памятью? – улыбнулся Глеб.

– Избави бог! Пока не страдала.

– Садись-ка вот, Никитична, – показал он на стул напротив. – Поговорить есть о чем.

– Да уж понятно: не просто так Исай притащил меня сюда! – проходя к столу, сказала Никитична. – А в кафе со мной ты поговорить не мог, обязательно сюда везти надо было?

– Не получилось. Последний раз обедал – тебя не было на месте, – убрав улыбку с лица, ответил Корозов.

Двигалась женщина легко, как будто с наслаждением. Села на краешек стула, прямо сказала:

– Бывает. Ты ведь тоже не сидишь на одном месте, Глеб.

– Да уж. Волка ноги кормят, – согласился он.

– Ладно, говори, зачем привез? – помолчав, спросила и ладонями разгладила юбку на бедрах.

– Можем ли мы поговорить откровенно, Никитична? – спросил Глеб, усаживаясь в кресло. – Тема довольно деликатная. – Даже так? – вскинула брови женщина. – И что это за щекотливые вопросы у тебя ко мне?

– Появились, – сказал Глеб и развел руками.

– Догадываюсь, – сжала она губы, чувствуя некоторый дискомфорт от его взгляда. – Наверно, связано с тем, что произошло в кафе. Мне все рассказали. Ты поразительный человек, Глеб. Когда где-нибудь появляешься, там обязательно что-нибудь происходит. На этот раз в моем кафе. Но я-то здесь при чем? Ты заехал, тебя накормили. Или невкусно накормили? – Она говорила и ощущала, как ее мышцы напрягались. Право же, все это ей не нравилось. Хотя понимала, что происшествие в кафе – случай исключительный и, естественно, к ней могут быть вопросы.