Валерий Пушной – Дебиземия (страница 46)

У Чобика закружилась голова от услышанного. Он возбужденно сорвал шлем, помял в руках и машинально отбросил в сторону. Воин-телозащитник у него за спиной взглядом проследил за шлемом, и когда тот упал в траву, запустил в нее руку, схватил.

Вспотевшие под шлемом волосы подфэра были рыжими с черными пятнами, будто плохо выкрашенные.

Стреноженные лошади невдалеке проявляли нетерпение. Под солнцем, по брюхо в траве, дергались, перемещаясь с места на место, ржали. Телозащитник Чобика не мог понять, что тревожило их. Подфэр не обращал на животных внимания. Крики воинов, команды десятских и сотенных заглушали для него все другие шумы.

Бат Боил мял подошвами траву под ногами, ждал, что предпримет взбудораженный Чобик.

Карюха кипела изнутри. Так бы и вцепилась в черно-рыжие пакли подфэра, выдрала б с корнем, понесла б его по кочкам, мама не горюй. Но зная, что так навлечет беду на обеих, крепилась, не поднимала головы, чтобы ни Чобик, ни Бат Боил не заметили ярости в глазах.

Катюха осознавала, что подфэр непременно воспользуется советом терра и ей придется топать в крысиный лес к Великой крысе. Это напрягало, потому что Карюху оставляли заложницей. А еще покрывалась испариной и дрожью, представляя, как в тумане под ногами будут шнырять крупные крысы, бегать по ее ботам, а по голове, плечам, лицу скользить крысиные хвосты, свисающие от крысьих гирлянд.

Чобик, скрипя кожей доспехов, двигался перед девушками, супил брови и всматривался в лица. Наконец спросил у Бата Боила:

– Какую отправлять?

Терр головой указал на Катюху.

Подфэр пальцами за подбородок поднял ее лицо, заглянул в глаза:

– Дорогу найдешь?

У Катюхи запекло под ребрами, девушка покрутила головой:

– Нет, – ответила глухо. – Как можно что-то найти в сплошном тумане?

– А как же крысы находят? – хихикнул вязким ехидным смешком Чобик.

– Я не крыса! – небольшие уши девушки покраснели от возмущения.

– Как знать, как знать, – опять язвительно хихикнул подфэр, сделал паузу и серьезно проговорил: – Твою спутницу я оставляю заложницей. Если сделаешь что-то не так, брошу ее крысам-каннибалам.

– Мы посланцы к презу Фарандусу! – воскликнула Катюха. – Не имеешь права!

Подфэр схватил ее за мочку уха, больно сдавил, девушка взвизгнула, он притянул к себе:

– Не надейся запудрить мне мозги! – щелкнул языком. – Много я перевидал всяких посланцев. Еще двумя станет меньше! Обе не дойдете к презу! – Хмыкнул, отпустил мочку, подождал, пока девушка потрет ладонью ухо, и резко прицыкнул. – Пожалей свою спутницу. Иначе ей конец! – Поймал глаза Катюхи, приказал: – Пойдешь в лес к желтой мерзавке Доннаронде и убедишь это отродье, что я пришел к ней с миром. Пусть выйдет для переговоров! А дальше я сам все сделаю!

– Ты убьешь Доннаронду? – вызывающе спросила Катюха. – Странный мир ты принес для крыс.

– Любой мир – это мир! Мир для дохлых крыс тоже – мир! – как будто высек подфэр. – От запаха трупов он не станет хуже! – перевел дыхание. – Никогда не рассуждай, ибо тот, кто много рассуждает, быстрее приближает свою смерть! Не забывай, конец твоей спутницы в твоих руках! Готовься, я скажу, когда идти.

Карюха, все это время сдерживавшая внутренний взрыв, пронзительно со свистом выдохнула воздух, тонкие черные брови надломились, волосы, казалось, приобрели жесткость, встали торчком, как проволока.

Проводник-таинд, прячась в высокой траве, подкрался к стреноженным лошадям, умело распутал одну из них, прыгнул в седло и легонько тронул пятками бока. Тихо отъехал на расстояние, оглянулся, стеганул лошадь и понесся во весь опор. Вскоре миновал рубеж Дебиземии и помчался по направлению к Пуну. По тропам, бездорожью, полю, лесу. Спешил. В дороге только раз дал передышку лошади и сам размял тело. А потом снова – в путь.

Гонка прекратилась перед воротами городища. Въехал в Пун и – прямиком в инквизный дома. Метнулся мимо стражей, склонился перед массивным столом городищенского инквиза.

Самор был удивлен, увидав перед собой проводника-таинда. Пересушенная жухлая кожа на лице Главного инквиза натянулась, бородавка на щеке зашевелилась:

– Жубран? Что произошло? Почему ты вернулся? Где посланцы к презу?

Жубран выпрямился. Коротко, как смог, ответил на вопрос. Самор вскочил со скамьи, вылетел из-за стола: боком, боком, словно крался. Выпятив грудь и оттопырив зад, угрожающе осклабился. Поскреб пальцами по крышке стола, потом кинул ладонь на какой-то металлический предмет на столешнице:

– Значит, Чобик замел посланцев? Хочет с их помощью заключить мир с желтой крысой? – схватил за грудки Жу-брана. – Мир с грызунами, которых он должен давить, травить, жечь огнем! – закричал бешено. – Подфэр – предатель, он предал преза Фарандуса! – Голос поросячьим визгом заметался между стенами, нервный тик изрезал пожелтевшую, как древесный лист в гербарии, кожу лица. – Ты сам слыхал?!

– Да, Главный инквиз, собственными ушами, – торопливо подтвердил Жубран, – потому поспешил к тебе.

Самор отдышался, зло оскалился, в глазах появилась тревога. Оторвал вспотевшую ладонь от груди Жубрана и стукнул по столу:

– Подфэр может испортить все, что я замыслил, если сообщит о посланцах Быхому или Абрахме. Тогда им не видать пре-за как собственных ушей. Надеюсь, мне опасаться нечего? Свиток еще у тебя под накидкой, Жубран? Не попал в руки Чобику?

Проводник-таинд поперхнулся, испугано сжался, аляповатая накидка на нем будто увеличилась на несколько размеров:

– Свиток исчез, Главный инквиз, – прошамкал, как беззубым ртом, и, наткнувшись на дикий, вспыхнувший яростью взгляд Самора, потерянно икнул. – Исчез вместе с Великим Скелетом.

У Самора полезли из орбит глаза. Однако вспышка ярости начала медленно угасать, когда он осознал, что Чобик, Быхом и Абрахма не увидят его доноса. Этот извечный страх невозможно изжить, когда постоянно находишься между молотом и наковальней. Магическое исчезновение свитка избавляло от страха.

Мозг Самора посветлел: родилась мысль, хорошо бы убрать всех троих, тогда не придется больше сочинять доносы презу Фарандусу и тогда можно будет подобрать под себя все Пун-ское землячество. Появилась идея стравить эту троицу. Правда, очень рисково стать между фэром Пуна и его женой Абрахмой. Не выбрав сторону ни одного из них, это все равно что вызвать к себе палача с палашом и положить голову на плаху. Муж с женой, так либо иначе, могут скоро найти общий язык, а вот ему без головы уже нигде места не будет.

Впрочем, можно на время прислониться плечом к Бату Боилу. Приблизить его, и как знать, вероятно, в этих обстоятельствах так будет правильно, несмотря на то что терр должен быть по всем канонам стерт с лица земли. Однако без Бата Боила жизнь в Дебиземии уже немыслима, казалось, исчезни он – и дела многих власть имущих в державе потеряют всякий смысл. А сейчас поиски терров могут продолжаться бесконечно, и никто за эту бесконечность не наклонит твою голову к плахе. А фарандоиды между тем, знай, текут в ладони. Однако если терра по какой-то нелепой случайности либо по тайному умыслу Главного инквиза Пунского землячества все-таки сожрут крысы-каннибалы, то это так и должно происходить. За это от преза Фарандуса даже можно получить награду.

Самор хмыкнул удовлетворенно, удивив Жубрана вдруг изменившимся настроением, пробарабанил пальцами по крышке стола, повернул увядшее лицо к проводнику-таинду:

– Поезжай сначала к Абрахме, передай ей слово в слово, что ты нашел шлюх, которые сбежали от нее. Скажи, что на них лапу наложил подфэр Чобик. Скажи, что в пику ей хочет отдать их фэру. Скажи, что поносит ее до треска в ушах, изгаляется над тем, как позорно шлюхи опустили ее! Это ее зацепит. – Самор боком прошелся вдоль стола, остановился у края, присовокупил: – Жена фэра хоть и жадна беспредельно, но за информацию, думаю, сыпанет тебе несколько фарандоидов. И ринется к Чобику, чтобы опередить Быхома и зубами вырвать шлюх. Они крепко наклонили ее, Абрахма перегрызет глотку даже мужу, чтобы дотянуться до них. И пусть перегрызет! Предатели, как крысы в бункере, должны поедать друг друга! – В голосе было предвкушение успеха в предпринимаемом деле. Самор шагнул за стол, плюхнулся на скамью, широко разбросал руки по столешнице, продолжил: – От Абрахмы поедешь к фэру Быхому. Скажешь, что подфэр Чобик предал его, что сговорился с желтой крысой и заключает мир с грызунами. Сообщишь, что Чобик захватил чужеземных посланцев и в обход фэра готовится передать их Абрахме. – Сделал паузу, после которой заключил: – Хочу, чтобы двое набросились на Чобика и сожрали, а после вцепились друг в друга. Когда останется кто-нибудь один, я завершу дело. – Умолк, всматриваясь в лицо Жубрана, словно не понимая, почему тот до сих пор находился здесь.

Жубран отвесил поклон и точно так же, как недавно Самор, стал боком двигаться к двери, кося глазами на Главного инквиза.

Самор не двигался, сухая кожа на лице неподвижно застыла.

Жубран просочился в дверную щель и тихо прикрыл за собой. Прошмыгнул мимо стражников к уличной двери и проворно выскочил вон. Помчался к Абрахме. Поручение Главного инквиза выполнил дословно. Сначала поднял на дыбы Абрахму, потом взбеленил фэра Быхома. Но ко всему сделал добавление от себя, когда фэр вприпрыжку стал взбешенно хромать от стены к стене, часто моргая и мотая круглым брюхом: Жубран выдернул из-за пазухи свиток Самора и протянул фэру. Таинд соврал Самору, когда сказал, что донос исчез вместе с Великим Скелетом.