Валерий Пушной – Накаленный воздух (страница 106)

И тут перед глазами возник пыльный столб, вихрем ушел в небо, затмевая солнечный свет. Окутал людей, смешав все их мысли. Они закрыли глаза, хватаясь друг за друга. Пыль противно заскрипела на зубах. Затем вдруг пыльный столб пропал, в ушах зазвенела тишина, оглушив полным безмолвием.

А когда слух вернулся и мысли стали приходить в порядок, Александр поднял глаза на гостей и растерянно замер. Люди были с ног до головы черны от пыли. Он озадаченно выдавил:

– Что это было?

В ответ ни единого слова. Все ждали, что будет дальше. Ощущение тяжести у Пантарчука не проходило. Его прижимало к земле, прогибая в спине. Василий и Диана также чувствовали скованность, словно их все туже стягивали крепкие жгуты, освободиться от которых не удавалось. У водителя и охранника свело скулы и дрожали ноги. Тогда Петр собрался с силами, захрипел, сжимая зубы, выпрямил спину и громко пробасил:

– Покажитесь, Прондопул. Мы знаем, это вы.

– Что вам тут надо? – раздался сбоку жесткий голос архидема.

– Обычная экскурсия, человеческое любопытство, – ответил Пантарчук, поворачиваясь к нему лицом. – Ходит много слухов об этой горе. Вот и пришли посмотреть.

Глаза Александра остекленели от изумления. Он не мог объяснить себе, откуда взялся Прондопул и кто он такой. Вместе с тем казалось, что больше всего Александра поразило не появление Прондопул а, а идеально сидящий на нем костюм. Архидем приковал его глаза к пиджаку с торчащим из нагрудного кармана кончиком кроваво-вишневого носового платка.

– Не стоило этого делать, Петр Петрович. Не стоило, – холодно заметил архидем. – Когда обыкновенные черви тревожат покой Властелина Игалуса, он не прощает этого. Вы принесли с собой мерзкий дух Йешуа! От вас разит этим духом. Здесь нет ему места. Вы разозлили Игалуса. Он превратит вас в букашек.

– Помнится, с моими друзьями он уже пытался это сделать, – отозвался Пантарчук, – но, похоже, дух Йешуа сильнее. – Каждое слово Петру давалось с трудом, лицо покраснело, мускулы напряглись. – У вас тоже не получилось то, что вы задумывали, архидем. Пороки не так притягательны, как вам хотелось бы.

Размытый взгляд архидема вспыхнул и погас. Петр почувствовал, как тяжесть, давившая сверху, стала уменьшаться и совсем пропала. Василий и Диана тоже ощутили, что скованность тел улетучивается и появляется легкость. Василий расправил плечи и уверенно проговорил:

– Даже бессмертные не могут предотвратить бессилие перед духом Истины, архидем.

– Ты самонадеян, – сухо прервал Прондопул. – В цепочке человеческих жизней всегда найдется звено, где она обязательно разорвется. Ты не последний. Все повторится, как повторяется человеческая жизнь.

Архидем повел рукой в направлении Александра и тело того стало корчить, на лице одна гримаса сменялась другой, голос то пищал, то разносился рыком. Потом неожиданно издал вой охранник Пантарчука, встал на четвереньки и по-волчьи сделал прыжок, и все увидели вместо человеческого лица волчью морду. Но тут же он заскулил, как щенок, и на четвереньках отполз назад. Архидем пошевелил пальцами, Александр выпрямился и с кулаками пошел на Петра.

Василия изнутри что-то подтолкнуло, он ощутил, что может противостоять Прондопулу. Он выступил из-за спины Пантарчука и выставил вперед ладонь. Александр уперся в нее грудью и получил сильный ожог. Резко откачнулся, вскрикнул и сник, оседая на землю. Василий выставил руку перед Прондопулом, и тот мрачно повел мутными глазами.

– Убери руку, – сказал сдавленным голосом, которого никто никогда не слышал у него. – Зачем тебе понадобилось возвращаться сюда?

– Я хочу знать, для чего мы первый раз оказывались тут? – сказал Василий.

– Убери руку, ты мешаешь мне говорить, – повторил архидем. – Я отвечу, раз ты просишь об этом.

Василий опустил руку.

– Это место более двух тысяч лет назад Властелин Игалус выбрал для своего отдыха, – проговорил Прондопул. – Тогда здесь было иначе, тихо и спокойно, лучше, чем в раю у Бога. За две тысячи лет тут все пропиталось духом Игалуса.

– Две тысячи лет? – усмехнулся Пантарчук, вклиниваясь в диалог. – Слишком большая цифра, странно, что за такой период ваш хозяин не поменял своих привязанностей, тем более тут много раз все переменилось.

– Две тысячи лет это меньше, чем один миг, но всякий червяк меряет время своими размерами, – жестко ответил Петру архидем.

– Вы хотите сказать, что вам две тысячи лет? – усомнился Петр.

– По-вашему, я так молодо выгляжу? – Архидем пальцами прикоснулся к кроваво-вишневому галстуку-бабочке, будто поправлял его, хотя галстук был надет безупречно, и вновь глянул на Василия. – Я должен был не допустить твоей связи с нею. Дух горы Игалуса мог разорвать начинающиеся отношения. Вы бы забыли друг о друге. Но я ошибся, думая, что тут Йешуа бессилен. Духу горы Игалуса не удалось преодолеть его сопротивление. А ведь все могло быть иначе. Ты бы сделал правильный выбор, а она, – взгляд архидема скользнул по Диане, – она бы выбрала Скротского. Но это не конец, вместо тебя придет другой, и он изберет новый путь. Пускай пройдет еще два тысячелетия, ждать недолго.

Василий посмотрел в глаза Прондопулу:

– Я хочу, чтобы вас больше никогда не было, – твердо произнес он.

– Это невозможно. Я бессмертен.

– В нашей жизни для вас все закончилось.

На лице у Прондопула появилось выражение разочарования, как будто он услышал от Василия очередную бессмыслицу:

– Ты не можешь этого знать.

Василий поднял руку, его что-то толкнуло, он почувствовал, что должен это сделать, и направил ее на архидема.

Земля под ногами качнулась, сверкнула молния, и Прондопул пропал, оставив после себя кучку песка.

Василий обнял Диану, чувствуя, как она успокаивается, поцеловал в щеку. Пантарчук удовлетворенно хмыкнул. С земли вскочили Александр и охранник Петра. У водителя исчезла дрожь в ногах. После этого все облегченно вздохнули.

– Кто это был? – спросил Александр.

– Архидем, – ответил Петр.

– Я его не знаю, – сказал Александр.

– И никогда не узнаешь, – уверил Пантарчук.

Все обнаружили, что одежда и лица у них стали чистыми, будто недавняя пыль им только почудилась. Василий посмотрел в небо, солнце слепило.

– Я вспомнил, я все вспомнил, – вдруг вскрикнул он, улыбаясь во весь рот. – Ко мне вернулась память. Это невероятно. Это произошло. Я вспомнил себя!

Небо было безоблачным.